Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Российское военно-политическое красноречие
.pdf
свойству душевных побуждений: так художник действует с большим
или с меньшим успехом, смотря по доброте вещества и совершенству
своих орудий.
Нравственный дух войска есть та могущественная сила, коею полководец совершает неимоверные подвиги. Одно слово, сказанное им
соответственно сему духу, воспламеняет сердца воинов, как искра
порох. Силою сего слова полководец собирает войско, приводит его в
движение, преодолевает трудности, делает простых воинов чудобогатырями. <...>
КАЧЕСТВА ВОЕННОГО СЛОГА
Военачальник более действует, нежели говорит; речь его есть, так
сказать, только дополнение действия. Но каким образом быстрота и
сила составляют существенные качества военного действия; так и
слог всех речей военных должен отличаться сими совершенствами.
Быстрота в речи происходит от пламенного стремления страсти.
Чувствование, одушевляющее военачальника, переносит воображение его с неизъяснимою быстротою от предмета к предмету и часто,
где хладнокровный оратор составляет несколько периодов, он употребляет одно выражение и чего не договорил, дополняет действием.
Переходя от одной мысли к другой, он не соблюдает строгой связи
между ними, но, не успев объяснить предмета, нечаянно обращается
к другому; от угроз вдруг переходит к ласкам, от наказаний к награждениям; обещая спокойствие, в то же время убеждает к трудным подвигам. Он не заботится о том искусстве, которое, сопрягая различные мысли с приметною постепенностию в переходах, дает им единство при всем их разнообразии. Следовательно, одно из
обыкновенных качеств военного слога есть некоторый беспорядок в
соединении мыслей, происходящий от быстроты оных.
Второе качество военного слога, проистекающее от быстроты
мыслей, есть краткость. Пламенное воображение в своем стремлении
касается обыкновенно только главных предметов, опуская маловажные обстоятельства, которые подразумевать можно. Военный писатель иногда одним взглядом обнимает множество предметов, довольствуется немногими словами для выражения самых богатых мыслей;
объясняет кратко действия, решившие судьбу государств; выражается
с быстротою, подобною быстроте победы: таким образом Цезарь, до-
111
нося римскому сенату о победе над Фарнаком, употребил только три
79
слова: (я) пришел, увидел, победил (veni, vidi, vici)79.
Третье качество военного слога есть живость. Военачальник,
увлекаемый сильным желанием передать свои мысли и чувствования
подчиненным, пламенеет нетерпением убедить и склонить их на свое
мнение. Он вопрошает их и, не дожидая ответа, спешит сам отвечать
вместо их. Знаменитый Камилл, увидев римлян, устрашенных многочисленностию антиатов, так укоряет их: Сподвижники! где ваша бод-
рость и тот жар мужества, который я всегда видел на лицах ва-
ших? Ужели вы забыли, кто я, кто вы и кто враги ваши? Не вы ли,
предводительствуемые мною, покорили Веии, победили галлов, освободили Рим? Или я уже не Камилл? Нападите только на врагов, и
они побегут пред вами. Ободренные сею речью римляне устремились
на антиатов и победили их.
Сила есть второе по быстроте существенное качество военного
слога. Она происходит или от языка, или от мыслей.
Язык содействует силе слога своею краткостию. Чем он способнее
представляет меньшим количеством слов большее число мыслей, тем
более силы придает слогу. Мысли в сем отношении могут быть уподоблены пороху, который чем теснее бывает сжат, тем сильнее действует. Опытные писатели стараются, сколько возможно, уменьшать
слова, не заключающие никаких понятий, как-то: союзы, местоимения и т. п., требуемые одною нуждою механизма речи. Бессмертный
Суворов отличался силою слога, проистекающею от краткости.
По переходе российских войск чрез Альпийские горы Суворов писал к графу Федору Васильевичу Ростопчину следующее: «Пришел в
Биллинцоп ... Нет лошаков, нет лошадей; а есть Тугут и горы и пропасти ... Но я не живописец. Пошел и пришел ... Видели и французов;
но всех пустили ... холодным ружьем ... По колена в снегу ... Массена
проворен, не успел ... Каменской молодой молод но стар больше, чем
г-н Майор ...А под Цирихом дурно и Лафатера ранили ... Цесарцы под
Мангеймом; Тугут везде, Гоц нигде Геройство побеждает храб-
рость; терпение — скорость, рассудок — ум, труд — лень, история — газеты ... Готов носить Марию Терезию. У меня и так на плечах много сидит ... Караул!.. я Русской, вы Русские!»
Речь Генриха IV перед сражением Иврийским может служить примером подобной быстроты и краткости. Он
говорил воинам: Я ваш король, вы французы; вот неприятель, нападем!
112
Сила мыслей проистекает или от быстроты воспламененного воображения, о которой выше сказано, или от величия описываемых
предметов, или от личных качеств говорящего. <...>
<...> Общие качества слога суть: правильность, ясность, определительность, чистота, истина и основательность. Сих качеств не могут
заменить никакие совершенства речи. <...>
<...> Военные речи и воззвания часто бывают сходны содержанием между собою; но различаются они тем, что одни произносятся живым голосом, другие назначаются для чтения. От сего различия проистекают различные качества их слога. Живость, сила, естественная
простота мыслей и нередко нечаянные обороты составляют отличительные достоинства речей военных; воззвания хотя пишутся также
слогом сильным, но показывают некоторое старание об искусстве
красноречия.
Военные речи говорятся в разных обстоятельствах; но большею
частию они произносятся перед началом войны, перед сражением, во
время сражения и по окончании оного.
Речи, произносимые перед началом войны или во время похода,
бывают сходны содержанием своим с манифестами. В них полководец доказывает необходимость войны; побуждает воинов к праведному мщению за обиды и оскорбления, нанесенные врагом государству; убеждает их быть мужественными, терпеливыми, ободряет их
надеждою успеха в предстоящей брани. <...>
Речи, произносимые перед сражением, бывают весьма кратки.
Полководец не имеет времени и почитает неприличным пространно
вычислять причины войны в те минуты, когда присутствие неприятеля воспламеняет воинов, когда враждующие полки готовы с ожесточением устремиться друг на друга. В сие время нужно только утвердить надежду победы полным уверением: почему он напоминает воинам о их прежних победах; говорит о слабости или малодушии
неприятеля, о невыгодном его положении; показывает разные свои
преимущества перед ним, свои силы, свои средства к получению верной победы. Благородные чувствования воинов довершают действие
и силу сих речей.
Во время сражения, среди громов оружия, красноречие нередко
возвышает свой голос. Оно ободряет устрашенных воинов, соединяет
иногда одним словом рассеянные полки, возвращает их к битве,
устремляет на мечи, на огнь, на смерть. Краткие, но сильные слова
113
полководца пролетают быстрее молнии по рядам преданных ему
80
воинов.
После сражения речь полководца может быть пространнее. Если
одержана победа, он исчисляет трофеи, отнятые у неприятеля; превозносит терпение и мужество воинов; описывает претерпенные ими
опасности и понесенные труды в минувшей битве; <...> с восторгом
говорит о плодах победы, о славе отечества, о наслаждениях близкого
мира. Но если счастие изменило оружию, полководец ободряет
унывших воинов. Он старается найти разные причины неудачи не в
их малодушии, не в мужестве и силе врагов, но в случайных обстоятельствах войны; он старается вселить в них надежду и желание скорой победы.
Бывают еще многие случаи, в которых полководец должен действовать на сердца воинов силою слова. Благоразумие и опытность
покажут ему и предмет и тон речи.
Военные речи, как и прежде было сказано мною, должны быть
кратки; должны состоять из одних существенных частей. Иногда
один период, одно изречение достаточны для воспламенения воинов.
Е.Б. ФУКС
О ВОЕННОМ КРАСНОРЕЧИИ80 (1825 г.)
<...> Всякое красноречие есть способность выражать свои мысли
так, как должно для достижения своей цели. Она двоякая: или поучать, или убеждать. Отсюда возникли у нас, новейших народов,
красноречия церковное и судебное. Известно, что главные Достоинства речи суть: ясность для слушания, округленные периоды, счастливый выбор метафор и фигур, чистота, полнота и благозвучие. Но
должно признаться, что красноречие военное отличается весьма от
духовного и гражданского. В сих наблюдается тщательно строгая
правильность в расположении всех частей речи, чтобы действовать на
ум ученостию; военное же действует на сердце и воображение. Военный оратор предстоит своему воинству, в виду которого победа или
смерть. Его речь кратка и быстра, подобно пулям и ядрам, которые
нередко прекращают период в самом его начале. Тут красноречие и
действие вместе. Он говорит и поражает. Минуты драгоценны. Речь
его одушевляется временем местом и нечаянностью обстоятельств.
Не нужна тут чистота слога академика. Иногда самая оригинальная
Фукс Е.Б. О военном красноречии. – СПб., 1825. – С. 3-5, 6-9, 33-40, 44.
114
неправильность в выражении, отпечатывающая смятение войны, бывает полезна. Там одно слово – Бог, отечество, слава или честь – собирает всех под одно знамя и сливает в одну душу. Нужно вообще,
чтобы мысли, выбор выражений были совершенно военные. Солдатам надобно говорить языком внятным, солдатским. Война зависит от
сил физических и нравственных. Первые подчинены искусному образованию военного начальства, но нравственные требуют совсем иного влияния. Солдат, чтобы сражаться с мужеством, не может руководим быть одною дисциплиною. Его должна подстрекать страсть, и
если ее в нем нет, то должно уметь ее в нем возродить. Разуму предлежит приводить в движение все силы армии, сей воинственной машины. <...>
Но никакой предводитель никогда не достигнет своего намерения
красноречием, если сам он не украшается личными, войску известными, качествами. Необходимо, чтобы он имел любовь и доверенность к себе войска, которые приобретаются благочестием, нравственностью, долговременною, с нижних чинов уже лаврами увенчанною, службою, опытностью, бесстрашием, храбростью,
бескорыстием, беспристрастием в наградах, правосудием, присутствием духа, простотою солдатской жизни и другими воинскими добродетелями. <...>
У греков и римлян народное воспитание, умоначертание и образ
правления способствовали ораторству. В Греции аттическое красноречие давало законы, владычествовало над народом своевольным и
предписывало мир и войну. Демосфен спасает витийством отечество
от оков Филиппа. Победа его на поприще состязания над знаменитым
оратором Эсхином приобретает ему венец от всей стекшейся, по словам Цицерона, в Афины Греции. Красноречие Перикла провозглашается, по свидетельству Плутарха, Олимпийским, потому что оно уподоблялось грому Юпитера, а правление его веком Перикла. Гордая,
доблественная Спарта учит сынов своих воинственному красноречию: дорожит словами, но не мыслями и делами. Погибающий от несметного ополчения Ксеркса Леонид в Термопилах не отдает требуемого у него неприятелем оружия. Слова его: «Приди и возьми сам!».
Когда его устрашают, что стрелы персов затмят солнце, ответ спартанца: «Тем лучше; мы будем сражаться в тени». Образец подобного
лаконического красноречия видим мы в Риме. Камилл из заточения
летит спасать неблагодарное отечество к Капитолию, осажденную
Бренном, где взвешивается уже злато на искупление мира. Он разби-
115
вает галлов и восклицает: «Не златом, а железом должны римляне
обретать свое отечество. Они вступают в переговоры только с побежденными, а не с победителями».
В наши времена, когда публичное красноречие ограничивается
одними проповедями и государственный человек никогда не имеет
случая говорить многочисленному народу или военачальник войску,
чтобы живым словом наклонять и одушевлять к известной цели, в
наши времена красноречие сие не существует в том виде. Мы имеем,
а особливо со времени изобретения книгопечатания, много писателей, но не ораторов. Мы имеем способность написать то, что думаем,
но не сказать.
<...> Раскрывая летописи России, мы встречаем повсюду знаменитые события, блистающие редкими образцами военного красноречия.
И в отдаленной древности показывают племена славянские, что возвышенный воинственный дух был отличительным их характером и
приобретал им уважение всех народов. Перед сражением с греками
Святослав сказал своим воинам следующую речь: Уже нам не камо
ся дети: волею и неволею стати противу, да не посрамим земли Русския, но ляжем костьми ту; мертвыи бо срама не имут. Аще ли побегнем, срам имам; не имам убежати, но станем крепко; аз же пред
вами пойду. Аще моя ляжет, то промышляйте о себе. И реша вои...
«Иде же глава твоя, ту и свои главы сложим».
Не будем проникать далее в мрачную древних веков мглу, покрывавшую колыбели всех народов. Можно ли отыскивать извивающиеся в подземных глубинах корни величественного того древа, которое
осеняет ныне всю Европу? <...>
<...> Полтавская победа положила основание славе и величию
Российской Европейской державы. Екатерина Вторая, поборствуя
Петру Первому, соделалась и сама первою и великою. Она знала тайну воспламенять ум и сердце и сотворяла великих мужей. Вверив меч
на защиту Отечества Румянцеву, она ожидала известий о победах. Но
когда он ей пишет, что турки втрое его многочисленнее,— то она ответствует ему: «Римляне никогда не спрашивали о числе врагов; но
где они, дабы их поразить», и строки сии сделали Задунайского героем Катульским.
<...> Говоря здесь о военном российском красноречии, можно ли
не говорить о том Рымникском-Италийском, который был всегда
непобедим и прославил себя сколько победами, столько всякого рода
воинственным витийством. Иногда с простотою солдатского сердца
116
наставлял он воинов и говорил: «Солдату надлежит быть здорову,
храбру, тверду, решиму, справедливу, благочестиву». Иногда кричал
он вслед идущим атаковать: «Вали на месте! Гони, коли, остальным
давай пощаду! Грех напрасно убивать: они такие же люди... Кто
остался жив, тому честь и слава!» <...>
<...> В сражении под Кремсом, когда колонна наша по неприбытию вспоможения должна была отступить от гораздо многочисленнейшего французского войска, генерал Милорадович, увидя невозможность остановить бегство солдат, тотчас нашелся и воскрикнул:
«Хорошо, бегите, вот до того возвышения!». Тут, собрав все войско
с подоспевшим подкреплением, поразил неприятеля жестоко.
В кратком обозрении сем видели мы, как речи и слова, кстати сказанные, действовали на ум и сердце воинов. Но теперь взору нашему
предстоит Отечественная война 1812 года. Какое обширнейшее поле
отверзается военному красноречию!
Несметные полчища всей почти Европы под предводительством
всеобладавшего Наполеона угрожали, казалось, России неминуемым
разрушением. Уже с берегов Вислы и Немана неслись громовые тучи,
которых мрак устрашал вечною ночию; в устах гордыни лютого завоевателя: «Россия увлечена неизбежным роком к своему падению». Но
знал ли он землю русскую? Знал ли ее сынов? <...>
117
Библиографический список
Анисимов Е. Время Петровских реформ. – Л., 1989.
Аннушкин В.И. История русской риторики: Хрестоматия. – М., 2002.
Граудина Л.К., Миськевич Г.И. Теория и практика русского красноречия. –
М., 1989.
Ключевский В.О. Исторические портреты. М., 1991.
Ключевский В.О. Сочинения в 9-ти томах. – М., 1989.
Костомаров Н.И. Петр Великий // Русская история в жизнеописаниях её
главнейших деятелей. Т. 3. – М., 1992.
Михальская А.К. Русский Сократ: Лекции по сравнительно-исторической
риторике: Учебное пособие для студентов гуманитарных факультетов. – М.:
Издательский центр «Academia», 1996.
Молчанов Н.Н. Дипломатия Петра Великого. – М., 1990.
Никольский Н. История русской церкви. М., 1983.
Предтеченский А.В. Очерки общественно-политической истории России в
первой четверти XIX в. – М., 1957.
Русская риторика: Хрестоматия / Авт.-сост. Л.К. Граудина. – М.: Просвеще-
ние: «Учеб. лит.», 1996.
Смирнов В. Феофан Прокопович. – М., 1994.
Хрестоматия по истории государства и права СССР. Дооктябрьский пери-
од. – М., 1990.
Хрестоматия по истории СССР с древнейших времен до 1861 года. – М.,
1987.
118
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]