Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российское военно-политическое красноречие
.pdf
народа. Он ввел всюду коллегиальное начало: как будто дело зависе-
54
55
ло от того, как кто крадет – поодиночке или шайками. Он сотнями
отрешал старых плутов и сотнями принял новых. Сначала он нагнал
такой ужас на земскую полицию, что мужики брали деньги с чиновников, чтоб не ходить с челобитьем. Года через три чиновники наживались по новым формам не хуже, как по старым»54.
Реформаторская деятельность Сперанского, его жизненные коллизии привлекали внимание декабристов. В самом деле, зарождение интереса будущих членов тайных обществ к преобразовательным планам и государственной деятельности М.М. Сперанского пришлось на
годы их молодости. Вступив в сознательную жизнь, они часто слышали имя Сперанского, который, по словам одного из современников, которого «классическое образование, гений, огромная начитанность и разносторонняя деятельность поставили... из плебеев в среду
патрициев».
Проекты преобразований, разрабатываемых Сперанским, его
практическая деятельность вызывали симпатии будущих декабристов. Не случайно, что их окончательный выбор в канун восстания
выразился в следующем: кандидатами во временное революционное
правительство были названы М.М. Сперанский и Н.С. Мордвинов.
В марте 1821 г. Сперанский был возвращен в столицу. Он становится членом Государственного Совета. Затем работает по кодификации законов и руководит изданием «Полного собрания законов Российской империи» и «Свода законов».
Одна из горьких страниц в его жизни и деятельности – участие в
подготовке приговора по делу декабристов. По свидетельству его дочери участие в деятельности суда было большой личной трагедией
его. Дочь часто видела отца "в терзаниях и со слезами на глазах", он
намеревался оставить службу. Против воли императора он пойти на
решился: проголосовал за смертную казнь. К чести
Н.С. Мордвинова – последний высказался против вынесения декабристам смертного приговора55.
В 1820-1830 гг. Сперанский выполняет самую разнообразную работу, он был членом ряда высших комитетов. С 1826 г. возглавляет 2е отделение Собственной императорского величества канцелярии, которое вело кодификацию законов. Под его руководством было составлены «Полное собрание законов Российской империи» в 45 томах
Герцен А.И. Соч. Т. 4. С.253.
Герцен А.И. Соч. Т.8. С.543.
61
(1830), «Свод законов Российской империи» в 15 томах (1832) и дру-
56
57
58
гие. В 1835-1837 гг. Сперанский читал курс юридических наук
наследнику престола (будущий Александр II). С 1838 г. был председателем Департамента законов Государственного Совета.
11 февраля 1839 г. М.М. Сперанский скончался.
А.И. Герцен, характеризуя деятельность Сперанского после опалы,
образно писал, что реформатор был уже не тот, это уже был человек,
который познал, «как крутые горки плоского Петербурга укатывают
рьяного коня и делают из него почтенную упряжную клячу, важно
ходящую в шорах». «Александр I, – говорит А.И. Герцен, – возвращает Сперанского, «но проекты его остаются сосланными...»56.
«Сперанский возвратился в Петербург, – писал один из его биографов, – но уже совершенно иным человеком. Это не был защитник
полного преобразования государственного строя, сознающий свою
силу и резко высказывающий свои мнения; это был уклончивый сановник, не гнушающийся льстивого угодничества даже перед Аракчеевым и не отступивший (1825 г.) перед печатным похвальным словом военным поселениям»57.
Историк В.О. Ключевский, размышляя о политике русского самодержавия во всем XIX столетии, в одной из дневниковых записей
отозвался о месте в этой политике М.М. Сперанского:
«В продолжение всего XIX века с 1801 г., со вступления на престол Александра I, русское правительство вело чисто провокаторскую
деятельность: оно давало обществу ровно столько свободы, сколько
было нужно, чтобы вызвать в нем первые ее проявления, и потом
накрывало и карало неосторожных простаков. Так было при Александре I: Сперанский со своими конституционными проектами стал
таким невольным провокатором, чтобы вывести на свежую воду декабристов и потом в составе следственной комиссии иметь несчастье
плакать при допросе своих попавшихся политических воспитанников...»58.
Точка зрения виднейшего русского историка, возможно, не бесспорна. Несомненно то, что М.М. Сперанский, декларируя в своих
проектах необходимость упразднения рабства и будучи, безусловно,
Герцен А.И. Соч. Т.7. С.444, 445.
Семевский В. Сперанский. Энциклопедический словарь. Изд. Ф.А. Брокгауз, И.А. Ефрон. - СПб. 1900. С.
188-192
Ключевский В.О. Соч. в девяти тт. Т. IX. - М., 1990, с. 341.
62
искренним противником крепостного права, в практических шагах
59
60
проявлял предельную умеренность и осторожность.
Н.Г. Чернышевский в статье «Русский реформатор» писал: «Сперанского называли его враги революционером. Характеристика, взятая нами из книги Корфа, показывает, что этот отзыв врагов Сперанского не был совершенно безосновательною клеветою. Правда, он
нисколько не соответствовал делу в том смысле, какой извлекали из
него сами эти враги. Сперанский был искренне предан императору и
преобразовать государство хотел не низвержением его, а именно его
властью. Смешно называть Сперанского революционером по размеру
средств, какими он думал пользоваться для исполнения своих проектов. Он был русский сановник, и, конечно, никогда не приходила ему
в голову мысль прибегнуть к замыслам или мерам, не согласным с законными приемами и обязанностями его официального положения...»59.
По мнению Чернышевского именно таким путем в России достигнуть ничего нельзя. «Главный упрек Сперанскому от нас тот же самый, который делается ему бароном Корфом: Сперанский был увлекающийся мечтатель»60.
Возможно, что биограф М.М. Сперанского барон Корф и революционный демократ Н.Г. Чернышевский были не так уж далеки от истины, назвав российского реформатора "увлекающимся мечтателем".
Однако в истории России это был, пожалуй, один из уникальнейших
реформаторов. Минуло два столетия со времени появления его проектов преобразования государственного устройства, а многие его
мысли, положения оказались столь глубинными, что не могли реализоваться в полной мере, несмотря на сменявшиеся одна за другой
«эпохи преобразований», перестроек, реформ и т.п.
Восторженные слова молодого А.И. Герцена о Сперанском – «Велик вельможа – публицист, велик и XIX век...» имели под собой
весьма веское основание.
Реализация тех или иных реформ в России во все времена была
сопряжена со множеством трудностей. В.О. Ключевский отмечал, что
Сперанский сознавал все трудности, с которыми сопряжено продвижение вперед. Реформатор называл русскую действительность «ска-
Чернышевский Н.Г. Полн. собр. соч. Т. 7. – М., 1950. С.804-805.
Там же. С.827.
63
лой», «грубой толщей, которая никак не хотела сдвинуться с места,
61
62
как её ни толкали»61.
В.О. Ключевский, изучая жизнь и деятельность реформатора, имел
основание сказать, что Сперанский обладал «удивительным уменьем
чутко угадывать и метко схватывать исторические явления»62.
«Те, кому приходилось иметь дело с этим государственным мужем, относились к нему с уважением.
И наружность его внушала всем доверие. Сперанский был высок
ростом, с большим открытым лбом, с твердым спокойным взглядом.
Говорил он тихо, убежденно; речь его была простая и ясная». Так
писал о М.М. Сперанском другой историк.
К ИСТОРИИ НАПИСАНИЯ И ИЗДАНИЯ «ПРАВИЛ ВЫСШЕГО
КРАСНОРЕЧИЯ»
В наше время мало кому известно, что М.М. Сперанский, кроме
того, что он был выдающимся государственным деятелем России,
прогрессивным реформатором, он был и создателем уникального
труда по ораторскому искусству, Этот труд среди трактатов по красноречию, принадлежащих другим авторам, занимает особое место по
своему содержанию, стилю и т.д. Неординарен хотя бы и тот факт,
что автору "Правил высшего красноречия" во время их написания
было всего двадцать лет. Он делал тогда первые шаги в должности
преподавателя Главной семинарии при Александро-Невском монастыре в Петербурге, преобразованной позднее в духовную академию.
Несмотря на молодость, автор «Правил» обнаружил острую наблюдательность, тонкий ум и отмеченный индивидуальностью слог изложения.
Желание Сперанского написать трактат о красноречии было порождено не только такими качествами его личности, которые только
что были названы, но и тем, что молодой ученый, преподаватель,
проповедник почувствовал в себе дар к витийству.
Надо сказать, что ораторский талант Сперанского сказался в самых первых его выступлениях. Так, в 1791 г. в Александро-Невской
лавре им была произнесена одна из первых и знаменитых его проповедей. Ее содержание было составлено на тему евангельского текста:
Ключевский В.О. Соч. в девяти тт. Т. IX. - М., 1990, с. 99.
Ключевский В.О. Соч. в девяти тт. Т. VIII. - М., 1990, с. 157.
64
«Не бойся, отселе будеши человеки ловя». Проповедь по содержанию
63
по тем временам была не совсем обычной. Она была пронизана духом
гражданственности, идеям справедливости, добра, произнесена с
сильным чувством и имела на слушавших ее глубокое эмоциональное
воздействие.
Особенно показательна в этом отношении та ее часть, в которой
говорится о правителе:
«... Но если ты не будешь на троне человек... не низойдешь с престола для отрения слез последнего из твоих подданных; если твои
знания будут только пролагать пути твоему властолюбию; если ты
употребишь их только к тому, чтобы искуснее позлатить цепи рабства, чтобы неприметнее наложить их на человеков и чтобы уметь казать любовь к народу и, из-под занавесы великодушия, искуснее похищать его стяжания на прихоти твоего сластолюбия и твоих любимцев, чтоб поддержать всеобщее заблуждение, чтоб изгладить
совершенно понятие свободы, чтоб сокровеннейшими путями провесть к себе собственности твоих подданных, дать чувствовать им
тяжесть твоея десницы и страхом уверить их, что ты более, нежели
человек', тогда со всеми твоими дарованиями, во всем сим блеском ты
будешь только счастливый злодей; твои ласкатели внесут имя твое
золотыми буквами в список умов величайших, но поздняя история
черною кистию прибавит, что ты был тиран своего отечества. Будь
судья и наилучший правоведец; открой истинный разум законов; выведи из существа дела их употребление; умей развязать узел дел,
наиболее сплетенных...»63.
Академик И.А. Бычков вполне справедливо отмечал, что уже по
этой проповеди можно было предположить, что ее автору «суждено
быть в будущем не смиренным служителем церкви, а государственным деятелем».
«Сперанский, – по мнению академика, – теоретически начертал
себе облик умного, но злого монарха, угадав в высшем прозрении
черты его, как впоследствии угадывал и многое другое, и начальство
его безбоязненно допустило этот облик, не видя в нем никакой применимости к настоящему. Это не умаляет, однако же примечательности самого факта, и, конечно, ни в одно из последствующих царство-
Бычков И.А. К биографии графа М.М.Сперанского. / Русская старина. 1092. С.287-288
65
ваний, ни от одного из наших проповедников не слышалось уже по-
64
добных разборов в церкви»64.
Итак, «Правила высшего красноречия» были написаны молодым
автором в 1792 г. При жизни М.М. Сперанского этот труд ни им, ни
кем-либо другим нигде не издавался. Лишь пять лет спустя после
кончины М.М. Сперанского, в 1844 г., книга вышла в свет под названием «Правила высшего красноречия». Она была подготовлена и издана профессором С.-Петербургской духовной академии И.Я. Ветринским. Благодаря ему уникальный труд Сперанского дошел до потомков великого реформатора.
Ветринский Ирдион Яковлевич родился в 1787 г. в с. Ветрина Мологу Ярославской губернии в семье сельского священника. Сначала
он учился в Ярославской духовной семинарии (с 1797 г.), а затем в
Петербургской духовной академии (1809-1814 гг.). По окончании
академии И.Я. Ветринский был оставлен при ней бакалавром философии. Здесь он слушал лекции известного немецкого масона
И.А. Фесслера, в кружке которого состоял будучи студентом. Здесь
он встречался с Г.П. Павским, А.И. Тургеневым, проф. П.Д. Лодием,
С.С. Уваровым и М.М. Сперанским. В 1814-1826 гг. он вел в академии курс философии, с 1818г. был ординарным профессором. Ветринский – автор ряда научных трактатов, в частности, «Основы метафизики» (1821).
По свидетельству Ветринского он уже в процессе преподавательской деятельности пользовался рукописным курсом риторики Сперанского. Будучи человеком разносторонних знаний и дарований
(философ, поэт, переводчик, издатель), Ветринский имел возможность вполне квалифицированно оценить труд Сперанского. Оценка
им была дана очень высокая, хотя труд, как это уже подчеркивалось,
был написан очень молодым ученым.
Книга Сперанского была напечатана в типографии 2-го Отделения
Собственной Его Величества Канцелярии в Санкт-Петербурге (1844).
Издатель. И.Я. Ветринский, в предисловии к книге писал:
«Прилагаемое сочинение Михаила Сперанского есть сочинение
того редкого мужа, знатного и знаменитого сановника нашей Империи, которому нет подобного в ее истории по разнообразию обширных и глубоких познаний, по зоркости ума, по светлости мыслей, по
дару слова, соединявшему силу и простоту с неподражаемою очаро-
Там же. С. 284.
66
вательностью, и которым изустно и на письма владел он без всякого
приготовления ловко, свободно, по быстрому объему, и ясному, систематическому изложению самых трудных государственных предметов, по непосредственному участию, при трех Монархах, в важнейших постановлениях Империи, наконец, по неисчерпаемой доброте сердца и любви к человечеству, – сочинение Графа Михаила
Михайловича Сперанского».
Далее издатель пишет, что сочинение Сперанским написано «в
самое ранее время деятельной жизни его, в 1792 г., когда он был еще
юношей 21 года, только что кончил курс наук в С.-Петербургской
Духовной Академии и определен Преподавателем словесности и физико-математических наук в той же Академии. Это тот самый Курс
Словесности, на который указано в 1843 г., в статье одного Московского журнала, и который никогда не был напечатан, но в Академии и
вне ее ходил доселе по рукам рукописный, под скромным, означенным здесь названием: Правила Высшего Красноречия, и проч.
Это сочинение сообщено мне от одной почтенной духовной особы, назад тому тридцать лет, также в списке, хранившемся в ее библиотеке, с которого тогда я снял копию для себя. И тридцать лет не
переставал я наслаждаться сим юношеским, но исполненным ума и
силы, произведением Графа М.М. Сперанского.
По кончине Графа в 1839 г., я ждал, не будет ли издано в свет сие
сочинение в числе других его творений неслужебных, коим он, как
были слухи, посвящал минутные отдыхи свои от тяжких трудов государственных.
Это не сбылось. В конце 1843 г. я решил обратиться к единственной дочери и наследнице его с изъяснением о моей копии и с мыслью
об издании в свет сего давнишнего, но, как мне кажется, вечно живого сочинения Графа, и при лестном письме получил от нее право издать в свет мою копию и вообще распоряжаться ею по моему усмотрению.
Делюсь этою копией с любителями отечественного слова и чтущими память великого автора подлинника ее. Судя по времени
(1792 г.), едва ли этот автор не был первый и между всеми нашими
литературными знаменитостями, трудившимися над положением
краеугольного камня зданию нового Русского слова.
Государственная служба увлекла его к себе; но кто знает, менее ли
добра сделал бы он и на поприще словесности, физикоматематических наук и философии. Желая, сколько для меня воз-
67
можно, быть полезным будущему историку жизни и дел Графа
65
М.М. Сперанского, я приложил в конце этой книжки некоторые биографические сведения о графе в том виде, как они до меня дошли».
С.-Петербург. 1844. Издатель И. Ветринский.
Осуществленное профессором И.Я. Ветринским издание «Правил
высшего красноречия» не осталось впоследствии без внимания биографов М.М. Сперанского. В обширнейшем труде «Жизнь Графа
Сперанского» М. Корф так же весьма положительно отозвался о
«Правилах». Он в частности писал: «Недостаток руководств на Русском языке по теории словесности, свойственная молодости охота созидать, вероятно и тайное сознание своего превосходства над товарищами по преподаванию, побудили его изложить часть своих лекций на бумаге, из чего составилась полная книга под заглавием:
«Правила высшего красноречия». Это, уже целостное, хотя не вполне
до нас дошедшее, творение человека, призванного впоследствии, к
таким высоким обязанностям, достойно внимания как важный факт
не только в его жизнеописании, но и в истории нашей литературы.
Если теперь оно устарело по теоретическим началам и если с некоторыми из мнений автора трудно согласиться при настоящем положении науки: все же, однако, в его сочинении везде видно присутствие
мысли, согретой сердечною теплотою, встречаются высокие порывы
чувств, нередко свежесть взгляда, даже такие неожиданные обороты,
которые и ныне кажутся как бы новыми»65.
Далее биограф М.М. Сперанского высказывает мысли о том, что в
риторических лекциях двадцатилетнего преподавателя обнаруживалась обширная начитанность, близкое знакомство с трудами классических писателей древности и частию тот крепкий и состоятельный
ум, которому не доставало еще только простора, чтобы сделаться
умом государственным.
Особо М. Корф подчеркивает своеобразие языка, стиля труда Сперанского: «Примечателен и язык. В нем не было и не могло быть
подражания языку Карамзина, только что выступавшего в то время со
своею новою Русской речью, а между тем он все-таки, с первого
взгляда, представляется совсем иным, нежели каким тогда писали
другие».
Биограф обращает внимание на некоторые нравственные аспекты
труда Сперанского. «Нельзя еще не заметить редкой в такие лета
Корф М. Жизнь Графа Сперанского. – С-Пб. 1861.Т.1.С.1.
68
скромности, почти даже робости тона, в котором не проявляется ни-
66
67
68
каких притязаний, еще менее самоуверенности. Должно, наконец,
остановиться и на том, что в такое время, когда теория словесности
не представляла у нас ничего подобного, когда она в школах и в руководствах, была закована в устарелые и мертвые схоластические
формы; когда от «Правил высшего красноречия» и по духу и по образу изложения, должно было ожидать по всей вероятности, такого же
электрического удара, какой произвели современные им «Письма
Русского путешественника»; когда, прибавим, подпись имени под какою-нибудь статейкою в тогдашних немногих и скудных, по содержанию Русских журналах тотчас давала этому имени значение в ученом мире, и слава литературная приобреталась не с такими трудностями, как теперь, – Сперанский, несмотря на всю эту благоприятную
обстановку, воздержался напечатать свою книгу.
Причину тому должно, кажется, искать лишь в свойственной великим талантам недоверчивости к своим силам: иначе, если бы любимый митрополитом Гавриилом бедный учитель замыслил издать в
свет свой труд, то просвещенный иерарх, вероятно, не отказал бы ему
ни в своем содействии, ни в материальной на то помощи»66.
Трактату о красноречии М.М. Сперанского в свое время дал высокую оценку В.Г. Белинский.
«Правила высшего красноречия» важны ещё и как доказательство,
что сильный ум сохраняет свою самостоятельность даже и следуя по
избитой дороге, и умеет сказать что-нибудь дельное даже и о предмете всеми ложно понимаемом в его время»67.
Заслуга М.М. Сперанского состоит и в том, что он один из первых
российских государственных деятелей явился выдающимся мастером
делового стиля, который стремился к тому, чтобы излагать законы
правильным, доступным и выразительным языком68.
Там же С.34-35.
Белинский В.Г. Соч. Т. VIII. 1955. С. 489.
Никитенко А.В. Воспоминания о М.М. Сперанском. - СПб. 1872.
69
ВАЖНЕЙШИЕ ИЗ СУЖДЕНИИ М.М. СПЕРАНСКОГО, ИМЕЮЩИЕ
ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ СОВРЕМЕННОГО ОРАТОРА
Представляют особый интерес в «Правилах высшаго красноречия»
М.М. Сперанского его суждения о назначении ораторского искусства.
Высказанные им положения, в сущности, являются своеобразным
ключом ко всему его трактату.
М.М. Сперанский в частности говорит: «Красноречие есть дар потрясать души, передавать в них свои страсти и сообщать им образ
своих понятий». Главнейшая задача оратора, по его мнению, это
«склонить ум, тронуть сердце» слушателей. «Кто хочет иметь дело с
людьми, тот необходимо должен мыслить хорошо, но говорить ещё
лучше».
Автор «Правил», размышляя о содержании и форме проповеди,
сосредоточивает внимание на логических и психологических её аспектах. «Я отличаю главные черты в нашем плане: часть логическую,
или философскую, в коей оратор должен говорить уму, и часть витийства, в коей он должен говорить страсти». В логической части
подчеркивалась мысль о необходимости четкого, ясного определения
смысла выступления, его цели, его назначения. «Надобно твердо
знать свою цель, надобно знать все уклонения, все тропинки, ведущие
тайно к ней».
Существенная часть работы – накопление материала, который бы
содержал «сильные и благородные мысли». Не менее важно целесообразно его расположить, найти такую его организацию, которая бы
неуклонно вела к цели. Итак, «чтоб целая речь в ушах просвещенных
имела свое действие, мало к сему бросить по местам искры чувствия
и силы; надобно сии места связать с другими, усилить мысли, поставить их в своем месте, поддержать выражение выражением и слово
утвердить словом».
В речи, в проповеди необходима главная мысль. Доводы в её
пользу должны быть «кратки, ясны, чисты, приправлены философской солью».
Оратор, проповедник обязан «найти точку соединения» доказательств, расположить мысли таким, образом, чтобы все они «подчинены были одной главной». Это требование подчеркивается автором
особенно настоятельно. «Все мысли, – говорит М.М. Сперанский, – в
слове должны быть связаны между собой так, чтобы одна мысль со-
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]