Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российское военно-политическое красноречие
.pdf
за то, что он неразрывно связал имя свое и своих преемников с име-
31
34
31
32
33
34
нем своего народа; с именем родной страны»
.
Современники Петра I, исследователи его жизни и деятельности
не раз отмечали на неослабный интерес его к историческому прошлому России. До нас дошли слова самого Петра о том, как он относился в частности к эпохе Ивана Грозного и деятельности последнего.
Вот слова Петра будто бы сказанные им в одной из бесед в 1722 году
своему нареченному зятю герцогу Голштинскому по поводу изображения царя Иоанна Грозного:
«Сей Государь (Иоанн Грозный) есть мой предшественник и обра-
зец; я всегда представлял его себе образцом моего правления в гражданских и воинских делах, но не успел ещё в том столь далеко, как
он. Глупцы только, коим не известны обстоятельства его времени,
свойства его народа и великия его заслуги, называют его
мучителем»32.
В самом деле, по крупности постановки политических, экономи-
ческих, военных задач, видимо, возможно проведение некоторых
аналогий между царствованием Грозного и Петра. Мы коснемся здесь
лишь тех аспектов, которые имеют отношение к теме данной работы.
Любопытно, что некоторые указы, манифесты Петра по своему риторико-стилистическому оформлению имеют сближения со стилем документов, писем Ивана Грозного. Речь не идет об идентичности, а
лишь об отдельных элементах, напоминающих слог Грозного.
Возьмем, к примеру, извлечение из одного манифеста Петра:
«Понеже с того времени, егда мы, милостию Всевышняго, на престол
предков наших вступили, наше, начальнейшее попечение было государства и земли, яже нам Всевышний обладати подал...»33.
Извлечение из первого послания Ивана Грозного Курбскому:
«...Мы же хвалим бога за безмурную его милость, ниспосланную нам,
что не допустил он доныне, чтобы десница наша обагрялась кровью
единопелеменников, ибо мы не возжелали ни у кого отнять царства,
но по божию изволению и по благословению прародителей и родителей своих как родились на царстве, так и воспитались и возмужали, и
божиим повелением воцарились...»
Соловьев С.М. Публичные чтения о Петре Великом // Чтения и рассказы по истории России. - М., 1989, с.
556-557.
Петр Великий в изречениях. – М., 1991, с. 17
Там же. С. 15.
Памятники литературы Древней Руси. - М., 1985,с. 23.
.
41
Не только указы Петра, но и многочисленные его письма, записки
к чиновникам, воинским должностным лицам полны требований проявить дисциплину, инициативу, быстроту – то, что в данный момент
было неотложно нужно для пользы дела. Характерно, почти каждое
такое требование сопровождалось предупреждением и даже прямой
угрозой расправы, насилия, если указания не будут исполнены в указанный срок.
Так, в письме А. Меншикову от 6 февраля 1711 года Петр, недо-
вольный и опечаленный волокитой губернаторов, обещал при этом
утолить свои печали привычным для себя способом:
«А доныне Бог ведает, в какой печали пребываю, ибо губернаторы
зело раку последуют в происхождении своих дел, которым последний
срок в четверг на первой неделе, а потом буду не словом, но руками с
оными поступать».
Весьма суровые указы и распоряжения Петр направлял сенаторам,
не особенно церемонясь с высшими сановниками России. И они знали, что угрозы эти не останутся на бумаге. Примечателен в этом
смысле указ Сенату от 2 июля 1713 года, в котором, воистину, весь
Петр:
«Господа Сенат!
Понеже уведомлены мы, что вы по доносам фискальским ни еди-
ного главного дела не вершили, но все проманеваете время до времени, забывая Бога и души свои, того ради сие последнее, о сем пишу к
Вам. Ежели пяти или шти дел главных, буде более не успеете (о которых вам будут фискалы доносить) до ноября перваго числа не вершите и преступников (которые для своих польз интерес государственный портят) не учините смертную казнь, инако в том поступите,
то вам сие будет.
Петр».
В указах, распоряжениях, письмах и записках нередко встречается
своеобразная для его стиля выражения «формула угрозы»:
«... Тогда не мините не только жестокий ответ дать, но и истязаны
будете».
Конечно, в разных документах, письмах, записках степень их им-
перативности, побудительности и мера угрозы были различными, исходя из срочности, важности дел, о которых шла речь, тем не менее,
подчеркиваем, суровые предупреждения – постоянны.
42
30 мая 1722 года Петр издает указ о строительстве судов. Этот до-
35
кумент по содержанию и манере изложения характерен для стиля выражения Петра:
«Смотреть того, чтоб делали как суды, так и такелаж не образом
только, но делом, чтоб были крепки и добры мастерством и сие не
токмо волею, но и неволию делать, а ослушников штрафовать сперва
деньгами, а в другой раз и наказанием».
Высокая мера требовательности и особенно угроз подчас имели
последствия, противоположные тем, которых ожидал Петр. Немногие
из сподвижников его чувствовали себя уверенно, когда приходилось
действовать без указки царя, самостоятельно, на свой страх и риск.
Точность, быстрота, инициативность, которых добивался Петр своими распоряжениями (весьма грозными) вольно или невольно у исполнителей сковывались страхом. Это было неизбежно, ибо Петр, по
справедливым словам историка В.О. Ключевского, «...надеялся угрозою власти вызвать самодеятельность в порабощенном обществе и
через рабовладельческое дворянство водворить в России европейскую науку, народное просвещение как необходимое условие общественной самодеятельности, хотел, чтобы раб, оставаясь рабом, действовал сознательно и свободно. Совместное действие деспотизма и
свободы, просвещения и рабства – это политическая квадратура круга, загадка, разрешавшаяся у нас со времени Петра два века и доселе
неразрешенная»35.
Суровость, грозность петровских указов и распоряжений обуслов-
ливалась, разумеется, не только и, возможно, не столько его сугубо
личными качествами. В огромной степени они, видимо, обусловливались тем, что Петр отчетливо сознавал слабость, отсталость России,
понимал насколько они опасны, если страну не вырвать из этой отсталости в кратчайшие исторические сроки.
Составитель книги «Петр Великий в его изречениях» В. Строков в
предисловии писал: «Ближайшие к Петру поколения расходились в
оценке его реформ, но они сходились в одном: личность Петра представлялась им чем-то колоссальным, грандиозным, одаренным неестественною силой.
Сторонники его преобразований не задумывались сравнивать его с
Богом: «Он Бог, он Бог твой был, Россия!» – возглашал великий Ло-
Ключевский В.О. Курс русской истории. Ч.4.. - М., 1958, с.221.
43
моносов. Старообрадцы же, противники реформ, считали его антихристом, «скрывшим пагубное имя свое под литерою М, а прочий
слог по азбуце содержит число имени 666 Император; в оном слове,
кроме излишняя оныя литера, замыкается число 666 пагубного имени
его, яко же свидетельствует Апокалипсис».
И те и другие сходились в одном, что в Петре была сила неземная.
Таким является Петр и в своих изречениях. Язык сжатый и силь-
ный, выразительный и образный. Говорит он всегда определенно, ясно, решительно; для него нет мелочей: считая нужным искоренить
суеверия, – или делать известным образом юфть (русская кожа), – он
не останавливается ни перед какими угрозами против ослушников его
указов...
В этой вере в силу карательных мер сказался дух времени, со-
здавший Петра. Однако, везде и всюду у Петра один принцип –
государственное благо. Это не Людовик ХIV, который говорил, что
государство – это он сам.
Петр Великий считал себя первым слугой государства и приносил
в жертву последнему все, не исключая собственной личности. «За
мое отечество и люди живота своего не жалел и не жалею», – писал
он своему сыну, которого он также принес в жертву государственной
идее.
В Петре много того, повторяем, что являлось результатом време-
ни. Такова его вера во всемогущество государственной регламентации и жестоких мер подобно тому, как он верил в возможность открыть философский камень перепетум мобиле. Однако, наряду с этим
у него, как и у всякого истинно великого человека, есть много такого,
что является достоянием веков ...».
Петр I, зная об отзывах о его суровости и жестокости со стороны
зарубежных и отечественных оппонентов, в своих речах и беседах
неоднократно проводил мысль о несправедливости таких суждений о
нем.
«Знаю я, что меня называют жестоким и мучителем, однако, по
счастию, те только чужестранцы, кои ничего не знают об обстоятельствах, в коих я сначала многие годы находился, и сколь многие из
моих подданных препятствовали мне ужаснейшим образом в
наилучших моих намерениях для отечества, и принудили Меня по-
44
ступать с ними со всякою строгостию, но не жестоко, а менее ещё
36
37
38
мучительски»36.
В суждениях Петра по другому случаю встречаем сходные с толь-
ко что приведенными мысли: «Я ведаю, почитают меня строгим государем и тираном. Ошибаются в том не знающие всех обстоятельств.
Богу известны сердце и совесть моя, колико соболезнования имею я о
подданных и сколько блага желаю отечеству.
Невежество, упрямство, коварство ополчались на меня всегда, с
того самого времени, когда полезность в государство вводить и суровые нравы преобразовать намерение принял. Сии то суть тираны, а не
я. Честных, трудолюбивых, повинующихся , разумных сынов отечества возвышаю и награждаю я, а непокорных и зловредных исправляю по необходимости. Пускай злость клевещет, но совесть моя чиста. Бог судия мой! Неправое разглагольствие в свете аки вихрь переходный»37.
Иногда Петр объяснял резкость своих суждений и крутых мер
особенностями своего темперамента. «Знаю я, – говорил он, – что я
также погрешаю, и часто бываю вспельчив и тороплив; но я никак за
то не стану сердиться, когда находящиеся около меня будут мне
напоминать о таковых часах, показывать мне мою торопливость и
меня от оной удерживать»38.
Смерть Петра вызвала отклики в Европе. В Голландии, где имя
русского царя, работавшего на Саардамской верфи, пользовалось популярностью, в 1725 г. была опубликована "Эпитафия сительнейшему и всемогущему Петру Великому, императору всея Руси, отцу отечества и проч., и проч., и проч., умершему в Петербурге 28 января
1725 года:
Здесь покоится Петр – Великий государь России,
который своими подвигами пламя войны погасил.
Берега Балтийского моря кораблями заполнил,
за свои деяния он императорской короной увенчан.
Героическим мужеством он удержал натиск на восток
и разом утихомирил чужестранцев.
Небу опора, что ещё больше его возвеличивает,
он отечество защитил своим грозным оружием.
Петр Великий в его изречениях. - М., 1991, с. 19.
Там же. С. 20
Там же. С. 17
45
По глубине чувства и эмоциональному воздействию ничто не мо-
39
39
жет быть сравнимо со знаменитым словом Феофана Прокоповича,
произнесенным в Петропавловском соборе 10 марта 1725 г. на похоронах Петра.
Это слово можно уподобить реквиему – настолько впечатляют в
нем и скорбь по поводу утраты, и гордость за содеянное умершим.
«Что се есть? До чего мы дожили, о россияне? Что видим? Что де-
лаем? Петра Великого погребаем!»
Лаконичными фразами Феофан подвел итоги правления Петра. Он
оставил нас, сказал проповедник, но не нищих и убогих: «... безмерное богатство силы и славы его...при нас есть. Какову он Россию
свою сделал, такова и будет; сделал добрым любимою, любима и будет; сделал врагам страшную, страшная и будет; сделал на весь мир
славную, славная и быти не перестанет. Оставил нам духовные,
гражданские и воинские исправления»
.
КОРИФЕЙ МЫСЛИ И ЧАРОДЕЙ СЛОВА ФЕОФАН ПРОКОПОВИЧ
Феофан Прокопович (1681-1736) – крупнейший общественный и
политический деятель первой трети ХVIII столетия, талантливейший
проповедник – оратор, публицист, писатель, страстный защитник
петровских преобразований.
Феофан Прокопович вырос в относительно демократической среде. Он был сыном киевского мелкого торговца. Рано лишился отца.
Жил с матерью в крайней нищете. Свой второй удар судьба нанесла,
когда ему (Елеазару – имя от рождения) исполнилось семь лет. Измучившись в постоянной борьбе с нищетой, мать заболела и умерла,
оставив сына без средств к существованию. «Но, словно устыдясь
собственной жестокости, – пишет один из биографов, – судьба послала Елеазару доброго ангела в лице дяди. Звали дядю Феофан Прокопович, и годы спустя Елеазар возьмет себе Это имя в память о человеке, которому он был столько обязан. Дядя был известным и уважаемым в Киеве человеком. Он много лет преподавал в духовной
коллегии, славился образованностью и красноречием, в конце карьеры был избран ректором коллегии, но, тяготясь должностью, удалился в келейную тишь Киево-Печерской лавры. К себе в Лавру он и
Прокопович Ф. Слова и речи. Ч.2. - СПб., с.127, 131.
46
увел осиротевшего племянника. Так Елеазар перешел в духовное со-
40
40
словие, что давало ему шанс подняться по общественной лестнице.
Иной путь наверх безродному сироте был заказан...»
.
Феофан Прокопович учился в Киево-Могилянской академии, где
получил характерное схоластическое образование. Не ограничившись
этим, он отправился совершенствоваться в науках «в чужие краи».
Учился в польских школах (для чего даже принял униатство). Затем –
в коллегиуме святого Афанасия в Риме, специально созданном для
учеников – греков и славян – с целью воспитывать из них проповедников католицизма.
«Папежским духом» (так впоследствии Феофан называл католические пристрастия, которыми грешили многие представители южнорусской образованности) он никак не заразился. Напротив, оказавшись в самом центре католического мира, он вынес из него идеи Возрождения и Реформации, а также неистребимую на всю свою жизнь
ненависть ко всякого рода мракобесию и изуверству.
Около 1704 г. Феофан Прокопович возвратился в Киев, снова принял православие. Он постригся в монахи и стал преподавателем пиитики и риторики в Киево-Могилянской академии.
1706 год оказался заметной вехой в его жизненной судьбе. Феофан
произнес приветственную проповедь в честь приехавшего в Киев
Петра. В 1709 г., вскоре после Полтавской битвы, Феофан вновь выступает с речью, в присутствии Петра. То был «Панегирикос» или
«Слово» похвальное о преславной над войсками шведскими победе.
С этой поры начинается сближение Феофана с царем. В 1711 году
он находится при Петре в турецком походе, затем назначается ректором академии. В 1716 году по вызову Петра переезжает в Петербург.
Пройдет немного времени, и он будет возведен в сан епископа, затем
архиепископа и первенствующего члена Синода. Феофан Прокопович
становится одним из ближайших пособников Петра. Он его правая
рука по делам церкви.
В своих многочисленных проповедях и приветственных словах
царю Феофан поддерживает вое его начинания. Он доказывает текстами священно писания важность просвещения, необходимость
укрепления военной мощи России, в частности её морского флота.
Феофан пишет предисловие к морскому уставу. Это предисловие бы-
Смирнов В. Феофан Прокопович. – М., 1994, с. 7.
47
ло развернуто в великолепное «Слово похвальное о флоте Россий-
41
ском».
– Сам Бог определил снабдить Россию флотом, – говорил
Феофан, – сам Бог возбудил в монаршем сердце охоту к плаванию. Не
сыщем ни единой деревни, которая, над рекой расположена, не имела
бы лодок, а столь славной и сильной монархии не иметь кораблей
бесчестно и укорительно. Стоим над водой и смотрим, как гости к
нам приходят и отходят, а сами того не умеем. Как жить и от нежданного неприятеля обороняться? Видишь, о Россия, пользу флота
своего!
В слове своем Феофан рассказал о первых победах русского флота. Говорил проповедник искренне, с глубоким чувством и патриотизмом. Феофан напоминал своим коллегам о пастырском долге –
«изъяснять народу, что мы были прежде и что есть ныне, какова была
Россия и какова есть уже».
Своим словом о флоте Феофан окончательно покорил Петра. Царь
был самозабвенно влюблен в море и корабли. Эту любовь он привил
и Феофану. «Петербуржцы только крестились, когда мимо них лихо
кренясь пролетал под парусами буер, управляемый шкипером в рясе с
развевающейся на ветру смоляной бородой»41.
В 1720 г. Феофаном был составлен "Духовный регламент", который и был положен в основу церковного устройства. Патриаршество
было ликвидировано. Церковь получила коллегиальное управление
под главенством самого царя. Это вызвало ненависть к Феофану со
стороны значительной части духовенства.
Политическая дальнозоркость Феофана обусловливалась не только влиянием Петра. Сам Феофан обладал мощным интеллектом, он
глубоко сознавал прогрессивную деятельность Петра. В течение всей
жизни Феофан стремился обогатить свои познания. В результате он
сделался одним из образованнейших людей своей эпохи. Им была собрана уникальная по тем временам библиотека, содержащая труды по
самым различным отраслям знания. Феофан один из первых в России,
кто стал вести научные наблюдения. В своих занятиях он пользовался
микроскопом и телескопом. В пору преподавательской деятельности
вел целый ряд курсов (физику, математику, богословие, риторику и
Смирнов В. Феофан Прокопович. – М., 1994, с. 91.
48
другие). Он был горячим сторонником научного миросозерцания, базирующегося на точном знании.
Феофан Прокопович был подлинным патриотом России. Он решительно ополчался против тех иностранцев, которые кичились мнимым превосходством, "презирая" русский народ, «яко немощный и
грубый». Феофан прекрасно владел несколькими иностранными языками. В общении даже с иностранцами предпочитал говорить на русском.
Феофан постоянно укорял своих современников за их пренебрежение к истории отечества, за короткую память "о славных деяниях"
наших предков. Сам Феофан внимательно изучал русские древности,
собирал различные материалы, составил несколько специальных работ по русской истории.
Особенно восторженно Феофан в своих речах-проповедях славил
все наиболее выдающиеся события петровского времени. В его «похвальных и поздравительных» словах и речах громко и торжественно
звучала тема Петра, строителя Петербурга, героя Полтавской победы.
Надо сказать, что в определении этой темы Феофан оказался своеобразным пророком. Эта тема будет звучать в исторических и художественных произведениях следующих лет, она с особой силой прозвучит в великих творениях Александра Сергеевича Пушкина, в его
«Полтаве», «Медном всаднике» и других.
Феофан неустанно обличал, клеймил всяческих изменников отечества. Особенно остро и рельефно нарисован им в его словах и проповедях образ «проклятого изменника», «изверга отечества» – Мазепы.
С глубочайшим уважением Феофан Прокопович говорил «о русском народе, который вырос, закалился в грозных сражениях. Мир
был удивлен им в результате его победы над Швецией. «О всемирного удивления! как незапно да вельми знатно в войне сей стала в славу,
в пользу возрастати Россия! Растет человек, растет древо, ведаем, да
никакима очима не можем усмотрети растительного движения; а мир
весь ясно видел, как народ Российский, когда весьма ему исчезнути
многии провещали, возрастал высоко и аки бы подымался от гнушения в похвалу, от презрения в страх, от немощи в силу» («Слово о состоявшемся между Империю Российскою и короною шведскою мире
1821 г.»).
Как человек наблюдательный, человек широких взглядов Феофан
Прокопович видел не только положительные моменты в реальной
жизни. Он видел злоупотребления в государственных учреждениях, в
49
судах, видел казнокрадство, взяточничество. Всё это подвергалось в
его проповедях резкому осуждению. Феофан ратовал и за «умаление
народных тяжестей». Ораторский дар Феофана Прокоповича обусловливался не только тем, что он обладал широкими познаниями в
самых различных сферах, не только тем, что он постоянно держал
руку на пульсе происходящих преобразований, на пульсе духовной и
политической жизни. Высокое искусство проповедника идей Петра
Великого обусловливалось и тем, что Феофан Прокопович ещё в годы учебы обнаружил литературный талант.
В течение всей своей жизни он писал стихотворные произведения.
Так в библиографии трудов Феофана, приложенной к собранию его
сочинений 1760 г., указано 22 стихотворения на русском языке. Известно также, что он писал стихи на латинском и польском языках.
Любопытно, что в своих стихах, равно как и в речах и проповедях,
Феофан откликается на самые разнообразные политические события
своего времени. Он пишет «Епиникион» – торжественную оду на
Полтавскую победу. Описывает в стихах боевые действия с турками
и т. д. Известно его стихотворное произведение «Запорожец кающийся», в котором от лица запорожского казака ведется раскаяние в участии в восстании Кондратия Булавина и в измене Мазепы. Писал Феофан стихи философского и духовного характера. Некоторые его стихотворные произведения были поло жены на музыку и исполнялись
хорами.
Самым значительным литературным произведением Феофана
Прокоповича считается трагикомедия «Владимир». В основу сюжета
её положены события эпохи крещения Руси. Выбранный им религиозный сюжет вместе с тем является сюжетом национальноисторическим. Впервые в отечественной литературе появляется пьеса
из русской истории. Следует, однако, отметить, что Феофан не был
бы Феофаном, если бы ограничился только толкованием минувших
событий. Религиозная оболочка исторической пьесы Феофана вобрала в себя злободневное общественно-политическое ядро. Тема борьбы просвещения, прогресса, новых начал, которую вела светская
власть в лице Владимира с силами старого порядка, олицетворенными в образах грубых, корыстных и невежественных жрецов, была
очень актуальна. Намеки Феофана на современность были весьма
прозрачными. Острие сатиры было направлено против современных
грубых невежд, лицемеров, ханжей. Негодование реакционных церковников против Феофана воистину не знало предела. Одной из зна-
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]