Смыслы войны и смыслы мира (мiра) в русской литературе и философии XIX – начала XXI столетия. Коллективная монография

записке), получает от Свирида фотографии Павловского, посылает записку за Таманцевым в Лиду (210–213). 27-я глава «В парикмахер­ской» показывает, как Андрей Блинов встретил в парикмахерской Военторга «того самого лейтенанта, которого видел вчера на хуторе у опушки Шиловичского леса» (213). Глава показывает живую картину жизни парикмахерской. Андрей сохраняет свою очередь и отправля­ется за лейтенантом. В следующей 28-й главе появляется «Вот и вто­рой!» (как в заглавии), которого видит Блинов и пришедший вовремя Таманцев (первый фрагмент); во втором фрагменте Таманцев и Бли­нов следят за обедом офицеров; Таманцев обращается за помощью к знакомому помощнику коменданта станции. Действие 29-й главы происходит «На станции» («шумное оживление прифронтового же­лезнодорожного узла» (221); «Всё двигалось к фронту» – 222); опе­ративники «могли теперь вблизи хорошенько рассмотреть наблюда­емых» (223). Блинов встречается с однополчанами (224). Таманцев ободряет Блинова (225). Розыскники сопровождают офицеров до восточной окраины города, где они, по-видимому, жили. Наблюде­ние продолжается: «Тебе придётся обойти… за речку, вон в те кусты» (Таманцев – Блинову – 226).

командированных офицера, капитан Фомченко и старший лейте­нант Лужнов, комиссованные после ранений лётчики. «Причём тут Юлия? Почему Павловский должен появиться здесь?» (232) – ставит Таманцев профессиональные (и новеллистические) вопросы. В 32-й главе (повествование от первого лица) Алёхин (название главы) объ­ясняет (себе и читателю), почему засада устраивается у дома Юлии Антонюк: предположение/догадка, что «дочка у Юлии Антонюк от Казимира Павловского» (232). Вместе с тем Алёхин помнит /не забы­вает, понимает, что «рация с позывными КАО оставалась основным заданием группы, основной целью наших усилий» (235). На этом на­правлении идёт 33-я глава «Их надо понаблюдать», в которой Ан­дрей Блинов наблюдает за домом, в котором находятся «проверяе­мые» офицеры: «разыгралась гроза» (с. 235–236), приехал Алёхин; из дома вышел человек: «– Иди за ним, – быстро зашептал Алёхин в ухо Андрею. – в любом случает надо установить его личность» (с. 238). Блинов потерял «своего» человека. В 34-й главе «гвардии лейтенант Блинов» организует на станции осмотр «гродненского поезда» (1-й фрагмент); во втором фрагменте старший лейтенант Никитин докла­дывает коменданту о подозреваемом: «наш брат, Ванька» (242, 243), в третьем фрагменте Алёхин заключает: «Ты упустил его по дороге… Всё остальное было впустую» (243). 35-я глава называется «Всё же по­ставим точку», и в ней Алёхин встречается с Поляковым, пьёт чай, ест маленькую булочку, восхищается умением Полякова «сосредото­читься» (244). «Вчера они опять выходили в эфир, – вдруг спокойно сообщил Поляков» (244). Оказалось, что у «проверяемых» железное алиби, но Алёхин хочет поставить свою «точку»: «Взгляну-ка я на них в упор и пощупаю документы» (245). «Разумно… – согласился Поля­ков. – Но время лишне не трать» (246). В 36-й главе повествование ве­дёт Алёхин: он «в доме номер шесть по улице Вызволенья», говорит с хозяйкой пани Гролинской: «офицеры» уехали, ночью, как выясни­лось, ушли через соседкин огород – «повредили грядки» (251). А когда Алёхин уже выходил (второй фрагмент), он увидел на кухне, «возле кафельной печки… смятый листок целлофана, хорошо мне знакомую целлофановую обёртку» (251). 37-я глава с точки зрения «Таманцева» (заглавие) воссоздает «первую ночь в засаде» (251) и дневные наблю-

(соседний – южнее – фронт) 11 и 14 августа захвачены немецкие агенты-парашютисты, которые окончили разведшколу в местечке Дальвитц (267). Москва (Колыбанов) представляет соответствующие материалы/ориентировки: «Сведения, содержащиеся в перехвате по делу «Неман» от 13.08.44 г. соответствуют заданиям, полученным агентурой … Дальвитской разведшколы, кроме того среди перебро­шенных … имеются радисты, окончившие Варшавскую и Кёнигсберг­скую школы абвера» (269). Повествовательная часть этой компози­ционной десятки открывается главой 41-й «Алёхин» (повествование от первого лица). «Я возлагал немалые надежды на разговор с Оку­личем» (267), в хате которого были проверяемые офицеры Николаев и Сенцов. Однако, разговор не получился, Окулич утверждал, что «к нему никто не заходил» (с. 271). Глава заканчивается новеллистиче­ским «пунктом»: Алёхин позвал Хижняка, тот «бежит к хате», Окулич, оцепенев от страха, глядел в окно» (272). В 42-й главе розыскную ра­боту ведёт «подполковник Поляков», начальник розыскного отдела. Глава могла бы называться «Один день подполковника Полякова»: он «успел почти всё» (273): переговорил с генералом, направил «сведе­ния» и главное: «память не подвела… отпечатки протектора угнанно­го «доджа» были идентичны со следами шин, обнаруженными груп­пой Алёхина в лесу под Столбцами» (274 – первый фрагмент). Второй фрагмент показывает Полякова в госпитале: он разговаривает с уми­рающим шофёром Гусевым, узнаёт: «они сели на контрольном пун­кте, из было двое» (276). 43-я глава продолжает линию Алёхина: ка­питан «дожал» Окулича, он рассказал всё об офицерах и обмене, у Алёхина появились серьёзные сомнения относительно версии с Ни­китиным и Сенцовым – «пустышку тянем» (выражаясь словами Та­манцева). Таманцев – герой 44-й главы: он организует наблюдение за избой Юлии, «просвещает» прикомандированных офицеров – Фом­ченко и Лужнова: «мы обговорили все возможные ситуации» (285).

запрос о проверке Николаева и Сенцова (невозвращение в часть) и передача запроса начальнику Управления контрразведки «Смерш» 1-го Белорусского фронта, куда переброшена в\ч 31518 (299–300). В48-й главе «гвардии лейтенант Блинов» получает от подполковника Полякова («оказался до удивления простым и свойским» с. 300), «до­вольно простое задание»: «выехать в район Заболотья» (показал на карте), «тщательно обыскать рощу к северо-западу от деревни», цель – «обнаружение малой сапёрной лопатки с вырезанными на черенке буквами Н. и Г.» (300). Блинов делает всё самым лучшим образом: ор­ганизует, воодушевляет разведроту на поиск лопатки, разговаривает с мальчиками, их отцом, нашедшими «додж», убеждает командира роты: «Лопатку надо найти в-во что бы ни стало!» (307). В 49-й гла­ве повествование ведёт Таманцев: перед читателем проходит один день Таманцева: он спит (ему снится мать, убитый друг Лёшка Ба­сос – 307–308), после двенадцати сменил Лужнова (308), наблюдает Свирида, девочку – пошла вторая половина дня – « и тут меня как в голову ударило – ведь мне сегодня двадцать пять лет» (309).

Теперь авторская стратегия поднимается выше: романное дей­ствие разворачивается «В ставке ВГК» (56-я гл.) – Верховного Главного Командования, в месте принятия стратегических решений военного времени, раскрывая атмосферу августа 44 года. Глава большая, состо­ящая из двух взаимосвязанных фрагментов. «В ежесуточной сводке военной контрразведки за 17 августа … делу «Неман» было уделено девять строк» (345 – начало главы). Верховный Главнокомандующий «сделал на полях помету синим карандашом» («речь шла о фронте, где менее чем через месяц должна производиться ответственная опера­ция» 345). «Днём Верховному была доставлена развёрнутая справка по делу «Неман» (почти две страницы)», ознакомившись с ней но­чью, «Верховный был крайне обеспокоен и возбуждён» (под угрозой «скрытность сосредоточения войск… в тылах 1-го Прибалтийского фронта» – 346). Далее автор через опыт Сталина раскрывает содер­жание и смысл философии внезапности («троякий результат» 346): «Из страшного урока начала войны были сделаны незамедлительные выводы» (347). Сталин сразу «оценил… угрозу для подготавливаемо­го в Прибалтике стратегического удара» (348). Верховный вызывает начальника Главного управления контрразведки, наркомов госбезо­пасности и внутренних дел, предложил задержаться начальнику Ге­нерального штаба (находился у него на докладе), соединился по «ВЧ» с 1-м Прибалтийским фронтом, начальник штаба генерал-полковник Курасов «спокойно и толково» ответил на все вопросы Сталина, доло­жил обо всех мероприятиях (350–353). «Доклад Курасова его (Стали­на – А.В.) нисколько не успокоил, и настроение у него ничуть не улуч­шилось» (353). Автор точно и выразительно рисует психологический портрет Верховного: «С привычным чувством своего превосходства над окружающими он отметил, что первым понял и, наверное, един­ственный в эту минуту до конца осознал, какую угрозу представляют действия группы «Неман» для подготавливаемой операции» (355) – конец первого фрагмента). Во втором фрагменте Верховный пред­стаёт во всей своей художественной, психологической силе и власти. Романная картина «В кабинете Сталина» по своей выразительности и пластике встаёт в ряд классических страниц русской советской лите­ратуры ХХ века. Сталин «в голубовато-сером мундире» («мундир ме-