Современные международные организации. Учебное пособие-1

потребителей, охрана окружающей среды, образование и здраво­охранение, сотрудничество для развития.

4. Дополнение наднационального интеграционного строи­тельства в рамках институтов Сообщества («первая опора») по­стоянным сотрудничеством в области внешней политики и безо­пасности («вторая опора») и в области юстиции и внутренних дел («третья опора»). Движение в направлении к политическому со­юзу предполагает проведение единой внешней политики и поли­тики в области безопасности путем установления правил для со­вместных действий стран — участниц ЕС, включая разработку общей оборонительной политики, разоружение и контроль над вооружениями в Европе, нераспространение ядерного оружия, экономические аспекты безопасности; усиление сотрудничества в области внутренних дел и правосудия, особенно в таких вопро­сах, как предоставление убежища, иммиграционная политика, борьба с незаконным оборотом наркотиков и организованной преступностью (с этой целью предусмотрено создание Европо­ла — нового полицейского разведывательного агентства ЕС).

Первая ревизия была осуществлена в 1997 г. в рамках Ам­стердамского договора. Проблемы возникли еще при ратифика­ции Маастрихтского соглашения. Чтобы документ вступил в силу, его должны были ратифицировать все государства-члены. Датчане на проведенном в 1992 г. референдуме не одобрили до­говор, и вступить в силу он не мог. На Саммите в Эдинбурге в 1992 г. был сформирован так называемый Эдинбургский компро­мисс, который придал особый статус Дании, после чего датчане ратифицировали соглашение.

В области общей оборонной политики была расширена сфе­ра действий Евросоюза, Западноевропейский союз (ЗЭС) теперь

та создания Сообщества нарушался принцип единства и недели­мости интеграционных процессов. По мере расширения и углу­бления европейской интеграции соблюдение этого принципа ста­ло проблематичным. Пришло осознание, что более глубокое со­трудничество в определенных сферах может либо не интересо­вать государство-член, либо не соответствовать его возможно­стям. Единственное исключение по применению этой концепции — «продвинутое сотрудничество» не должно касаться тех областей, которые попадают под исключительную компетен­цию Сообщества, и противоречить его целям.

2. Перераспределение голосов в Совете. Распределение го­лосов между странами-членами осуществлялось на основе демо­графических и экономических показателей. Так, ФРГ, Велико­британия, Франция и Италия получили по 29 голосов, Польша и Испания — по 27, Румыния — 14, Нидерланды — 13, Бельгия, Греция, Португалия, Венгрия и Чехия — по 12, Швеция, Австрия и Болгария — по 10, Дания, Финляндия, Ирландия, Словакия и Литва — по 7, Люксембург, Эстония, Латвия, Словения и Кипр — по 4, Мальта — 3 голоса. В конечном итоге, такое распределение

В целях углубления интеграции и реформирования ЕС стра­ны-члены приняли решение разработать проект Конституции ЕС, для подготовки которого был созван специальный орган — Евро­пейский конвент во главе с бывшим президентом Франции Вале­ри Жискар д’Эстеном.

В июле 2003 г. Европейский конвент представил проект Ев­ропейской конституции, который после его доработки был офи­циально подписан в 2004 г. под названием «Договор, устанавли­вающий Конституцию для Европы». Чтобы этот договор вступил в силу, его должны были ратифицировать все государства-члены.

Важность проведения институциональной реформы ЕС ста­ла очевидной уже после принятия Единого европейского акта в 1985 г. Особенно острой эта проблема стала с подписанием и вступлением в силу Маастрихтского договора, а затем Амстер­дамского и Ниццкого договоров, которые вносят поправки в Маа­стрихтский договор от 1992 г. По сути, со времени создания в 1957 г. ЕЭС его полномочия увеличились в несколько раз, количе­ство сфер, входящих в его ведение, также возросло; при этом ин­ституты, обеспечивающие функционирование ЕС, практически не реформировались.

По условиям Лиссабонского договора, Европейская комис­сия сохранила все свои основные полномочия. Если раньше пра­вом законодательной инициативы по первой опоре обладала толь­ко Комиссия ЕС, а по второй и третьей — и Совет министров, и Европарламент, то теперь вводится простой и понятный порядок: Совет (так по Лиссабонскому договору теперь называется Совет министров ЕС) и Европарламент могут просить Комиссию раз­работать законопроект, который, по мнению данного института, отвечает современным потребностям интеграционного объедине­ния. Если Комиссия не считает нужным разрабатывать такой за­конопроект, то она должна объяснить свой отказ перед этим ин­ститутом. Но учитывая, что и Совет, и Парламент — это те инсти­туты, которые принимают европейские законы, Комиссия вряд ли сможет просто отмахнуться от такого предложения. Этот отказ должен быть очень серьезно аргументирован1.

процессом в национальных государствах, где правительства и парламент имеют право законодательной инициативы. Она более понятна для жителей Европы.

Достаточно болезненно, особенно малыми странами, вос­принималась необходимость отказа от принципа «одна страна — один комиссар». В Лиссабонском договоре фиксируется обяза­тельство к 2014 г. сократить количество комиссаров и выработать систему их ротации. Однако принцип равного представительства стран в Комиссии был сохранен для того, чтобы обеспечить рати­фикацию Лиссабонского договора в Ирландии, даже несмотря на снижение эффективности ее функционирования.

Во время подготовки Лиссабонского договора его разработ­чики были вынуждены изъять из текста должность министра

иностранных дел ЕС. Однако фактически эта должность сохраня­лась. Верховный представитель ЕС по ОВПБ вводился в состав Комиссии в качестве вице-президента и назначался ответствен­ным лицом за всю повседневную работу по внешним связям ЕС. Ранее эти функции распределялись между Комиссией, в которой отдельный комиссионер отвечал за внешние связи, и Верховным представителем ЕС по внешней политике и политике безопасно­сти. Кроме того, ликвидировалась еще одна двойственность, а именно разделялись ранее объединенные в одну должности Гене­рального секретаря Совета и Верховного представителя ЕС по ОВПБ.