Современная литература Великобритании и США. Учебно-методическое пособие

straight in. The other girl let her dungarees fall, then pulled off her shirt. She was wearing nothing else. As she too walked down to the water, she turned sideways to face the two men in the distance and gave a ridiculous flaunting sidestep, a strip­dancer’s routine, arms out. The old man gave another throaty little chuckle and tapped David’s arm with the side of his stick. He sat enthroned, like a sultan, watching his two young slaves, the two naked figures, warm backs against the azure water, as they waded out toward the center of the lake. Apparently the bottom shelved slowly. But then the Mouse plunged forward and began to swim away; a crawl, neatly, rather well. The Freak was more cautious, wading deeper, keeping her precious frizzed hair above the water; when she finally fell cautiously forward she did a timid breaststroke.

социальной ответственности. Абстракционизм, по мнению Бресли, не только отходит от прямолинейного способа выра­жения мыслей, но и полностью лишен оценочного восприятия окружающего мира. Бресли считает абстракционизм не мета­форой, а суррогатом действительности, и называет его башней из черного дерева, под чем подразумевает эквивалент башни из слоновой кости (ivory tower), выражающей интеллектуаль­ное бегство художника в мир иллюзий.

8. При анализе «Башни…» необходимо провести параллели с другими произведениями Фаулза. По своей тематике и ком-

ляет выдержанную в компактной форме вариацию на тему романа «Маг», параллели с которым носят различный харак­тер. Так, книга, которую читает Уродка, не случайно имеет заглавие «Волхв». Сходство между повестью и романом об­наруживается и через общие для обоих произведений прин­ципы создания пространственных образов. Котминэ, так же как остров Фраксос (и остров Просперо), представляет собой замкнутое в себе пространство. Функционально обусловлен­ная искусственность места действия на время становится для Дэвида единственной реальностью, так же как остров Фраксос для Николаса. Оба героя преследуют цель распознать новый и таинственный для них мир, но в то же время это приводит обоих к самопознанию. Котминэ и искусство Бресли представ­ляют более реалистические эквиваленты так называемого ме­татеатра Кончиса. На сей раз маг Кончис выступает в облике художника Бресли, а Мышь и Уродка в качестве своих прото­типов имеют Лили и Розу.

ется с Дианой, три дня в Котминэ вызывают в нем слишком много перемен, чтобы они могли бесследно уйти в небытие. Так же как Николае Урфе, Дэвид выходит из «чистилища» Бресли, как человек из платоновского мифа, которому дано было увидеть реальный мир и который возвращается в мир теней (Дэвид понял, что произошло с ним за истекшие два дня – точно подопытной обезьяне, ему дали возможность взглянуть на свое утраченное подлинное «я»). Символичен эпизод, когда Дэвид наезжает на ласку. Он останавливает ма­шину, выходит на дорогу и смотрит на зверька, словно осуж­дая и обвиняя его в чем-то, упорно смотрит на него. В это мгновение Дэвид ощущает вину не столько перед Дианой, сколько перед самим собой. Он понимает, что убил внутри себя воскресшую надежду жить по принципу честности перед самим собой, уничтожил возможность внутренней сбаланси­рованности между своей совестью и реальными поступками. Познав, что секрет Бресли заключается в несложной исти­не – не позволять ничему вставать между собой и тем, о чем говорит его творчество, он драматически сознает недостаток сил в себе для осуществления этого принципа на деле. Сидя за рулем, он все дальше уезжает от Котминэ, но в его созна­нии все яснее складываются выводы о его «путешествии», Драматизм ситуации заключается в том, что Дэвид приобрел новый опыт, получил жестокий моральный урок, но вряд ли сможет изменить что-либо в своей жизни.

5. Объясните, с какой целью автор вводит в сцену пикника рассказ Бресли о рыцаре Элидюке.

Фаулз Дж. Башня из черного дерева. М. : Эксмо, 2013. Фаулз Дж. Даниел Мартин. М. : Эксмо, 2021. Фаулз Дж. Коллекционер. М. : Известия, 1991. Фаулз Дж. Подруга французского лейтенанта. Л. : Художе-

Жлуктенко Н.Ю. Английский психологический роман ХХ века. Киев : Высшая школа, 1988. С. 135–148.

1. Массовое и элитарное в романах Дж. Фаулза.

2. Тема искусства в творчестве Дж. Фаулза.

3. Образы Николаса Эрфе («Волхв») и Дэвида Уильямса («Башня из черного дерева») как типичного представителя homo sociologicus.

Современный английский писатель Питер Акройд (род.

с Элиотом, родившимся через восемнадцать лет после смерти автора «Пиквикского клуба», а также с поэтом Томасом Чат­тертоном, умершим за сорок два года до его рождения.

Роман «Завещание Оскара Уайльда» (1983), получивший премию имени Сомерсета Моэма, и роман «Хоксмур» (1985), удостоенный двух других престижных премий, показали спо­собность Акройда к саморазвитию.

В романе «Хоксмур» воссоздается жизнь Лондона конца XVII века, на фоне которой разворачивается повествование, связанное с именем современника Кристофера Рена архи­тектора Николаса Хоксмура, построившего церкви в лон­донском районе Блумсбери. Произведение можно назвать крайне усложненным с точки зрения композиции, перепле­тения нескольких сюжетов, связанных с таинственными убийствами. В то же время роман имеет философскую и пси­хологическую ценность, поскольку в нем мастерски иссле­дуется метафизика природы наваждения. Фабула романа связана с вымышленной фигурой Николаса Дайера, застав­ляющего вспомнить имя второстепенного поэта XVIII века Джона Дайера, который в романе Акройда приносит на ал­тарях своих церквей человеческие жертвы. В этом проявля­ются морально-этические коллизии эпохи. В произведении противопоставляются К. Рен и Н. Дайер. Первый отстаи­вает гуманистические идеалы просвещения, ориентацию на разум, на рационалистическую философию своего време-

Повествовательная техника, позволяющая использовать переплетение сюжетов прошлого и настоящего, а также брать на вооружение метод пастиша, используется Акройдом в ро­мане «Чаттертон» (1987), в котором действие развертывается сразу в трех эпохах, сопрягая время главного героя с эпохой позднего викторианства и с нашими днями. Произведение от­части пересыщено экскурсами чисто литературоведческого характера, а изобретательность, с которой выстроена фабула, дает возможность оценить исключительную тщательность, с какой Акройд проверяет каждый документ.

Автора занимает воплотившаяся в судьбе Чаттертона идея отказа от собственной личности, а также коллизия, создава­емая в результате трагического несовпадения роли человека в обществе и его сущности и обладающая неким сокровен­ным смыслом. Это помогает понять, почему героями своих биографических повествований Акройд выбирает затравлен­ных современниками людей искусства, таких как Чаттертон и Уайльд. Акройд помещает в современный контекст мысль, актуальную еще для романтиков, для которых непризнанный, обреченный гений был главным героем в истории культуры. Автор строит свой сюжет таким образом, что в нем повторяет­ся, почти без вариаций, один и тот же печальный конфликт. Чаттертон под пером Акройда воплощает удел, уготованный всем поэтам, – нищета, безвестность, насмешки людей «здра­вого смысла», дерзость вызова общественному мнению, траги­ческая смерть.