Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Противодействие религиозному экстремизму в молодежной среде уголовно-правовой и криминологический аспекты. Учебное пособие

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 45 / 135 6 7 8 9 10 11 12 13 > Следующая >>>

сте происшествия, воспринимают его как сторонника радикального религиоз-

ного течения.

Желание наступления общественно опасных последствий традиционно рассматривается в составах преступлений, совершаемых с прямым умыслом, тождественно желанию совершить общественно опасные действия. Как представляется при совершении преступлений, связанных с проявлениями ради-

кальной религиозной идеологии, умыслом виновного охватывается, во-первых, намерение публично позиционировать себя как лицо, разделяющее эти идеи, а во-вторых, намерение способствовать их распространению. При совершении

насильственных преступлений экстремистской направленности по мотивам религиозной ненависти и вражды виновный желает наступления тех последствий,

которые связаны с причинением вреда здоровью или жизни потерпевшего.

Исходя из изложенного, волевой элемент умысла в преступлениях экстремистской направленности может быть определен как желание ее пропаганды и утверждения среди неограниченного круга лиц, а равно как желание наступления конкретных общественно опасных последствий, находящихся в причин-

ной связи с применением насилия.

Среди конструктивных признаков составов преступлений экстремистской

направленности должны быть названы мотив и цель. При отсутствии этого преступные деяния не получают характеристики как такие проявления и могут квалифицироваться иначе (как насильственное посягательство на жизнь или

здоровье, возбуждение ненависти или вражды и др.).

Мотив определяется в теории уголовного права как внутреннее побуждение, влияющее на формирование решимости совершить преступление1, или как обоснование лицом выбора противоправного способа поведения2. При этом ка-

тегории «ненависть» и «вражда» определяются во многом тождественно, но

с акцентом на совершении в последнем случае конкретных деструктивных действий

. Использование в п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ признаков идеологической,

политической, национальной, расовой или религиозной направленности либо

признака негативного отношения к какой-либо социальной группе характеризует и экстремистскую деятельность в целом, и ту ее часть, которая связана с проявлениями радикальной религиозной идеологии.

Кондюров С.В. Мотивы и цели преступления: понятие, классификация и ее уголовно-правовое значе-

ние // Вестник магистратуры. 2019. № 1–1. С. 81–83.

Кривоносова Л.А. Мотив преступлений: понятие, классификация и уголовно-правовое значение // Ин-

новации. Наука. Образование. 2021. № 26. С. 641–645.

Севостьянов Р.А. К вопросу о толковании оценочных категорий «ненависть», «вражда» и «человече-

ское достоинство», закрепленных в статье 282 Уголовного кодекса РФ // Matters of Russian and International

Law. 2022. № 12. С. 725–728.

Так, разделяя радикальные религиозные идеи и будучи их адептом, субъект может ненавидеть представителей определенных религий, лиц, придержи-

вающихся определенного вероисповедания. Одновременно чувство ненависти

у него могут вызывать как лица, не согласные с основными положениями ради-

кальной религиозной идеологии, так и принадлежащие к иным конфессиям.

В ряде случаев ненависть может быть обращена в отношении определенной социальной группы (сексуальные меньшинства, лица, ведущие асоциальный образ жизни). На почве религиозной вражды субъект может совершить

преступления по любому из приведенных критериев выбора жертвы.

Как правило, о связи совершенного общеуголовного преступления с мотивом религиозной ненависти или вражды может свидетельствовать использование виновным жестов, к примеру поднятый вверх указательный палец подчеркивает приверженность ваххабита единобожию.

По изученным уголовным делам связь содеянного с проявлениями ради-

кальной религиозной идеологии устанавливалась в совокупности с объективно

установленными обстоятельствами (показания обвиняемых о наличии симпатии к радикальным религиозным течениям, факт изъятия у них экстремистских

материалов религиозного содержания, мониторинг их страниц в социальных сетях с анализом имеющегося в свободном доступе контента). При этом 71,2 %

осужденных давали утвердительный ответ на вопрос о том, разделяют ли они

радикальную религиозную идеологию, либо о том, состоят ли они в нефор-

мальных объединениях религиозной направленности. Для половины из них

принадлежность к религиозному объединению мотивировалась искаженными представлениями о враждебности российского государства к представителям иных религий (как правило, это представители ислама), униженном положении трудовых мигрантов в России. Около 15 % виновных дали показания о том, что

в момент совершения преступлений одобрительно относились к радикальной

религиозной идеологии и соответствующим религиозным движениям. Примерно 5 % заявили о том, что их привлекали принадлежность к сообществу единомышленников, использование конспиративных приемов.

При этом отсутствие специфического мотива не исключает квалификации

преступления по соответствующей статье Особенной части уголовного закона,

предусматривающей ответственность за преступления экстремистской направ-

ленности.

Целью преступления в теории уголовного права признается мысленный образ желаемого результата1. Преступления, связанные с проявлениями ради-

Черепенников Р.В. Цели преступного деяния и их уголовно-правовое значение: дис. … канд. юрид.

наук. М., 2011. С. 7.

кальной религиозной идеологии, могут характеризоваться наличием более или менее выраженной цели, установить которую не всегда представляется воз-

можным.

Так, при совершении преступлений, состоящих в утверждении анализируемой идеологии и ее распространении, целью становится потенциальное увеличение количества сторонников радикального религиозного течения. Но четкого представления о достижении этого результата виновный не имеет. Цель

создания экстремистских сообществ и других подобных преступлений — фор-

мирование условий для последующего совершения преступлений экстремист-

ской направленности. При этом радикальные религиозные взгляды и приверженность к ним могут быть положены в основу отбора членов преступной группы.

В свою очередь, цель преступлений экстремистской направленности, состоящих в нападениях на граждан, хулиганстве, вандализме, определяется через те установки, которые характерны для названных составов преступлений. При этом следует согласиться, что наличие цели не только влияет на формирование

волевого элемента умысла, но и обосновывает промежуточный и конечный результат общественно опасной деятельности применительно к материальным составам преступлений экстремистской направленности.

По изученным уголовным делам судами особо отмечалась цель дискреди-

тации представителей определенных этнических групп населения по признаку

отношения к религии1, формирования у неограниченного круга лиц побужде-

ния совершить насильственные действия на почве ненависти или вражды по

религиозным мотивам

Цели и мотивы преступлений экстремистской направленности дополняют

характеристику прямого умысла конкретных составов. В особенности это отно-

сится к преступлениям с формальным составом, в которых, как было отмечено выше, цель и мотив способствуют отграничению преступных от непреступных деяний.

Особая общественная опасность проявлений радикальной религиозной

идеологии состоит в том, что в каждом случае совершения преступления ви-

новный действует, осознавая ее утверждение и распространение среди неограниченного круга лиц. Из этого следует, что особенностью субъективной сторо-

ны преступлений экстремистской направленности выступает манипулятивное

Дело № 33-5982/2015 / Архив Ростовского областного суда. URL: https://sudact.ru/regular/doc/

S8F2bF2oMb5K/?ysclid=lom15qwm3s178764488 (дата обращения: 13.10.2023).

Дело № 1-82/2020 / Архив Теучежского районного суда Республики Адыгея. URL: https://

судебныерешения.рф/52113520?ysclid=lom1h47b1m59310428 (дата обращения: 13.10.2023).

воздействие на социум, сопряженное с отрицанием элементов толерантности и принципов достижения гражданского мира и согласия. При этом виновным могут использоваться как классические постулаты радикальной религиозной идеологии, так и ее модернизированные формы, замаскированные ложными

представлениями о патриотизме.

Изложенное в параграфе позволяет сделать следующие выводы:

1. Характерными чертами субъекта преступлений экстремистской направленности, совершаемых по мотивам религиозной ненависти или вражды, выступают наличие жестких межличностных установок, готовность к примене-

нию насилия, радикальные настроения, продиктованные ложными представле-

ниями о религиозном превосходстве, сопряженные с убеждением в правильно-

сти совершения агрессивных действий или возбуждения ненависти по отноше-

нию к представителям иного вероисповедования.

2. Субъективная сторона преступлений экстремистской направленности

характеризуется прямым умыслом, наличием мотива ненависти или вражды по отношению к лицам, не разделяющим требуемые религиозные убеждения. Цели названных преступлений варьируются от дискредитации представителей этих групп населения, унижения их достоинства до одобрения их физического

уничтожения.

3. Действующий уголовный закон, задачей которого является противо-

действие проявлениям радикальной религиозной идеологии, не способствует ее

решению, поскольку отсутствует правовое определение законодательно за-

крепленных мотивов преступной деятельности, а также признаков отграниче-

ния от аналогичных деяний, лишенных идеологической мотивации.

ГЛАВА 2.

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ РАДИКАЛЬНОЙ

РЕЛИГИОЗНОЙ ИДЕОЛОГИИ В МОЛОДЕЖНОЙ СРЕДЕ:

КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

2.1. ОБЩЕПРАВОВЫЕ МЕРЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ

РАДИКАЛЬНОЙ РЕЛИГИОЗНОЙ ИДЕОЛОГИИ В МОЛОДЕЖНОЙ СРЕДЕ

Противодействие преступлениям экстремистской направленности высту-

пает одним из важнейших направлений поддержания гражданского согласия в обществе

. Данное положение уточняется в ст. 5 Указа Президента РФ от

29.05.2020 № 344 «Об утверждении Стратегии противодействия экстремизму в

Российской Федерации до 2025 года»: «Экстремизм во всех его проявлениях

ведет к нарушению гражданского мира и согласия, основных прав и свобод человека и гражданина, подрывает государственную и общественную безопасность, создает реальную угрозу суверенитету, единству и территориальной целостности Российской Федерации, сохранению основ конституционного строя Российской Федерации, а также межнациональному (межэтническому) и межконфессиональному единению, политической и социальной стабильности»

Таким образом, в долгосрочной перспективе совершенствование норма-

тивного правового регулирования противодействия экстремизму государством

признается одним из основных направлений развития федерального законодательства. При этом нельзя согласиться с отдельными авторами, предлагающими ужесточить ответственность за экстремизм. В частности, с предложением С.А. Шелеповой о криминализации деяний административного характера, предусмотренных в ст. 20.29 КоАП РФ3. Как нами было отмечено выше, законодатель пошел по иному пути — в 2018 году изменил редакцию ч. 1 ст. 282 УК РФ, сформулировав ее по типу нормы с административной преюдицией.

Конституционное положение о признании идеологического многообразия не распространяется на публичные действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, от-

ношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе.

Комплексный план противодействия идеологии терроризма в Российской Федерации на 2019–2023 годы (утв. Президентом РФ 28.12.2018 № Пр-2665) // НАК. Официальный сайт. URL: http://nac.gov.ru/terrorizmunet/kompleksnyy-plan-protivodeystviya-ideologii-terrorizma-v.html (дата обращения: 02.10.2023).

Собрание законодательства РФ. 2020. № 22. Ст. 3475.

Шелепова С.А. Вопросы совершенствования законодательства в области противодействия экстремиз- му в Российской Федерации // Социально-политические науки. 2018. № 1. С. 107–111.

Такой запрет основан на положениях ч. 5 ст. 13 Конституции РФ, в кото-

рой сформулирован запрет создания и деятельности общественных объедине-

ний, цели или действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, раз-

жигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, законодательство исходит из необходимости не допустить проявления фашизма (как частного проявления экстремизма) в любой форме1. При этом запрет публичного демонстрирования и пропаганды нацистской символики или атрибутики, сходной с нацистской до степени смешения, рассматривается Конституционным Судом РФ в качестве меры, направленной на противодействие экстремизму

Иными словами, в правовых позициях органа конституционного контроля установление законодательного запрета и обеспечение его исполнения посред-

ством мер административной и уголовной ответственности получили судебное обоснование.

Анализируя сложившиеся исследовательские подходы к определению основ государственной политики в сфере противодействия экстремизму в любых

его проявлениях, следует отметить, что они построены на конституционной основе. Однако среди теоретиков по вопросу реализации законодателем консти-

туционных предписаний в отраслевом законодательстве мнения расходятся. В

данном контексте одни авторы полагают, что вышеупомянутый конституционный запрет в отношении распространения идеологии экстремизма должен распространяться (найти свое отражение) во всех отраслях отечественного права3. Хотя в целом они и признают ведущую роль в этом процессе административноправовых и уголовно-правовых средствами предупреждения. При этом регулятивным отраслям права они отводят вспомогательную роль, которая сводится к

установлению правил (процедур) реализации конституционных прав и свобод

граждан.

Определение Конституционного Суда РФ от 23.10.2014 № 2480 О об отказе в принятии к рассмотре-

нию жалобы гражданина Мурашова Владимира Алексеевича на нарушение его конституционных прав статьей 6 Федерального закона «Об увековечении победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов», статьей 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» и статьей 20.3 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях. URL: https://pravoiekonomiya.ru/docs/

decision/KSRFDecision276597.pdf (дата обращения: 23.09.2023).

Определение Конституционного Суда РФ от 17.02.2015 № 347-О об отказе в принятии к рассмотрению

жалобы гражданина Синицына Михаила Владимировича на нарушение его конституционных прав положениями пункта 1 статьи 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности». URL:

https://legalacts.ru/doc/opredelenie-konstitutsionnogo-suda-rf-ot -17022015-n-347-o-ob/ (дата обращения: 23.09.2023).

Тамаев Р.С. Уголовно-правовое и криминологическое обеспечение противодействия экстремизму. М.:

ЮНИТИ-ДАНА, 2008. С. 5–7.

Второй подход основан на том, что только положения охранительных отраслей права создают барьер для экстремистской деятельности

. Анализируя

данную точку зрения, следует констатировать — прямое конституционное ука-

зание о противодействии распространению радикальной религиозной идеоло-

гии в Конституции РФ отсутствует.

Третий подход правового регулирования реализации государственной политики в сфере противодействия экстремизму состоит в широком спектре право-

вого воздействия на негативные процессы в сфере реализации конституционных

прав и свобод граждан. Теоретики в этой связи выделяют наряду с охранительным спектром нормативно-правовых актов (УК РФ, КоАП РФ) специальные нормативные акты антиэкстремистской направленности федерального уровня (в частности, федеральные законы: от 19.05.1995 № 82-ФЗ (ред. от 24.07.2023)

«Об общественных объединениях»

, от 26.09.1997 № 125-ФЗ (ред. от 24.07.2023)

«О свободе совести и о религиозных объединениях»

, от 19.06.2004 № 54-ФЗ

(ред. от 05.12.2022) «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях»

), а также ведомственные нормативные акты5. При этом нельзя со-

гласиться с мнением данных авторов о ведущей роли международных актов в регулировании антиэкстремистской политики российского государства. По этому

поводу Конституционный Суд РФ сформировал правовую позицию, в соответствии с которой включение международных договоров в российскую правовую

систему для регулирования отношений, образующих предметы ведения федерального законодателя, в том числе касающихся прав и свобод человека и гражданина, и тем самым замещение в соответствующей части внутригосударственного

законодательного регулирования требуют решения Федерального Собрания6.

В противном случае правовое регулирование противодействия преступлениям экстремистской направленности посредством норм международного права будет находиться за рамками принципа законности, определенного ст. 15 Конституции РФ и ст. 3 УК РФ.

Чуганов Е.Г. Экстремизм: проблемы уголовной политики // Экстремизм и другие криминальные явле-

ния. М.: Рос. криминол. ассоциация, 2008. С. 5–11.

Собрание законодательства РФ. 1995. № 21. Ст. 1930.

Собрание законодательства РФ. 1997. № 39. Ст. 4465.

Собрание законодательства РФ. 2004. № 25. Ст. 2485.

Востриков П.П., Петрянин А.В. Концептуальные особенности государственной политики противо-

действия экстремизму (теоретико-правовые аспекты) // Власть. 2014. № 3. С. 101–106; Хоменко С.М. Правовые основы противодействия экстремизму в России / Актуальные проблемы противодействия экстремизму и терроризму на современном этапе: сб. науч. ст. II Всероссийской научно-практической конференции с международным участием. Новосибирск: Новосибирский военный ордена Жукова институт имени генерала армии И.К. Яковлева войск национальной гвардии Российской Федерации, 2023. С. 174–180.

Определение Конституционного Суда РФ от 24.12.2020 № 2867-О-Р «О разъяснении Постановления

Конституционного Суда Российской Федерации от 27 марта 2012 года № 8-П по делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 23 Федерального закона “О международных договорах Российской Федерации”» // Собрание законодательства РФ. 2021. № 1 (часть II). Ст. 291.

В сфере правового регулирования противодействия распространению радикальной религиозной идеологии непосредственно в молодежной среде заметную роль играет Федеральный закон от 30.12.2020 № 489-ФЗ «О молодеж-

ной политике в Российской Федерации»

. В частности, в п. «2» ч. 1 ст. 6 данно-

го Закона среди основных направлений молодежной политики названы

«обеспечение межнационального (межэтнического) и межконфессионального согласия в молодежной среде, профилактика и предупреждение проявлений

экстремизма в деятельности молодежных объединений».

Однако в развитие этого направления до настоящего времени не было принято нормативных предписаний, кроме расширения сферы применения

охранительных норм административного и уголовного законодательства.

Поэтому анализ общеправовых мер противодействия следует провести

как на основе доктринальных позиций, так и нормативных актов общего содержания, т. е. безотносительно к субъекту профилактического воздействия.

При изучении преступности как негативного явления, признающегося со-

циально-правовым феноменом, необходимо рассматривать природу ее возник-

новения и имплементации в общественные отношения. Ученые исходят из того, что правовая модель противодействия преступности основывается на приори-

тете законодательного регулирования, а социально-психологическая модель —

на взаимодействии индивида с окружающей средой

Феномен радикальной религиозной идеологии заключается в том, что, не-

смотря на осуждение ее принципов и практики их реализации международными

судебными органами, она до сегодняшнего дня остается востребованной, по-

скольку современное общество функционирует в условиях противоборства во

всех сферах своего существования.

Таким образом, развитие правовых основ противодействия проявлениям радикальной религиозной идеологии происходит в двух направлениях. Первое направлено в сторону создания правовых условий недопущения распространения радикальной религиозной идеологии среди молодежи, которая в силу своих психологических особенностей наиболее восприимчива к различным проявлениям радикальной идеологии, т. е. профилактика экстремизма общего характера. Для этого направления характерно рамочное правовое регулирование обще-

ственных социальных отношений экономического, политического, идеологиче-

ского и пр. содержания.

Собрание законодательства РФ. 2021. № 1 (часть I). Ст. 28.

Кондратюк С.В. Криминологическая характеристика и предупреждение занятия высшего положения

в преступной иерархии: дис. … канд. юрид. наук. Тольятти, 2022. С. 58.

Второе направление более конкретно-правовое, оно непосредственно связано с противодействием уже преступной деятельности экстремистской направленности лицами, стойко разделяющими такие идеологические взгляды и ведущими активную агитацию по рекрутированию в нее новых адептов. Это

направление характеризуется развитием административного и уголовного законодательства, в которое включаются различные общие и специальные нор-

мы ответственности за различные виды социально-дезориентирующего поведения, негативно влияющего на общество и государство.

Так, в федеральном законодательстве реализованы идеи противодействия легализации имущества, добытого преступным путем, экстремизму, террориз-

му, коррупции. При этом термин «противодействие» получил научное осмыс-

ление как комплексное сочетание мер борьбы (пресечения) и мер профилактики (предупреждения)1. Кроме того, обоснованным в данном контексте является

использование и термина «реагирование», подразумевающего сочетание зако-

нодательных, профилактических и правоприменительных средств

В отношении противодействия преступлениям в сфере экстремистской

деятельности комплекс общеправовых мер обусловлен конституционными положениями и предусмотрен ФЗ № 114, положениями административного и уго-

ловного законодательства. Совокупность правовых инструментов, получивших закрепление в этих источниках, можно назвать нормативным уровнем противо-

действия вышеназванным преступлениям.

Исходя из изложенного, можно утверждать — общеправовые меры про-

тиводействия преступлениям экстремистской направленности представляют

собой совокупность научно обоснованных и практически апробированных приемов правоохранительной деятельности, целью которых являются выявление,

пресечение и предупреждение общественно опасных деяний, совершаемых ли-

цами, активно исповедующими экстремистскую идеологию, т. е. распространяющими ее среди неограниченного круга лиц.

При этом можно выделить нормативный (законодательный) и подзаконный (ведомственный) уровни противодействия распространению радикальной

религиозной идеологии.

Для нормативного уровня характерно формирование общеправовых основ противодействия проявлениям экстремизма в федеральных законах, для

подзаконного — реализация их положений в ведомственных нормативных пра-

Симонова С.С. Теория и практика профилактики преступлений: учебное пособие. Волгоград: Изд-во

Волгоградского института управления — филиала РАНХиГС, 2022. С. 17–18.

Долгова А.И., Гуськов А.Я., Чуганов Е.Г. Проблемы правового регулирования борьбы с экстремизмом

и правоприменительной практики. М.: Изд-во Академии Ген. прокуратуры РФ, 2010. С. 96–135.

вовых актах, стратегических и программных документах, разработанных феде-

ральными органами государственной власти1 и органами исполнительной вла-

сти субъектов РФ. Среди последних в качестве примера следует отметить Рас-

поряжение Правительства Московской области от 14.12.2020 № 935-РП

«Об утверждении Плана мероприятий по реализации в 2020–2025 годах Стратегии противодействия экстремизму в Российской Федерации до 2025 года на территории Московской области»

Следует отметить, что вектора, объединяющего противодействие ради-

кальной религиозной идеологии и воспитательную работу с молодежью, до настоящего времени не выработано.

При этом противодействие преступлениям экстремистской направленно-

сти на нормативном уровне рассматривается как часть реагирования на экстремистскую деятельность. Об этом свидетельствует перечень видов экстремистской деятельности, установленный ст. 1 ФЗ № 114. В этой связи противодействие распространению радикальной религиозной идеологии осуществляется на

основе общих принципов, перечисленных в ст. 2 названного Закона. Законода-

тель отнес к ним:

а) законность;

б) гласность;

в) приоритет обеспечения безопасности Российской Федерации;

г) приоритет мер, направленных на предупреждение экстремистской дея-

тельности;

д) сотрудничество государства с общественными и религиозными объ-

единениями, иными организациями, гражданами в противодействии экстре-

мистской деятельности;

е) неотвратимость наказания за осуществление экстремистской деятельности.

При этом если законность традиционно рассматривается в качестве общеправового принципа

и не вызывает сомнения как отраслевой принцип ука-

занной деятельности, то принцип гласности в данном случае критикуется прак-

К примеру, Постановление Правительства РФ от 06.08.2015 № 804 (ред. от 01.11.2022) «Об утверждении

Правил определения перечня организаций и физических лиц, в отношении которых имеются сведения об их причастности к экстремистской деятельности или терроризму, и доведения этого перечня до сведения организаций, осуществляющих операции с денежными средствами или иным имуществом, других юридических лиц, а также физических лиц» // Собрание законодательства РФ. 2015. № 33. Ст. 4835; Приказ Генпрокуратуры России от

21.03.2018 № 156 (ред. от 24.03.2023) «Об организации прокурорского надзора за исполнением законов о противодействии экстремистской деятельности» // Законность. 2018. № 6; Приказ Следственного комитета России от

12.07.2011 № 109 (ред. от 27.03.2013) «О мерах по противодействию экстремистской деятельности». URL:

https://legalacts.ru/doc/prikaz-sledstvennogo-komiteta-rf-ot-12072011-n/ (дата обращения: 10.10.2023) и др.

Официальный интернет-сайт Правительства Московской области. URL: https://mosreg.ru/dokumenty/ normotvorchestvo/prinyato-pravitelstvom/rasporyazheniya-pmo/16-12-2020-09-59-43-rasporyazhenie-pravitelstvamoskovskoy-oblasti-ot (дата обращения: 10.10.2023).

Теория государства и права / под ред. А.В. Малько, Д.А. Липинского. М.: Проспект, 2016. С. 309–313.

<<< < Предыдущая 1 2 3 45 / 135 6 7 8 9 10 11 12 13 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]