Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Психолингвистические основы коммуникации. Учебное пособие
.pdf
destroyed by fire, – можно перевести только описательно); грамматиче-
ские (в английском языке определенный артикль в сочетании с существительным во множественном числе может обозначать название
племени индейцев (the Creecks = индейцы племени ручья); стилистические (примером может служить пассивный залог в английском языке,
который стилистически нейтрален, в отличие от страдательного залога
в русском языке, принадлежащего книжному
стилю).
К числу национально-специфических (лакунизированных) особенностей речи в отечественной психолингвистике относят следующие:
способ заполнения пауз, способ разложения слова при необходимости
его точно транслировать собеседнику («Фортуна» – Федор, Ольга, Роман, Тимофей, Ульяна, Николай, Александр – «Фортуна»), этикетные
характеристики актов общения, ролевые особенности общения и даже
номенклатуру текстовых стереотипов. Это так называемые
речевые
лакуны.
Основными признаками лакуны можно считать: непонятность, непривычность (экзотичность), чуждость (незнакомость). Процесс
раскрытия значения национально-специфического слова называется в
отечественной психолингвистике заполнением лакун. К числу способов заполнения лакун относятся следующие: толкование, перевод
морфологическим путем, дословный перевод, детальное комментирование (в частности в сносках и примечаниях). Выделяются
следующие
приемы компенсации лакун: сравнение, замена на более общее наименование (название романа может быть переведено не совсем точно с
языковой точки зрения («Игра в джин»), но более общее (“The Gin
Game”) и более понятное носителям культуры, для которых перевод
предназначен) [Белянин, 2016].
ВОПРОСЫ
1. Что относится к материальной культуре?
2. Что относится к духовной культуре?
3. Каким образом национальные особенности мышления и поведе-
ния фиксируются и отражаются в языке?
4. Как язык влияет на понимание мира?
5. В чем заключается проблема взаимодействия языка и культуры?
6. Как вы понимаете сущность гипотезы лингвистической относи-
тельности?
91
ЗАДАЧИ
1) В учебном пособии по психолингвистике Р. М. Фрумкиной приводится описание исследования ассоциативных связей слова «сыр»
в разных культурах [Фрумкина, 2003]. Прочтите отрывок и объясните
различия вызываемых данным словом ассоциаций.
«Приведем в качестве примера три самые частые ассоциации на
сему «Сыр». Я говорю именно о семе, а не о слове, поскольку
в разных
языках «сыр», как выясняется на материале ассоциаций, – это концепт,
соответствующий разным пищевым продуктам.
Итак, русское слово «сыр» в качестве трех самых частых ассоциаций порождает ответы: голландский, вкусный и желтый (оба ответа
с равной частотой), а также масло. Болгарское слово «сирене» порождает ассоциации овче, бяло и солено (
т. е. овца, белый и соленый).
Английское «cheese» приносит свои сюрпризы – ассоциируется с крекерами, мышами и хлебом. Любопытны ответы французов: на слово
fromage – самые частые ответы – blanc, gruyère и camembert…
Интерпретацию ответов носителей немецкого языка предоставляю
читателю: здесь самые частые ассоциации – это Butter (масло), Brot
(хлеб) и Milch (молоко)».
2) Р. М. Фрумкина описывает «наивную картину мира
цвета»
в русском языке следующим образом: «В русском языке картина мира
цвета включает «семь цветов радуги», а также розовый, коричневый и
так называемые ахроматические цвета – черный, белый и серый. Эти
цвета носители русского языка считают «основными» [Фрумкина,
2003: 193].
Опишите «наивную картину» мира цвета в известных вам языках.
Каким образом национальные особенности
отражаются в языке?
3) В практикуме по межкультурной коммуникации авторы
Е. Б. Гришаева, Р. А. Свиридон приводят следующие ситуации «неудачного» межкультурного взаимодействия [Гришаева, 2008: 77–78].
Прочтите и проанализируйте причины неудавшегося взаимодействия,
обсудите в группе. Какие культурные факторы повлияли на речевое
поведение?
1. Two men meet on a plane from Tokyo to Hong Kong. Chu Honfai is
a Hong Kong exporter who is returning from a business trip to Japan.
Andrew Richardson is an American buyer on his first business trip to Hong
92
Kong. It is a convenient meeting for them, because Mr. Chu's company sells
some of the same products that Mr. Richardson has come to Hong Kong to
buy. After a short conversation, they introduce themselves to each other.
Mr. Richardson: By the way, I'm Andrew Richardson. My friends call
me Andy. This is my business card.
Mr Chu: I 'm David Chu. Pleased to meet you, Mr Richardson. This is
my card.
Mr Richardson: No, no. Call me Andy. I think we'll be doing a lot of
business together.
Mr Chu: Yes, I hope so.
Mr Richardson: (reading Mr Chu's card) Chu, Honfai. Honfai, I'll give
you a call tomorrow, as soon as I get settled at my hotel.
Mr Chu: (smiling) Yes, I'll expect your call.
2. Researchers looking into intercultural communication asked an Italian
and a Japanese businessman to find our particular information from each
other. They interviewed them separately after the conversation. The Italian
said, “He seemed like a nice enough guy. But he never really said anything”. The Japanese said, “He was very friendly, but he never gave me
a chance to speak”.
4) Проанализируйте следующий отрывок из книги Ричарда Льюиса
и ответьте на вопросы. О чем идет речь? Как слова отражают культуру
говорящего?
1. Truth. The concepts are shining and clear; our notions of them are
different. The German notion is that truth, absolute honest truth, even if
somewhat unpalatable, will allow participants to achieve a successful outcome to a business meeting. “Die Wahrheit ist die Wahrheit”, say the Germans. Not so, the Chinese would argue – there is no absolute truth. These
two conflicting views may both be correct. Many Americans, Norwegians
and Finns would agree with the Germans; most Asians and many Italians
would agree with the Chinese. In Germany, Sweden and Finland, where
people are generally concerned about what the neighbors think, the drive
toward conformity imposes checks and constraints on a person’s ability to
refashion veracity. The French, Italians and other Latins are not famous for
their candor, which might interfere with the smooth social intercourse they
are so fond of. In Japan, where no one must face exposure, be confronted or
lose face, truth is a dangerous concept. In Asia, Africa and South America,
strict adherence to the truth would destroy the harmony of the relationships
93
between individuals, companies and entire segments of society. Only in
Australia is a spade called a spade continent wide, and even there truth often
occasions dismay and leads to fistfights.
2. “Give me some examples of different green-words”, I said to my Zulu
friend.
He picked up a leaf. “What color is this?” – he asked.
“Green”, – I replied.
The sun was shining. He waited until a cloud intervened. “What color is
the leaf now?” – he asked.
“Green”, I answered, already sensing my inadequacy. “It isn’t the same
green, is it?”.
“No, it isn’t”.
“We have a different word in Zulu”. He dipped the leaf in water and
held it out again. “Has the color changed?”
“Yes”.
“In Zulu we have a word for green shining wet”.
The sun came out again and I needed another word (leaf-green-wet-
butwith-sunshine-on-it!).
My friend retreated 20 yards and showed me the leaf. “Has the color
changed again?”
“Yes”, I yelled.
“We have another word”, – he said with a smile.
He went on to indicate how different Zulu greens would deal with tree
leaves, bush leaves, leaves vibrating in the wind, river greens, pool greens,
tree trunk greens, crocodile greens… He got to 39 without even raising a
sweat [Lewis, 2006: 5–9].
94
ПРИКЛАДНАЯ ПСИХОЛИНГВИСТИКА
Краткое изложение лекционного материала
1. Судебная психолингвистика.
2. Нейролингвистическое программирование.
1. Судебная психолингвистика
В своем прикладном аспекте психолингвистика может быть связана практически со всеми прикладными областями психологии: с педагогической и медицинской психологией, патопсихологией, нейропсихологией, психиатрией и коррекционной педагогикой (дефектологией),
инженерной, космической и военной психологией, психологией труда,
судебной и юридической психологией, наконец, с политической психологией и психологией массовой коммуникации, психологией рекла
мы и пропаганды.
Одной из значимых прикладных областей, где используется или
может использоваться психолингвистика, – это судебная психология.
Судебная психолингвистика занимается анализом не столько особенностей языкового сообщения, сколько языковой (и речевой) личности, которая стоит за текстом.
Можно выделить несколько сфер применения судебной психолингвистики: речевое взаимодействие во время допроса,
ских показаний, определение истинности (или ложности) высказывания, идентификация личности по речи [Белянин, 2016].
Одним из разделов судебной психологии является психология допро-
са показаний. Для судебного психолога важны следующие моменты:
1) как зафиксировать показания;
2) какие тактики допроса и методы воздействия на допрашиваемого
допустимы;
3) как диагностировать заведомо ложные показания.
Если
мы запишем обыденную, разговорную речь или обычный
телефонный разговор на магнитофонную ленту, а затем точно воспро-
анализ свидетель-
-
95
изведем эту запись на бумаге, окажется, что запись будет совсем не
похожа на привычный нам литературный текст документа, газеты,
книги. В аналогичном положении находится следователь, регистрирующий показания потерпевшего, свидетеля или подследственного,
поскольку речь говорящего отличается некоторыми особенностями:
1) она неорганизованна, т. е. свидетель (будем в дальнейшем гово-
рить только о
свидетельских показаниях), несмотря на все возможные
попытки следователя ввести его в русло последовательного изложения,
обычно обивается, уходит в сторону, говорит избыточные (с точки
зрения следователя) вещи;
2) она в лингвистическом отношении крайне далека от литератур-
ной речи и приближается по типу к бытовой разговорной речи;
3) она характеризуется повышенной значимостью
интонации и ло-
гического ударения;
4) речь свидетеля, дающего показания, содержит большое количе-
ство информации, идущей по неязыковым каналам. Здесь следует указать в первую очередь на мимику и жесты: а) мимика и жестикуляция
относятся к определенному слову или словосочетанию и сопровождают это слово; б) жестикулируя поясняет, о ком идет
речь, когда в речи
употреблено местоимение.
Из сказанного ясно, какое серьезное внимание должен уделять следователь правильной интерпретации речи и адекватной по смыслу
записи показаний.
Во-первых, целесообразно сделать речь свидетеля и вообще допрашиваемого возможно менее эмоциональной, создать ему максимально
спокойную и комфортную психологическую обстановку.
Во-вторых, в тех
случаях, когда в речи допрашиваемого имеются
интонационные выделения, правильное понимание которых существенно для смысла, следует переспросить его и добиться, чтобы он
выразил ту же мысль словесными средствами.
В-третьих, следователь не может полагаться на то, что он адекватно воспринял жест допрашиваемого. Помимо крайней неопределенности значения жеста он бывает
часто и просто двусмыслен или даже
многозначен [Леонтьев, 1977].
Речевое воздействие, по мнению А. А. Леонтьева, может быть трех
видов в зависимости от специфики психологического механизма такого воздействия, достигается это разными путями.
96
Во-первых, мы можем ввести новые значения в поле значений и таким способом произвести изменения в поле смыслов. Человек узнает
о каких-то вещах, о которых он раньше не знал, и это меняет его отношение к другим вещам.
Во-вторых, мы можем, не вводя новых значений, изменить поле
значений
реципиента, перестроив его, т. е. сообщив что-то такое, что
заставит реципиента по-новому взглянуть на взаимоотношения лиц,
предметов и явлений (что, в свою очередь, должно отразиться в изменении его поля смыслов).
В-третьих, мы можем воздействовать непосредственно на поле
смыслов, не сообщая реципиенту вообще ничего нового для него,
но
лишь соответствующим образом расставив акценты, сосредоточив его
внимание на каких-то его полуосознанных эмоциях и т. д.
Воздействие со стороны коммуникатора можно охарактеризовать
как информирование, убеждение или внушение [Леонтьев, 1977].
Особую проблему для судебной психолингвистики представляет
проблема лжи и обмана. Как показывают эксперименты и наблюдения,
речь человека, пытающегося исказить реальное состояние
дел или ввести кого-нибудь в заблуждение, отличается от речи человека, говорящего правду.
Рассказывая вымышленную историю, человек описывает то, что
ему хорошо известно, с чем он часто сталкивается в жизни. Он описывает как существующую такую ситуацию, которую он действительно
видел, при описании которой трудно ошибиться. Повествование получается «гладким» и потому, что отсутствуют возвраты к предыдущим
фактам, о которых человек забыл рассказать (что часто бывает в норме). Из-за того, что вымышленная ситуация известна испытуемому
очень хорошо, детали при описании оказываются очень мелкими
и специфическими, часто известными только самому рассказчику.
При описании вымышленной ситуации нет вводных слов
с оттенком предположения и неуверенности, потому что, опять-таки, описываемая ситуация испытуемому известна. В вымышленных текстах
гораздо больше элементов, связанных с логической обработкой информации, в отличие от правдивых текстов, где преобладают модальные слова, обозначающие возможность. Референтные индексы в вымышленных текстах встречаются чаще, чем обычно. Неопределенные
местоимения встречаются чаще в вымышленных текстах, чем в правдивых. В правдивых текстах больше лексики, относящейся к кинесте-
97
тике и к визуальному каналу восприятия действительности. При описании вымышленной ситуации больше динамики, чем при описании
реальной ситуации. Объем речевой продукции при лжи меньше. Речь
медленнее, в ней больше оговорок.
Распознавание лживого высказывания требует внимания не только
к голосовым характеристикам речи, но и к жестам и мимике говорящего. В
частности, считающееся честным смотрение в глаза собеседника
характерно скорее для обманывающего, чем для говорящего правду.
А именно тот, кто обманывает, сохраняет более длительный контакт
глаз со слушателем, чем тот, кто говорит правду. Положение тела обманывающего зажатое и напряженное [Белянин, 2016].
Одним из современных средств распознавания лжи является поли-
граф, или
детектор лжи (lie detector, или, что более корректно, детектор
правды – truth detector). Характерно, что в основу конструирования
полиграфа легли именно исследования в области психолингвистики.
Одним из пионеров этого направления был известный советский
психолог А. Р. Лурия. Его «метод сопряженной моторики», предложенный для исследования «вторичных аффектов», т. е. следов тех аффективных состояний, которые имели
место в момент воздействия
криминогенной (противоправной) ситуации на данное лицо. Суть этого
подхода состоит в предположении, что при подаче криминогенного
раздражителя, например слова, значение которого прямо связано
с криминогенной ситуацией, в которой находилось ранее исследуемое
лицо, физиологические сдвиги (регистрируемые по вегетативным показателям) укажут на участие данного лица в криминогенной
ситуации. Сопоставляя эти реакции с тем ответом, который дает это лицо на
вопрос об участии в данной ситуации, делается вывод об истинности
или ложности ответа [Лурия, 1928].
Современный детектор лжи представляет собой аппаратурный
комплекс, служащий для объективной регистрации физиологических
показателей. К ним относятся: КГР (кардиограмма), ЭЭГ (электроэнцефалограмма), тремор (дрожание пальцев
рук), плетизмограмма
(графическая регистрация динамики кровенаполнения кровеносных
сосудов), пульс, кровяное давление, глубина дыхания, потовыделение
и др. Эти показатели используются в целях анализа эмоциональных
ответов на стимулы, предъявляемые во время беседы или допроса [Белянин, 2016].
98
Судебная психолингвистика может также помочь в решении проблемы идентификации личности по речи. С другой стороны, такие
исследования могут дать материал для выявления тех качеств личности (личностных качеств), которые так или иначе находят свое выражение в письменном тексте.
Первое направление исследований – это идентификационные исследования письменной речи, вторые – неидентификационные
.
Исследования рукописных текстов в судебно-следственных целях
характеризуются большим разнообразием «направлений», «школ»,
«этапов». Начальным этапом в развитии экспертизы письма следует
считать каллиграфию. Автором графометрического метода являлся
французский исследователь-эксперт Э. Локар [Локар, 1941]. Далее
А. Бертильон предложил систему распознавания личности по почерку.
Система состояла в разработке некоторого небольшого числа признаков
конституционального типа человека, позволяющих использовать
количественные характеристики с целью идентификации личности.
Однако в графометрии абсолютизировались процедуры измерения
графики письма, при этом качественная сторона вопроса идентификации исключалась из рассмотрения, и вся ответственность за выводы
экспертизы переносилась на статистику.
В графологии была сделана попытка связать графику письма с не-
которыми психическими
отклонениями личности пишущего [Леонть-
ев, 1977].
Графология (от греч. grapho – пишу, черчу, рисую и logos – учение)
как набор некоторых практических представлений о почерке и одновременно исследование почерка с точки зрения отражения в нем индивидуально-психических особенностей пишущего. Если графология –
это скорее область околонаучного анализа, то почерковедческий гра-
фологический анализ (или почерковедческая графологическая
экспер-
тиза) – это научный анализ индивидуальных особенностей почерка
с целью идентификации текстов (подписей, надписей) или с целью
исследования психических состояний, так или иначе отраженных
в рукописном тексте [Белянин, 2016].
В экспертизе авторства текстов также используются методы анализа формальных характеристик письменной речи. Эти характеристики представляют собой показатели частоты встречаемости тех
или
иных единиц речи в исследуемом тексте. Лингвистическая природа,
количество и уровень организации формальных характеристик могут
быть самыми различными. К их числу относятся, например: характе-
99
ристики лексического богатства текстов, выражающиеся через показа-
у
яр
у
у
я
у
тели отношений различных слов ко всем славам данного текста; относительная распространенность различных частей речи в данном тексте;
средняя длина предложений и пр. Что же касается количества используемых при атрибуции формальных характеристик, то и здесь диапазон достаточно широкий. Так, некоторые исследователи выделяют
до
63 формальных характеристик: от сравнительно простых (относитель-
ное число знаменательных слов в тексте) до достаточно сложных (частотность определенных грамматических конструкций в тексте) [Леонтьев и др., 1977].
2. Нейролингвистическое программирование
Возникнув в 1972 г. в Калифорнии (США), нейролингвистическое
программирование (Neuro-Linguistic Programming) быстро завоевало
популярность как более или менее доступный набор явно указанных
навыков и техник речевого и неречевого взаимодействия. Несмотря на
критику этого направления (к примеру, А. А. Брудный считает это поппсихологией, другие – психологической причудой), оно сохраняет свои
позиции в околонаучной сфере и
Полагая, что среди людей есть визуалы, аудиалы, кинестетики
и логики, нейролингвистическое программирование предлагает своего
рода словари, которые следует использовать для лучшего взаимопонимания с людьми разных типов.
Визуальный Аудиальный Кинестетический Дигитальный
видеть говорить чувствовать, ощу-
смутно видеть
ть вопроса
с
быть в фокусе звучать занимать особое
видный громкий ощутимый серьезный
ко громко легко важно
недальновидный безмолвный тупой неразумный
заметить
затуманить заговорить заболтать непонятный
прозрачный, четкий
сновидение предсказание предчувствие
прислушиваться
к голосу разума
слышать ощутить осознать
гармоничный удобоваримый,
поныне [Брудный, 2005].
понимать
щать
схватывать суть
проблемы
место
пный
дост
понимать
иметь значение
понятный
гадывание
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]