Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Смыслы войны и смыслы мира (мiра) в русской литературе и философии XIX – начала XXI столетия. Коллективная монография

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
311
Почти с фотографической точностью показывает Благов вирту­озную и опасную работу вологодских молодцов по вылову разбро­санных по реке брёвен.
Труд весёлый, артельный! Разделась бригада: Без рубашек и маек жара – Холостёжь! Так и моет замлевшую кожу прохлада, Тело вспыхнет румянцем – Рукой проведёшь.
Здесь сплавщики используют испытанные веками орудия тру­да – багры и верёвки. Молодец пробирается по скользкому бревну к самому комлю (к толстой части ствола над корнем) и, сноровисто обвязывает его верёвкой, чтобы вытащить бревно из воды. При этом он радостно кричит: «Берем! Обротал!».
Глагол «обротать», здесь – с характерным северным «о», исполь­зовался в бытовой лексике крестьян повсеместно по всей России, включая и Ульяновскую область. Но по отношению к лошади, на ко­торую надо было надеть узду или обротку (в южных говорах – обрат­ку), иначе «обуздать», «смирить». Под пером поэта усмиряется раз­гулявшаяся стихия. Бревна бьются «в воде на приколе с пеной злой, словно в клетке», подтянутые к берегу баграми.
К сегодняшнему времени вышли из числа ходовых и многие другие слова. Например, «прокос». Так крестьяне называли полосу в ширину взмаха косы. К плесам, заваленных лесом, направляют­ся лодки, оставляя за собой полосы воды (своеобразные прокосы), а взмахи весел напоминают движения кос в период заготовки сена.
Слова у Благова имеют свойство как бы «отсвечивать» своими скрытыми смысловыми гранями, поворачиваясь к читателю непри­вычной стороной. Возраст холостых молодых вологодских плотников обозначен разговорно-сниженным – «холостёжь», а тёлка, молодая, еще не телившаяся корова, уменьшительно-ласкательным «тёлань­ка». Но ударение может быть перенесено и на второй слог, если речь идет о кличке.
312
Место, где строятся новые дома для переселенцев, мало напо­минает старое. Больше оно похоже на рабочий посёлок. Благов от­кровенно любуется крышами светлых, похожих на терема изб, по­крытых жестью, и пристально вглядывается в меняющийся на его глазах внешний облик поселения, где «домик к домику стоит».
Но уклад жизни все еще остается прежним, знакомым и род­ным. Именно он вызывает у автора самые тёплые чувства. Здесь и сравнение строительства со жнивой, вплоть до сравнения запахов: опилки пахнут, «словно в поле озимыми пахнет земля». И пастораль­ное описание возвращающегося с выпаса коровьего стада, которого еще не видно, но уже слышно звучание пастушьего трехсаженного пастушьего кнута.
Звонко звякают вёдра, И щёлкает вечер Трехсаженным, Ремённым, Пастушьим кнутом. Хороводы цветут по зелёным лужайкам. Хмелем радостных песен полна голова.
В поэтическом переосмыслении Благова, как всегда, доминиру­ет точность. И то, что крестьяне меряли длину предметов не метра­ми, а аршинами, и то, как передано описание звонкого звука кнута – «щёлкает вечер». Поэтому, несмотря на горестную судьбу старушки, эпико-драматический пафос поэмы, в конечном счёте, остаётся жиз­нерадостным.
Жизнелюбие Благова зиждется на вере в «живую» волжскую воду», которая уподоблена хлебу, и льётся, как в бункер, в «горло тур­бин». Вода Волги (её «кровь», по образному сравнению Благова) всег­да текла «лишь в одном направленье – к свободе». А создание преград на её пути, несёт реке, даже в её жертвенном служении, закрепоще­ние, несвободу.
Это уже другая Волга, река, не чуждая поэту, но отчуждаемая и кровными узами связанная с памятью волжан о её прошлом, с той
313
неразделённой исторической Волгой, которая является для Благова синонимом его малой и большой родины – России.
Как в луга, В наши души заходят твои половодья, Бьют твои родники в наши жилы волной! Кровь течёт лишь в одном направленье – К свободе! Потопляет нам очи Пример неразгаданный твой!
Весьма неоднозначный социокультурный контекст оказался для Благова в этой поэме важнее прямого публицистического высказы­вания, которого возможно от него ждали. А погруженность в местный колорит придала тексту особую художественную выразительность и непредумышленную ретроспективность.
Можно сказать, что по своему содержанию и форме поэма опе­редила свое время и требует более досконального вдумчивого про­чтения и реального комментария, которого до сих пор нет.
314
Библиографический список
1. Барашков В.Ф., Дубман Э. Л., Смирнов Ю.Н. Самарская топонимика. –
Самара: Изд-во «Самарский университет», 1996. 192 с.
2. Благов Н.Н. Тяжесть плода: стихи и поэмы. – Ульяновск, 2006. С. 199–214.
Поэма имеет до конца еще не проясненную текстологическую историю и публиковалась в разных редакциях, как с сокращениями, так и дополнениями. Цитаты из нее даются по последнему варианту поэмы, подготовленному к печати вдовой поэта Л.И. Благовой для вышеуказанного сборника.
3. Бурдин Е.А. Волжский каскад ГЭС: триумф и трагедия России. – М.:
Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2011. 398 с., ил. – (История сталинизма).
4. Литературный энциклопедический словарь. – М.:
Сов. Энциклопедия,1987. 752 с.
5. Матлин М.Г. Образ Волги в творчестве поэтов-симбирян (Н. Карамзин,
И. Дмитриев, Н. Языков, Д. Садовников) // По царству и поэт: мат-лы Всероссийской науч. конф. «Н.М. Языков и литература пушкинской эпохи» / сост. и отв. ред. А.П. Рассадин. – Ульяновск: Средневолжский научный центр,
2003. С. 147–162.
6. Трофимов, Ж.А. Николай Благов, поэт и гражданин: биограф. очерк. –
Ульяновск: Симбирская книга, 2003. 272 с., ил.
7. Чернышов В.И. Николай Николаевич Благов // Родное слово (фольклор, язык,
литература) / Учебное пособие для V–IX классов общеобразовательных учреждений. – Ульяновск. 2001. С. 189–207.
8. Митр. Антоний Сурожский. Беседы на Евангелие от Марка
[Электронный ресурс]. URL: https://nikeabooks.ru/blog/antoniy-surozhskiy­kak-khristos-otnosilsya-k-prirode/ (Дата обращения 10.02.2022).
В.Я. Иванова
РОДОСЛОВНАЯ ПИСАТЕЛЯ В. РАСПУТИНА
Впервые опубликован историко-биографический очерк Нико-
РУПОСОВ Н.
КРУТЫЕ ПЕРЕКАТЫ.
(
СИБИРЬ. 2022. № 1. С. 32–60.
РЕЦЕНЗИЯ

315
)
лая Михайловича Рупосова «Крутые перекаты», представляющий со­бой системное собрание воспоминаний о детстве В. Распутина, его семье, односельчанах, материалы по истории малой родины писате­ля. Эта публикация – значимое научное событие в распутиноведе­нии. В очерке представлены многочисленные факты, обстоятельства, подробности, а также портреты и судьбы людей, окружавших Валю Распутина и оказавших влияние на его развитие. Анонимная маши­нописная рукопись очерка хранилась в семье сына писателя, Сергея Валентиновича Распутина, и была передана в 2016 г., в период соз­дания Музея В.Г. Распутина, его сотрудникам. На основе информа­ции, изложенной в рукописи «Крутые перекаты», подробного описа­ния родословной были написаны отдельные очерки для сайта Музея В.Г.Распутина – о бабушке писателя Марии Герасимовне (в девиче­стве Вологжиной), дедушке Никите Яковлевиче Распутине, о роди­телях В. Распутина, маме Нине Ивановне (в девичестве Черновой) и отце Григории Никитиче Распутиных, создана нынешняя экспози­ция музея, электронная версия родословного дерева, дана информа­ция на этикетках экспонатов, проводятся тематические экскурсии по музейной экспозиции и выездные экскурсии в Усть-Уде.
По словам автора очерка, рукопись была отдана В.Г. Распутину для ознакомления при его посещении Усть-Уды. В годы строитель­ства средней школы в Аталанке, затем Усть-Удинского Богоявленско-
316
го храма писатель часто бывал на родине. И потому с полным основа­нием можно утверждать, что рукопись «Крутые перекаты» прочитана самим писателем. Осенью 2021 г. Н.М. Рупосов дал согласие на публи­кацию очерка в юбилейном номере журнала «Сибирь», посвященном 85-летию со дня рождения В.Г. Распутина.
Николай Михайлович Рупосов, журналист по образованию, является организатором и первым руководителем Усть-Удинского районного краеведческого музея, на базе которого 15 марта 2017 г. к 80-летию В.Г. Распутина был открыт отдельный выставочный па­вильон [4]. Для будущего отдела экспонаты собирались в течение многих лет. Среди удивительных находок журнал 5 класса с оценка­ми Вали Распутина и записью о приеме мальчика в Усть-Удинскую школу. Журнал сохранился случайно, как подложка под мешком с цементом в школьном сарае. При музее 13 марта 2005 г. Н.М.Рупо­сов организовал литературно-краеведческий клуб «Исток». На осно­ве воспоминаний участников клуба, старожилов приангарских де­ревень, а также на основе архивных, исторических краеведческих материалов написан очерк «Крутые перекаты». При клубе издается литературно-краеведческий сборник «Исток», с марта 2022 г. назван­ный историко-краеведческим сборником, где публикуются мемуа­ры, аналитические материалы, документы, фотографии. Научными источниками информации в очерке «Крутые перекаты» являются воспоминания родственников В. Распутина, его школьных друзей, одноклассников, учеников Усть-Удинской школы разных лет, жите­лей Усть-Уды, Аталанки и ближайших деревень и тех, кто прожива­ет сейчас далеко от малой родины, а также документы из архивов сельсоветов, Усть-Удинской мэрии, ЗАГСа, личные и официальные письма, семейные фотографии, материалы из старых местных га­зет. В постраничных ссылках к тексту приводятся имена людей, на­звания документов, номера архивов, предлагаются комментарии о родственных или соседских связях с семьей В. Распутина. Все пере­численные в очерке документы находятся в фондах Усть-Удинского районного краеведческого музея.
Название очерка Н.М. Рупосова «Крутые перекаты» отсылает читателя к одноименному очерку молодого В. Распутина (1960) [2].
317
Знаменитая в распутиноведении статья спецкора областной газеты «Советская молодежь» повествует о бабке Катерине, или, как ее про­звали в поселке, «бабке Муканихе», жительнице Куйтунского района Иркутской области. Исследователи увидели в образе реальной жен­щины прототип старухи Дарьи из повести «Прощание с Матёрой». Бабка Муканиха, как и все прежние обитатели МТС, жила в своем доме. Неказистый, маленький, он сморщился, как столетняя старуха, почернел, погрустнел. И ничем не выделялся среди семи других «ха­луп», простоявших войну. Но с 1956 г. на месте МТС строятся дома, приезжают люди, растет поселок. «И только бабка Муканиха отказа­лась переезжать в новый дом. – Нет, – твердила она. – Я хочу в этом жить. Я хочу умереть в своем доме» [2]. Бабка остается неумолимой даже тогда, когда себе построил новый дом сын. За несколько лет во­круг ее дома появились десятки новых построек, через дорогу кра­суется большая больница, лучше районной, рядом – клуб и контора. Низенький старенький домик Муканихи в сравнении с ними кажется еще ниже и старее. Верность своему дому, твердость старой женщи­ны в отстаивании родного – ядро очерка В. Распутина «Крутые пере­каты». И хотя нежелание бабки покидать свой дом дано спецкором газеты с мягким осуждением, как пережиток, как причуда старого человека, образ неказистого дома выделен в очерке скрытой тепло­той и вызывает жалость, а сама бабка – сочувствие. Старый дом Му­канихи очеловечен, соотнесен с образом хозяйки обликом и общей судьбой. Так в образе пожилой женщины, бабки Катерины открыва­ется распутинская диалектика, характерная для зрелой прозы писа­теля: сочетание в главном женском образе угасания жизни, старости и одновременной твердости духа, характера в следовании исконно­му, главному.
Можно предположить, что идея преданности родному дому по­казалась привлекательной Н.М. Рупосову при выборе названия сво­ему очерку, повествующему о малой родине, родном доме и родос­ловной В. Распутина. Расширяет реминисценцию названия очерка мотив крутых перекатов, участков течения реки, где река преодо­левает препятствия, то поднимаясь, то опускаясь, и метафора реки, пробивающей себе путь сквозь тайгу, предгорье. Для сибиряка крутые
318
перекаты – это понятное образное выражение трудного жизненного пути человека. Название второй части очерка Н.М. Рупосова «Ищу­щая и страдающая душа», рассказывающая о детстве В. Распутина, подтверждает наше предположение.
Одним из многих достоинств небольшого очерка Н.М. Рупосова является информационная насыщенность, богатство краеведческого, биографического материала, привлеченного из истории поселков, их жителей, школьных учителей, односельчан, друзей, с которыми ока­залась сопричастной жизнь мальчика. Все эти факты, события, харак­теры впитала впечатлительная натура ребенка, сохраняла в эмоцио­нальной памяти, из которой позднее возникнут замыслы рассказов и повестей. Поражает широта и масштабность социально-историче­ского контекста в изображении взросления будущего писателя. Дет­ство мальчика в очерке Н.М. Рупосова неразрывно связано с историей страны, края, поселков. В суровом военном и послевоенном времени формируется нравственно сильный, твердый, противостоящий труд­ностям характер русского писателя. Сквозь факты, события, судьбы просматриваются истоки будущей личности, литературного творче­ства и силы писателя для общественного служения.
Мама писателя Нина Ивановна Чернова рано осталась сиро­той, и в голодные 30-е гг. с младшей сестрой шла с верховьев Ангары (д.Бильчир) в д. Семеново (затем Якимово) к родственникам, кор­мясь по дороге подаянием и нанимаясь на самую тяжелую работу за кусок хлеба. Позднее в д. Якимово девушка познакомилась с лесни­ком Григорием Никитичем Распутиным, который находился в слу­жебных разъездах от Усть-Удинского лесничества. Так сложилась родительская семья В. Распутина. Долгожданным был сын Валя, сла­бенький, болезненный ребенок. После возвращения мужа с фронта, его ареста и ссылки Нина Ивановна, как и в войну, осталась одна, те­перь уже с тремя детьми – сыновьями школьником Валей и годова­лым Геной, дочерью Ангелиной. Семья переехала в Замараевку, где Нина Ивановна устроилась банщицей. Семья в течение семи лет жила на маленькую материнскую зарплату. Почти все школьные годы Ва­лентина, начиная с 1947 г., прошли без отца. Известие о том, что отец вернулся из заключения, юноша получил от матери на выпускном
319
вечере 24 июня 1954 г. В очерке Н.М. Рупосова приводится цитата о первом упоминании В. Распутина в газете, где его фамилия – среди медалистов школы [1]. Этими и многими другими фактами, биогра­фическими подробностями богат очерк. История рода В. Распутина прослеживается как по линии отца – Распутиных и Вологжиных, так и по линии матери – Черновых и польского дворянина Андрея Ген­риховича Гилевича, студента Варшавского университета, сосланного в Сибирь за участие в восстании в 60-е гг. XIX в. В очерке приводятся факты и события, подробности жизни, описание характеров дедов, прадедов и прапрадедов, сохранившиеся в семейных преданиях, в воспоминаниях родственников, дополненные найденными доку­ментами.
В очерке «Крутые перекаты» описывается детство В. Распутина с места и времени рождения до окончания школы, выпускного вече­ра и получения аттестата зрелости. Младенчество, дошкольные годы, воспитание в семье, влияние деда Никиты Яковлевича и бабушки Ма­рии Герасимовны, поступление в первый класс, учеба в Аталанской начальной школе, затем в Усть-Удинской средней школе находятся в центре внимания автора. Обстановка в семье, течение жизни, веде­ние хозяйства, работа взрослых и детей, первый друг, одноклассники, учителя, любимые книги, круг чтения, школьные шалости, учебные успехи, первая влюбленность и первое свидание, интересы, характер ребенка в целом создают яркую, запоминающуюся картину военного и послевоенного детства мальчика в сибирской глубинке, в приан­гарских деревнях. С Димкой Слободчиковым Валя познакомился до школы после покупки Ниной Ивановной единственного в сельмаге трехколесного велосипеда. Как ни странно, желанный для обоих ма­лышей велосипед не стал предметом обиды и ссоры, а стал поводом для дружбы на всю жизнь. Вместе с Димкой Валя пошел в первый класс. Позднее Диамид (Демьян) Слободчиков под своим именем появится как главный герой в рассказе В. Распутина «Мы с Димкой» (1967), а его многострадальная судьба будет изображена в рассказе «На родине» (1999). Красавица Аня Петух, староста, помощница учи­телей и любимица класса, учившаяся только на «отлично», – первая любовь мальчишек. Записки девочке писал и Валя Распутин. К слову
320
сказать, Анна Станиславовна Дюкова (Петух) всю жизнь проработала врачом, живет в Иркутске.
Имена и судьбы учителей Аталанской и Усть-Удинской школ, их деятельное, доброе, материнское участие к ученикам тоже на страни­цах очерка. Представлен в нем облик, характер настоящей учитель­ницы французского языка Лидии Михайловны Молоковой (в девиче­стве Даниловой), которая пришла в Усть-Удинскую среднюю школу в августе 1951 г., когда В. Распутин учился в восьмом «А» классе и стала его классным руководителем. В очерке описаны все школьные дела, в которые вовлекла или сама организовала классная руководи­тель. Это школьный хор, драмкружок, спортивные игры, конкурсы, смотры, викторины, олимпиады. Н.М. Рупосов настаивает на том, что образ учительницы в рассказе В. Распутина «Уроки французского» собирательный. И убеждает читателя в этом, рассказывая о других педагогах Усть-Удинской школы, например, об учительнице истории Марии Семеновне Митюковой. Учителя подкармливали, подвозили, помогали голодным детям жить и выживать. В очерке приводятся воспоминания самой Лидии Михайловны об учительнице математи­ки: «…Как человек более взрослый, чем мы, она хорошо понимала этих обездоленных временем ребятишек, которые ходили в школу в старой одежде, книги носили в тряпочных сумках и неизвестно чем питались. Это она их подкармливала. Я сама это видела» [3]. Судьбы учителей и недетские судьбы учеников, их сестер, братьев в очерке Н.М. Рупосова связаны общей историей народа. И очевидно, что пе­дагогам важно было сохранить в себе и детях человеческое, доброе, высокое.
Через все детство В. Распутина прошла война и годы восстанов­ления страны из разрухи. В очерке этой теме посвящены несколько глав: «Война», «Крутой поворот», «Страшные истории», «Первые по­слевоенные…», «Поездка в Усть-Уду», «Усть-Удинский Ломоносов», «Три красных яблока». Описание одежды первоклассников, состоя­ния детей, их характеров, ситуаций из школьной жизни – все дает ощущение нахождения внутри времени, рядом с первоклассниками 1944 г. «Как они бедно одевались: платьишки, нередко перешитые из простеньких выцветших тканюшек, а то и домотканые. Холщо-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]