Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современные техники анализа текстов культуры. Учебное пособие
.pdf
ветрено, холодно, черные балконы коронами, маленький черный ларек как
символ всей пьющей, студенческой или старой российской дачности.
6. «Несомненно, дача – такая же национальная особенность русских,
как водка, баня, балет и медведи. В европейских языках даже нет слов,
адекватно передающих привычное нашему уху понятие. Если не считать
французов, у которых слово datcha обозначает собственно «русский сельский
дом, находящийся вблизи большого города». Дачные традиции в России
вообще крепки. В словаре Даля слово «дача» упоминается в статье «давать и
дать»: участки земли с крестьянами давал сюзерен, то есть царь, своим
вассалам в качестве платы за верную службу. Конечно, дело не только в
желании набить погреб соленьями-вареньями. Корни значительно глубже.
Испокон веков Россия была аграрной страной. Урбанизация.
Индустриализация. Коллективизация. Огромные массы населения были
сдернуты с привольных мест и загнаны в каменные мешки. Быть может,
именно потомки выселенных на север кулаков (сегодня их уважительно
называли бы крепкими хозяйственниками, опорой и кормильцами)
пытаются выращивать морковку на вечной мерзлоте. И все чаще звучит идея
возвращения к поместной России. Для советского человека, жившего при
тоталитарном режиме, под неусыпным оком большого брата, дача была
единственным островком частной собственности и частной жизни, местом, где
он мог реализовать свою хозяйскую и творческую жилку, проявить
индивидуальность. Причудливые цветники и небывалые урожаи становились
способом самовыражения. А сама дача всегда была
местом/территорией/пространством для внутренней эмиграции. На дачи
сбегали от занудства жен и алкоголизма мужей, на дачах укрывались от
идеологического вранья, проблем на работе и бытовой неустроенности. Пусть
иллюзия свободы, пусть свобода ограничена забором по периметру шести
соток, все равно ее здесь было больше, чем в квартирах, кабинетах, цехах.
«Земля зовет», – говорит сосед по подъезду. Этот зов заставляет пожилого и
тяжело больного человека поздней осенью ехать за город обвязывать
61
молоденькие деревца, «чтоб зайцы не погрызли». Ну, хорошо, он дачник с
69
68
69
полувековым стажем. Но когда дачи покупают молодые...»
4.4.3 «Петербургский текст» в исследовании В.Н. Топорова68
«Петербургский текст русской культуры – хорошо разработанная
лингвистами и культурологами тема. Петербург – город возникший
«неправильно», не так, как рождались обычные русские города. Это причина
обеспечивает особое отношение к новому городу.
«Неправильность» рождения Петербурга отмечена в работах Топорова
.
«Сам тип описания Петербурга народным словом, построенный на
указании разного, иногда даже противоположного, но разного и
противоположного мн и м о , а по сути дела акцентирующего одно и то же,
нечто вроде «Петербургу быть пусту», восходит, если верить историческим
анекдотам, еще к петровским временам. Так, рассказывают, что, когда Петр
спросил у шута Балакирева, что говорят о Петербурге, ожидая, видимо,
услышать нечто для города и для себя лестное, тот ответил формулой, сам тип
которой позже стал классическим и даже вышел за пределы собственно
«петербургской» темы:
«С одной стороны море,
С другой горе,
С третьей мох,
А с четвертой ох».
Петр, отвесив шуту несколько ударов дубиною, запретил ему говорить о
Петербурге. По сути дела, и в текстах этого типа «положительное» и
«отрицательное» часто выступают не только в подозрительном соседстве и
даже опасном смешении, но в той тесной и органической связи, где одно и
другое находятся в отношении взаимозависимости, где они — при
определенном взгляде — дополняют и обусловливают друг друга».
Топоров, В.Н. Петербург и «Петербургский текст русской литературы»// Топоров В.Н. Миф. Ритуал. Символ.
Образ: Исследования в области мифопоэтического: Избранное. — М.: Издательская группа «Професс» «Культура», 1995 — С. 259 - 367. URL: http://philologos.narod.ru/lmg/topor_piter.htm
Там же.
62
В.Н. Топоровым
70
71
70
71
точно обосновывается особый подход к анализу
«Петербургского текста»: «Прорыв к этой более высокой реальности, вводящий
в действие новые энергии, в случае «иного» Петербурга осуществляется или с
помощью интуитивного постижения целого, или путем вживания в
усваиваемые себе образы Петербургского текста, все время соотносимые с
самим городом, с «этим» Петербургом, но не отвлеченно, а конкретно.
Петербургский текст, представляющий собой не просто усиливающее эффект
зеркало города, но устройство, с помощью которого и совершается переход,
пресуществление материальной реальности в духовные ценности.
Петербургский текст отчетливо сохраняет в себе следы своего внетекстового
субстрата и в свою очередь требует от своего потребителя умения
восстанавливать («проверять») связи с внеположенным тексту, внетекстовым
содержанием для каждого узла Петербургского текста. Текст, следовательно,
обучает читателя правилам выхода за свои собственные пределы, и этой связью
с внетекстовым живет и сам Петербургский текст, и те, кому он открылся как
реальность, не исчерпываемая вещно-объектным уровнем».
Детальность анализа и новое видение культурного пространства
раскрывается исследователем в «Петербургском тексте»: «Внутренний смысл
Петербурга, его высокая трагедийная роль, именно в этой несводимой к
единству антитетичности и антиномичности, которая самое смерть кладет в
основу новой жизни, понимаемой как ответ смерти и как ее искупление, как
достижение более высокого уровня духовности. Бесчеловечность Петербурга
оказывается органически связанной с тем высшим для России и почти
религиозным типом человечности, который только и может осознать
бесчеловечность, навсегда запомнить ее и на этом знании и памяти строить
новый духовный идеал. Эта двуполюсность Петербурга и основанный на ней
сотериологический
миф («петербургская» идея) наиболее полно и адекватно
отражены как раз в Петербургском тексте литературы, который практически
Там же.
Сотериология, сотериологический - раздел в христианском богословии, который имеет дело с учением о
спасении (гр. soteria, "спасение"). URL: http://baptist.spb.ru/7site/theabc/soteriology
63
свободен от указанных выше недостатков и актуализирует именно
72
73
72
73
синхронический аспект Петербурга в одних случаях и панхронический
(«вечный» Петербург) в других. Только в Петербургском тексте Петербург
выступает как особый и самодовлеющий объект художественного постижения,
как некое целостное единство, противопоставленное тем разным образам
Петербурга, которые стали знаменем противоборствующих группировок в
русской общественной жизни. И это становится возможным не в последнюю
очередь именно потому, что обозначенное «цельно-единство» создает столь
сильное энергетическое поле, что все «множественно-различное», «пестрое»,
индивидуально-оценочное вовлекается в это поле, захватывается им и как бы
пресуществляется в нем в плоть и дух единого текста: плоть скрепляет и
взращивает этот текст, дух же определяет направление его движения и глубину
смысла текста»
Тема «Петербургского текста» продолжена в исследованиях Т. Цивьян
.
в
работе «Интерьер петербургского пространства в «Пиковой Даме» Пушкина».
Базовыми работами по анализу Петербургского текста (далее ПТ) для Т.В.
Цивьян стали работы А.С. Пушкина «Медный всадник» и «Пиковая дама». Это
отмечает исследовательница: «Более пристальное «топографическое
прочтение» текста обнаруживает следующее: организация пространства в
«Пиковой даме» построена на оппозиции внутренний/внешний таким образом,
что основной пространственной единицей, основным семиотическим локусом
является дом и его интерьер, представленные не только как реалии, но и как
лексемы мифологического словаря (откуда они и переходят в ПТ). Внешнее
пространство ограничено фрагментом, видным из окна дома, и vice versa - это
то «уличное» пространство, которое необходимо для того, чтобы видеть, при
этом не столько сам дом, сколько то, что происходит внутри. Око-окно -
известный символ-тождество мифологического словаря. Он обозначает зрение-
Там же.
Цивьян, Т.В. Интерьер петербургского пространства в «Пиковой Даме» Пушкина - URL:
http://www.nnre.ru/kultm-ologija/geopanorama rasskoi_kulturyj)rovmcija_i_eeJokabye_teksty/iridex.php
64
видение/смотрение, т.е. получение информации визуальным путём»
74
74
. В ПТ
окно является не только окном как таковым, но петербургским окном. В этом
контексте известная формула-символ «Петербург - окно в Европу» (окно, из
которого Россия смотрит наружу, т.е. в Европу, и/или в которое смотрит
внутрь, на Россию Европа).
Организующий стержень пушкинских петербургских текстов выделен
исследовательницей как взаимодействие своего - иного миров через «иной»
вход-выход дома. Взгляд изнутри наружу - из окна на петербургскую улицу и с
улицы в дом становится организующим все действия петербургских текстов
Пушкина. «...Лизавета Ивановна осталась одна: она оставила работу и стала
глядеть в окно. Вскоре на одной стороне улицы из-за угольного дома показался
молодой офицер...» «...Лизавета Ивановна, сидя под окошком за пяльцами,
нечаянно взглянула на улицу и увидела молодого инженера...».
В работах Т.В. Цивьян выделена архетипическая модель мира, хорошо
раскрытая в фольклорных текстах. В архетипической (фольклорной) модели
мира окно является «нерегламентированным» и по этой причине опасным
входом в дом. Через нерегламентированный вход в дом попадают
представители много культурного пространства - жители иных миров и царств.
События, раскрывающиеся вокруг этого неправильного, недолжного способа
выхода-выхода в мир, поворачиваются в самых неожиданных направлениях,
что обеспечивает неожиданные раскрутки сюжета. Такие особые разверстки
действия хорошо раскрываются в русских сказках - это отмечает Т. Цивьян. В
текстах Пушкина развертываются сверхъестественные события. Герой
«Пиковой дамы» выбирает неправильный путь – появляется из-за угольного
дома (из-за угла). Этим готовит опасные для своего мира контакты с иным
культурным пространством.
«Мотив ока-окна, как уже было сказано, универсален, т.е. не привязан
именно к Петербургу. Однако Петербург, точнее ПТ, как бы вбирает в себя
определённый круг семантических единиц, чтобы потом сделать их своими,
Там-же.
65
превратить в собственные дифференциальные признаки. Иными словами,
76
75
76
опасно не только окно как таковое, но петербургское окно! В этом контексте
известная формула-символ „Петербург - окно в Европу" (окно, из которого
Россия смотрит наружу, т.е. в Европу, и/или в которое смотрит внутрь, на
Россию Eвpoпa)»75.
После работ по исследованию Петербургского текста появляются работы
по прочтению и расшифровке московского, провинциального, оренбургского и
др. текстов культуры. Оренбургский текст разработан в исследованиях Юдиной
Татьяна Анатольевны в диссертационном исследовании «Концепт "Оренбург" в
произведениях русских писателей XIX-XX вв.»
: «В последние годы в
отечественной филологии резко поменялось представление о тексте — «от
жесткого статического понимания текста в начале 1960-х до мягких
функциональных определений 1990-х годов» (Абашев, В.В.). Современный
этап развития лингвистической мысли связан с пониманием понятия «текст» и
как макро-, и как микротекста. В широком смысле текст, являясь одним из
ключевых понятий в науках гуманитарного цикла, трактуется как «первичная
данность (реальность) и исходная точка всякой гуманитарной дисциплины» ...
Разрабатывая в лингвистике теорию текста, исследователи отмечают,
что все вышеназванные смыслы (собирания, упорядочивания) «определяют
характер исследования текста как некой инвариантной структуры, и
конкретных текстов как вариативных образований. На определенном этапе для
лингвистов признак воплощенности реализовался как требование визуальной,
письменной зафиксированности речевого фрагмента, поэтому для его
обозначения учеными использовалось слово «высказывание», которое
понималось как запись устного высказывания. Лингвисты в отечественной
культуре в проблеме соотношения художественного произведения и текста
были вынуждены признать приоритет лингвистики в изучении текста и
Там же.
Юдина, Т.А. Концепт «Оренбург» в произведениях русских писателей XIX-XX вв. : дис. канд. филол. наук :
10.02.01 - Оренбург, 2009. - 358 с.
66
ориентироваться как на универсалии на сложившиеся в лингвистике подходы к
78
77
78
анализу текстов культуры.
Современные исследователи текста рассматривают его как явление,
тесно связанное со словом. Екатеринбургские лингвисты Н. А. Купина и Г. В.
Битенская, рассматривая текст как единицу культуры и учитывая его
двойственную природу («текст хранит культурную информацию и входит в
культуру в качестве самостоятельной единицы»). Они приходят к
необходимости выделения «особого культурно-системного речевого
образования» – сверхтекста, который определяется исследователями как
«совокупность высказываний, текстов, ограниченную темпорально и локально,
объединенную содержательно и ситуативно, характеризующуюся цельной
модальной установкой, достаточно определенными позициями адресанта и
адресата, с особыми критериями нормального / анормального».
На данный момент наиболее разработанными являются сверхтексты,
«порожденные некими топологическими структурами - так называемые
«городские тексты», к числу коих принадлежат Петербургский текст русской
литературы, а также тексты Венецианский, римский и другие».77 В этом же
направлении строятся исследования автора по анализу оренбургского текста.
4.4.4 Задание на освоение прочитанного материала:
По предложенной Татьяной Владимировной Цивьян
методике
самостоятельно сделать анализ выбранного вами топоса (культурного текста
российской действительности: общага, коммуналка, провинция и т.п.).
4.4.5 Литература по теме
1. Бу Юньянь. Дифференциация русских и китайских традиционных
жестов / Бу Юньянь // Русский язык за рубежом, 2010. - N 4. - С. 49-52.
Там же
Цивьян, T.B., Дача и дачники в русском представлении, //Международный журнал исследований культуры.
Научное рецензируемое электронное издание, ISSN 2079-1100 URL: http://www.cuIturalressearch.ru/ru/art/78-sob-
lt-mem
67
2. Гиляревский, Р. С. Текст как элемент информационной технологии
/ Р. С. Гиляревский // Вестник Московского университета. Сер. 10,
Журналистика, 2005. - N 2. - С. 21-27.
3. Гончарова, Н.Н. К методологии истолкования сакрального
(библейского) текста / Н. П. Гончарова // Вестник Московского
государственного университета культуры и искусств, 2005. - N 3. - С. 71-73.
4. Жаплова, Т. М. Анализ художественного текста: особенности
«усадебного» времени в поэзии XIX - начала XX вв. [Электронный ресурс] :
учебно-методическое пособие для студентов, обучающихся по программам
высшего образования по направлению подготовки 42.03.02 Журналистика / Т.
М. Жаплова; М-во образования и науки Рос. Федерации, Федер. гос. бюджет.
образоват. учреждение высш. образования «Оренбург. гос. ун-т». - Электрон.
текстовые дан. (1 файл: 11742 Kb). - Оренбург : Университет, 2015. -Adobe
Acrobat Reader 6.0 - ISBN 978-5-7410-1302-1.
5. Жаплова, Т. М. Образ русской усадьбы в поэзии XIX - начала XX
века: [монография] / Т. М. Жаплова; М-во образования и науки Рос. Федерации,
Федер. агентство по образованию, Гос. образоват. учреждение высш. проф.
образования «Оренбург. гос. пед. ун-т». - Оренбург : Изд-во ОГПУ, 2006. - 427
с. - Библиогр.: с. 413-428. - ISBN 5-85859-334-8.
6. Жаплова, Т. М. Символизация и метафоризация усадебного
архетипа в лирике поэтов пушкинской поры / Жаплова Т. М. // Вестник
Оренбургского государственного университета. - 2005. - N 2 (Прил). - С. 84-89.
- Библиогр.: с. 89 (16 назв.).
7. Жаплова, Т. М. Признаки усадебного пространства в поэзии XIX -
начала XX века / Жаплова Т. М. // Вестник Оренбургского государственного
университета. - 2005. - N 11. - С. 12-22. - Библиогр.: с. 12 (23 назв.).
8. Канныкин, С. В. Текст как явление культуры (пролегомены к
философии текста) /С В . Канныкин. - Воронеж : РИЦ ЕФ ВГУ, 2003. - 143 с. (Монографии ; вып. 1). - Библиогр.: с. 124-139 . - ISBN 5-88563-043-7.
68
9. Люсый, А. П. Метаинициации. Семиотизация личности в
пространстве поиска русского текста культуры / А. П. Люсый // Философские
науки, 2009. - N 12. - С. 56-69.
10. Мелехина, М. Б. Проблема культурно-национальной идентичности:
семиотическая парадигма (к вопросу о формировании "локального текста") / М.
Б. Мелехина // Вопросы культурологии, 2010. - N 2 (февраль). - С. 84-87.
11. Михайлова, М. В. Международная научная конференция
«Художественный текст в диалоге культур» / М. В. Михайлова // Вестник
Московского университета. Сер. 9, Филология, 2007. - N 1, - С. 192-196.
12. Петров, М.К. Историко-философские исследования / М.К Петров. –
М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 1996. – С. 327-351
13. Сулимов, В. А. Персонологическая вертикаль и тексты
постсовременности / В. А, Сулимов // Философские науки, 2008. - N 12, - С. 55-
69.
14. Суминова, Т. Н. Текст произведения как философская категория и
социокультурный феномен / Т. Н. Суминова // Вестник Московского
государственного университета культуры и искусств, 2004. - N 4. - С. 34-43.
15. Сидорова, Г. П. Тексты советской повседневности в массовой
литературе и смыслы хозяйственной культуры / Г. П. Сидорова // Вопросы
культурологии, 2010. - N 12 (декабрь). - С. 107-112.
Для самостоятельной работы предлагаются публикации в
Международном журнале исследований культуры (Научное рецензируемое
электронное издание), ISSN 2079-1100 URL:
http://www,culturalressearch,ru/ru/art/78-sob-lt-nie:
4.5 Интерпретации текста культуры
Содержание темы: Интерпретация культуры как творческая репрезентация
бытия
69
4.5.1 Материал к теме:
79
79
Интерпретация – это творческий подход к пониманию, истолкованию
бытия. Интерпретируется мир на основе наличного знания – той культуры,
которой располагает интерпретатор. «Текст культуры представляет собой
наиболее абстрактную модель действительности с позиций данной культуры.
Поэтому его можно определить как картину мира данной культуры.»
Человек
внутри своей картины мира смотрит на внешний мир сквозь собственные
«культурные очки».
В анализе культуры Ю.М. Лотманом выделен ключевой принцип
типологизации, при которой каждая культура создает собственную
концепцию культурного развития. В ней собственная культура – «своя
культура» рассматривается как единственная, которой противостоят «не-
культуры». Противопоставляются другие культуры своей на основе
противопоставления «свой-чужой», «организованный - не организованный».
При этом приходит на память анализ волшебной сказки, сделанный В.Я.
Проппом. в котором такое противопоставление становится основой
построения ММ в культурах архаического типа, и анализ ММ в рамках
московско-тартусской школы (В.В. Ивановым, В.Н. Топоровым, Т. В. Цивьян).
При этом культура, оценивающая другую, выделяет в противостоящей ей
культурной форме не противоположные знаки-признаки, а отсутствие в ней
знаков того, что в данной культуре признается существенным – отсутствие
каких-либо знаков. В такой системе оценок народ, вступивший к
коммуникацию с русским народом, назван «немым» («немцем»), а в тексте
древнерусской летописи полянам противостоят племена, не имеющие
«закона», живущие «звериным образом», не знающие обычаев свадьбы и
«умыкающие девиц у воды». Знаки и тексты своей культуры в этом случае
оцениваются как признак упорядоченности, законосообразности, следования
обычаям предков, другие – не свои обычаи и обряды характеризуют
Лотман, Ю. М. О метаязыке типологических описаний культуры// Лотман Ю.М. Избранные статьи: В 3-х т.
Таллин, 1992. - Т.1. - С. 386 - 392.URL; http://philologos.narod.ru/lotman/metalang.htm
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]