Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современная литература Великобритании и США. Учебно-методическое пособие
.pdf
Numerous novels by Naipaul – “The Suffrage of Elvira”,
“Miguel Street”, “Home for Mr. Biswas”, “Mr. Stone and the
Knights Companion”, “The Mimic Men”, essays – “In a Free
State”, “An Area of Darkness”, “The Loss of El Dorado”, “India:
a wounded civilization”, – works of other genres, as well as the
fact of nomination for major literary awards (in particular,
for the Noble and Booker Prizes) is the evidence that a path to
the category of classics of British literature is open for writers
who aretalented, poignant and authentic about the problems of
national minorities.
The notable achievements and successes of English writers,
who are not British by origin, suggest that in the near future the
English novel will develop along the path of globalization, taking
into account the experience of countries and peoples engaged in
a dialogue with the culture of Great Britain.
Темы для рефератов и докладов
1. Литературный быт мультикультурного сообщества
на Британских островах.
2. «Паразиты сознания» – «бич» западной интеллигенции
конца ХХ века (на примере романов К. Уилсона).
3. «Сердитые молодые люди». На кого они рассердились?
4. За кем охотится Фрэнсис Джей в романе М. Бредбери
«Профессор Криминале»?
5. Английский образ жизни в романах «неанглийских» пи-
сателей («Остаток дня» К. Исигуро).
6. Море, его образы и символы в английской литературе
(Дж. Конрад, А. Мердок, У. Голдинг).
7. «Университетский» роман – от Ч.П. Сноу до Д. Лоджа.
8. Диккенсовская традиция в изображении молодого человека 60-х годов XIX века в романах Дж. Уэйна «Спеши вниз»
и Дж. Барнса «Метроленд».
9. Мифология спонтанного сотворения истории (на примерах романов Г. Свифта «Водоземье» и Дж. Барнса «История
мира в 10,5 главах»).
10. Лондон как один из центров империи в произведениях
В. Найпола, С. Рушди, П. Скотта, П. Акройда.
21

1.2. Уильям Голдинг
Уильям Голдинг (1911–1993) является автором романов «Повелитель мух» (1954), «Наследники» (1955), «Хапуга Мартин» (1956), «Шпиль» (1964), «Пирамида» (1967),
«Зримая тьма» (1979), морская трилогия «Ритуалы на море»
(1980–89), «Двойной язык» (1993).
Самый известный роман Голдинга «Повелитель мух» вышел в 1954 году одновременно с романом Джона Уэйна «Счастливчик Джим», ставшим манифестом «сердитых молодых
людей». В отличие от текстов «рассерженных», философский
роман «Повелитель мух» трудно назвать жизнеподобным. Это
произведение не укладывается в рамки представлений о традиционном «романе 50-х годов ХХ века». Несмотря на то что
сюжет несет на себе отпечаток конкретной эпохи, аллегорический план произведения имеет вневременной характер.
В «Повелителе мух» повествуется о том, как группа цивилизованных подростков, оказавшихся волею случая на необитаемом острове, вырождается до состояния примитивной дикости.
В книге явно ощущается романтическая линия, ведущая свое
начало от традиций романов Стивенсона. Применение аллегорического «измерения» в тексте Голдинга в качестве приема
переосмысления расхожего сюжета во многом обусловлено моральным кризисом, вызванным второй мировой войной, в период которой, как заметил однажды Голдинг, «мы получили
ужасное, безнадежное знание того, на что способны человеческие существа». Недаром в романе Голдинга время действия
относится к периоду гипотетической глобальной катастрофы.
Пытаясь выжить на острове, дети в процессе строительства своего маленького сообщества используют цивилизованные стандарты поведения. Они избирают лидера, находят место для обсуждения возникающих проблем. Но все идеалы, заложенные
в процессе воспитания, испаряются из мальчишеских умов
с пугающей легкостью. Одновременно в детских душах возрождаются иррациональные страхи, вызываемые воображаемыми
монстрами, темнотой, надвигающейся из джунглей, неизвестностью, которой окутано будущее мальчиков. Все это происходит перед лицом ужаса, греха и зла, ведущего к «наступлению
темноты человеческого сердца».
22

В контексте «Повелителя мух» присутствует характерная
для Голдинга метафорическая мысль о том, что нечто страшное постоянно следит за человеком из джунглей. В этом умозаключении воплощаются глубинные художественные наблюдения автора за иррациональным в природе человека. Дикое,
разрушительное начало, по мысли писателя, является одновременно и наследием предков, и благоприобретенным «подарком» цивилизации.
Проблематика романа сложна и двойственна, что находит
свое воплощение на уровне формы и содержания. Прямолинейное повествование осложняется глубоким аллегорическим
планом, что позволяет отнести «Повелителя мух» к жанру романа-притчи.
Тема другого значительного романа Голдинга – «Наследники» (1955) – борьба между неандертальцем и «человеком
разумным». В этом произведении исключительное значение
имеет виртуозный стиль писателя. С помощью различных повествовательных регистров Голдинг умело передает разные
аспекты своего философского кредо, намеченные в сюжете,
в том числе описание ограниченности сознания неандертальца, а также детской чистоты и невинности древнего предка
человека. Сюжет излагается с точки зрения неандертальца,
и повествование, таким образом, восходит к истокам человеческого грехопадения и обретения человеком дара речи.
«Наследники» – это не восторженная сказка о формирующемся человеческом разуме, а, скорее, глубоко пессимистический взгляд на зло, творимое человеком. Содержание романа не вписывается в стандарты викторианского оптимизма
и традиционных либеральных ценностей, воспевающих человеческий прогресс. Голдинг однажды вскользь заметил, что
«человеческая природа грешна, а состояние его души – опасно». Действительно, временные рамки всех романов Голдинга
спроецированы в некое метафизическое, «моральное» время,
находящееся за порогом «потери невинности».
В романе «Хапуга Мартин» (1956) повествуется о том, как некоего Кристофера Мартина выбрасывает с корабля во время атаки подводной лодки посреди Атлантики. Ему удается добраться
до выступающей из моря скалы, где он пытается выжить всеми
23

известными ему способами. Но его постоянно снедает чувство
вины за прошлые грехи. Он всегда был «воришкой», постоянно
что-нибудь крал, даже любовь. Мартин проигрывает битву за физическое и душевное спасение. В конечном итоге тело Мартина
прибивает к берегу, и на основании его внешнего вида морской
офицер делает вывод, что Мартину не пришлось долго мучиться.
Читателю дается понять, что самобичевание и отчаянная борьба
за выживание промелькнули в голове Мартина в течение всего
лишь нескольких секунд. Не вполне ясно, ведется ли повествование от лица живого или уже погибшего персонажа. Прошлое
героя предстает перед глазами читателя в иллюзорном ключе,
в виде импульсивных экскурсов в прошлое, слайдоскопических
вспышек прошлого на фоне настоящего.
Роман «Свободное падение» (1959) также написан в форме
воспоминаний. В нем писатель поднимается до художественных обобщений, связанных с более конкретной историей и
социальной картиной. В процессе допроса пленных в фашистском концлагере исследуются вопросы самой природы бытия
и сознания, греха и вины, природы души и тела.
Роман «Шпиль» (1964) – глубокая по своему философскому содержанию притча о строительстве собора, покоящегося
на зыбком фундаменте. В нем поднимаются вопросы двойственной природы творческих стремлений человека.
Вышедший в 1967 году роман «Пирамида» считается среди
произведений Голдинга самым близким к жанру социального
романа. Подобно своему современнику Грэму Грину, Голдинг
обращается к фундаментальным вопросам добра и зла, самодостаточности и творческих устремлений человека в эпоху,
когда вера человека в Бога потеряна. Но, в отличие от Грина,
Голдинг проводит это исследование в несколько ином, теологическом контексте, привлекая более основательную литературную первооснову и осуществляя более углубленный анализ
человеческого сознания.
Сюжеты Голдинга представляют собой, по его собственному признанию, не сказки, а мифы. Под сказкой он понимает
«придуманную вещь, лежащую на поверхности, в то время
как миф для писателя – нечто выходящее из самой сути вещей
в древнем смысле слова: ключ к существованию, смысл жиз-
24

ни, опыт как единое целое». Именно поэтому для произведений Голдинга характерна атмосфера безвременья. Но одновременно в них подробно воспроизводится процесс творческих
мук писателя, в результате которых характер и тема произведения формируются с привлечением не только наивных представлений о жизни, но и очень сильно прочувствованных понятий о бытии и становлении человеческого духа.
После некоторого молчания, продлившегося в течение нескольких лет, Голдинг заканчивает в 1979 году «Зримую
тьму» – «роман об Англии», полный мильтоновских и апокалиптических аллюзий. Это произведение, которое вопреки
или благодаря усложненной стилистике, временным сдвигам
и набору совмещенных точек зрения остается в наибольшей
степени двойственным и неясным произведением Голдинга.
Действие трилогии «На край света: морская трилогия»,
включающей романы «Ритуалы дальнего плавания» (1980),
«Две четверти румба» (1987) и «Огонь внизу» (1989) происходит на борту корабля, плывущего в колониальную Австралию
во времена наполеоновских войн. В этих последних произведениях, как и прежде, развивается тема двойственности человеческой природы. Автор ставит вопросы, касающиеся тяжелого
груза примитивизма, коренящегося в человеческом сознании,
всевластия зла, бесперспективности человеческого опыта, недостижимости прогресса в области морального совершенствования человека. Но одновременно писателя глубоко волнуют проблемы, связанные с ценностями поиска, творчества, порядка и
устремленности, несмотря на то что этим понятиям в современном человеческом сообществе отводится второстепенное место.
Трилогия «Ритуалы на море», по общему мнению критиков, относится к наиболее оптимистическим трудам Голдинга.
Писатель приходит к мысли о перспективах поиска Утопии,
обманчивые горизонты которой разворачиваются перед искушенным человеческим разумом.
Таким образом, можно с уверенностью утверждать, что
произведения Голдинга, бросающие вызов либеральному и абстрактному гуманизму некоторых произведений британской
прозы, без сомнения, занимают центральное место в современной британской литературе.
25

Отрывок из романа У. Голдинга «Двойной язык»
1
We went back into the great hall but turned through a side
door which was set in the wall behind Apollo. Steps led down,
rather dark steps. Then there was another door and we went
through it into the mingled brightness and shade of the colonnade
which ran along the side of the building. Then we climbed some
steps to a separate building. There were wide doors, open, and
then an entrance hall: then more doors. We went through.
I supposed it to be a temple.
The room was huge. There was no statue at the other end but
open windows. Indeed, at the tops of the walls all round there
were openings in which pigeons strutted and cooed. Below them
the walls were criss-crossed with wooden boards which left
square holes like nesting boxes. But the pigeons had deceived me.
They were not nesting boxes.
‘Here we are then, Young Lady. Didn’t you know? Goats
give milk. Kings give gold. What are poets to do? We call it the
bookroom. You can use it when you like, since you read. Yes we
knew that too. Ever since heaven knows when, and now of course,
it’s the custom for every author to send a copy to the Foundation.
Some of them are – well we have the script of all the plays that
have been produced here. I wonder what we should start with?’
Now I had ceased looking at the walls with their rows of what
were not nesting boxes I could see that there were rows of sitting
places and also large chests lifted on legs. There was not much
room between them. Ionides sidled towards the middle one, right
in the centre of the great hall.
‘Homer, I think.’
He opened the two flaps of the lid. There was a roll on the
wooden surface inside, a roll partly opened.
‘Could you read the first words to me?’
‘I – “The anger sing, O Muse – ”
‘Yes. Very good. No. Of course it’s not Homer’s copy! He
very probably couldn’t write, at least not with the alphabet.
But I tell you what though. This actual copy was sent to us
1
Голдинг У. Двойной язык / пер. И. Гуровой. М., 2001. С. 394–405.
26

here, generations ago, by my ancestor Peisistratus. You won’t
have heard of him, you being an Aetolian. But he was chief
man of Athens and he decided what version of Homer was the
best one, then sent us this copy. Of course you can’t say it’s his
handwriting. A clerk probably did it or perhaps as many as ten
or twenty clerks, to make what we call an edition. But you see the
little note written at the side? That’s what we call a scholiast and
I think, indeed I’m very nearly sure, that it was jotted down by
Peisistratus’ brother – the one who did all those forgeries of our
oracles! He was very naughty, but clever. Here, as you can see,
he’s noted a misspelling. Well so much for the Iliad. Now this is
your particular favourite, one of the twenty–four books of the
Odyssey. There’s a lot of reading for you in that, isn’t there?
Then Arctinus – what we call the Little Iliad. Personally I don’t
think it’s called that because it’s shorter than Homer’s work but
because it’s inferior. You’ll read that too I expect. Euripides. The
Ion. You’ve heard of Ion? He wasn’t my ancestor but he filled
the same position as I do here. Euripides wrote the play – this
roll here, rather tattered, was the prompt copy and he allowed us
to keep it. It’s a rather cruel story and I think that perhaps you
wouldn’t like it. Sophocles. Aeschylus – oh, any tragedian you
care to mention. But we don’t have the originals of them all, you
know. King Ptolemy sent round asking for the originals so that
he might copy them for his great bookroom in Alexandria. What
we got back were not the originals but the copies. That was really,
really wicked. You can see how a decent Greek gets corrupted by
eastern influences. Of course, Ptolemy – the first one – was only
a Macedonian, which isn’t quite – well now what have we here?
Ah yes, the Lyrists. Pindar, and I think his master, Simonides,
Bacchylides, Erinna – she was a girl like you. Over here though,
all on her own, we have – See!’
It was another book box on legs. He laid back the lids and
I looked in. There was a book, of course. There was also a plain
gold ring and a tuft of rather mousy hair pushed through it.
There was an old goose feather, rather crumpled and stained here
and there with black.
‘The Tenth Muse, Young Lady. Sappho of Lesbos, the island
where the head of Orpheus was washed up on the beach after
27

the Wild Women tore him to pieces. I think Sappho is going to
be a particular friend of yours. Now don’t get the idea you’ll
meet her in the flesh. She died hundreds of years ago, but what
difference does that make? She was a young lady like you, very
emotional, very passionate, I think, though she was happiest
with girls as I am happiest with – well, I suppose you can guess.
Perseus! Could you spare us a moment?’
A young man whom I had not noticed appeared between two of
the book chests.
‘Ionides. Gracious Lady.’
‘This is Perseus, my dear, our infinitely precious slave. Aren’t
you ever going to accept your freedom, Perseus?’
‘And leave this bookroom, Ion? Never! What can I do for you?’
‘Could you tell this Young Lady – you know about her – tell
her about the book and the rest.’
‘Well. The pen is, as the notice says, Sappho’s pen. The ring
was hers and of course the hair is said to be hers – not very
impressive for the Tenth Muse, is it? But then, she was said to be
an insignificant little creature – the little brown nightingale of
Lesbos, Alcaeus called her. Which of her poems did you wish to
see?’
‘I don’t think we’ve time for that, Perseus. Just tell us the
story.’
‘Oh well, she fell in love with a man at last, a fisherman who
didn’t know his alpha from his beta. Not that that matters of
course. But he abandoned her. She was too plain for him. He liked
them curvaceous. So she threw herself off a cliff at Leuctra. He
sold the book and the ring she’d given him. Poor girl, she’d tried
to magic him with it. As for the hair – no I don’t think so.’
‘Well, there you are, Young Lady.’
‘Forgive me, Ion, I’m very busy.’
‘Go back to your books about books about books! We’ll be
content with the makers. Well, Young Lady. I want you to spend
as much time as you like here and believe me you’ll have plenty
of time. There’s prose down at that end – Histiaeus, Herodotus,
and the fellow who circumnavigated Africa, I forget his name –
Alexander’s Admiral of the Fleet. Hundreds of books, positively
hundreds. But mostly I want you to read the poetry. Particularly
28

the hexameters. I want you to be able to speak in hexameters.
But, for now, all you have to do is read, read, read!’ He lowered
his voice suddenly. ‘Arieka! Come, you watering pot, what’s the
matter? You’re free, free, free! Here in this building is man’s
greatest gift to you, greatest invention! Without it we might
still be scratching bulls’ heads and pots with ears to them on clay
brick! The alphabet, my child, and thank god for the Philistines!’
But I had burst into tears and seemed quite unable to control
them. Though whether I was sad or happy or anxious or wholly
achieved I find it impossible to say.
Комментарии
Большая часть произведений одного из крупнейших мифотворцев ХХ века, английского писателя У. Голдинга, относится к жанру так называемого «философского романа».
Неоконченный роман Голдинга «Двойной язык» создавался
писателем перед самой смертью, и один из вариантов черновика этого произведения был опубликован в Англии в 1995 году.
Отечественному читателю это произведение, относящееся
к позднему, мало исследованному периоду творчества Голдинга, почти незнакомо. Действие романа происходит в экзотической атмосфере Древней Греции, на фоне горы Парнас и
Дельфийского храма Аполлона. В основу сюжета положены
мифы и исторические факты, связанные с культом Аполлона
и Дельфийским оракулом – Пифией. Согласно сложившемуся
в Древней Греции сакральному ритуалу, Пифия, сидя на треножнике, якобы вдохновлялась Аполлоном и в состоянии экстаза сообщала предсказания, которые жрец переводил в стихотворную форму. Неоднократно упоминается в произведении
легендарный дракон Пифон, который охранял Дельфы, но
впоследствии был убит богом Аполлоном.
«Двойной язык» – не единственный роман Голдинга, связанный с мифологией и историей. В романе «Наследники»,
используя широкий диапазон художественных приемов, Голдинг умело передал ограниченность сознания неандертальца, детскую чистоту и невинность древнего предка человека.
В «Шпиле» рассказывается о строительстве готического собора в средние века. О жертвах Второй мировой войны повеству-
29

ет роман «Зримая тьма», в котором историческая реальность
тесно переплетается с элементами аллегории, гротеска и мифологическими аллюзиями.
План работы с текстом
1. Миф и неомифологическое сознание. Прежде чем присту-
пать к обсуждению романа У. Голдинга, необходимо опереться
на такие важные теоретические категории, как «миф» и «неомифологическое сознание», поскольку история и миф – главные действующие лица и в романе «Двойной язык». Вот как
нюансы в эти понятия привносит, к примеру, «Словарь культуры» В.П. Руднева: «Миф. Это понятие имеет в обыденном и
культурном языке три значения: 1) древнее предание, рассказ;
2) мифотворчество, мифологический космогенез; 3) особое состояние сознания, исторически и культурно обусловленное»1.
«Неомифологическое сознание – одно из главных направлений культурной ментальности ХХ века, начиная с символизма и кончая постмодернизмом… Чрезвычайно характерным
является то, что в роли мифа, «подсвечивающего» сюжет, начинает выступать не только мифология в узком смысле, но и
исторические предания, бытовая мифология, историко-культурная реальность предшествующих лет, известные и неизвестные тексты прошлого. Текст пропитывается аллюзиями
и реминисценциями. И здесь происходит самое главное: художественный текст ХХ века сам начинает уподобляться мифу
по своей структуре. <...> Основными чертами этой структуры
являются циклическое время, игра на стыке между иллюзией
и реальностью, уподобление языка художественного текста
мифологическому праязыку с его «многозначительным косноязычием». Мифологические двойники, трикстеры-посредники, боги и герои заселяют мировую литературу – иногда под
видом обыкновенных сельских жителей. Порой писатель придумывает свою оригинальную мифологию, обладающую чертами мифологии традиционной…»2.
1
Руднев В.П. Словарь культуры ХХ века. М. : Аграф, 1998. С. 169.
2
Руднев В.П. Словарь культуры ХХ века. М. : Аграф, 1998. С. 184–
185.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
