Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Противодействие религиозному экстремизму в молодежной среде уголовно-правовой и криминологический аспекты. Учебное пособие
.pdf
31
распространяя экстремистскую религиозную идеологию и призывая к соверше-
нию конкретных общественно опасных деяний, виновный, скорее, заинтересо-
ван в дестабилизации общественной безопасности и общественного порядка,
вследствие чего посягательство на конституционный строй приобретает отсро-
ченный характер.
Особенности объективной стороны преступлений экстремистской
направленности, отражающих обеспечительный (организационный) компонент,
состоят в совершении действий, направленных на создание и функционирова-
ние группы или сообщества, объединенных общими идейными установками, в
структуре которых преобладает приверженность к этой идеологии.
Преступления, связанные с созданием (руководством), участием, финансированием деятельности экстремистского сообщества (экстремистской организации), являются оконченными в момент фактического образования сообще-
ства (организации).
В свою очередь, особенности объективной стороны преступлений экс-
тремистской направленности, отражающих деятельностный компонент прояв-
лений деяния, состоят в совершении насильственных преступлений в отноше-
нии лиц иной социальной (национальной, религиозной, расовой) принадлежно-
сти. Проявления радикальной религиозной идеологии в данном случае можно
усмотреть как в открытом, демонстративном характере преступления, так и в
фиксации его хода с помощью видеозаписей, распространяемых впоследствии
для доступа к ним неограниченного круга лиц. Эти признаки характеризуют
стойкую связь преступных действий как с экстремистской идеологией (совершение преступлений по мотивам политической, идеологической, расовой,
национальной или религиозной ненависти или вражды, а равно ненависти или
вражды в отношении какой-либо социальной группы), так и с ее распространением (пропагандой).
Общественно опасные последствия в данном случае заключаются в причинении вреда жизни и здоровью потерпевших, уничтожении или повреждении
имущества в ходе актов вандализма, и момент окончания преступления связан с
их фактическим наступлением. В связи с этим представляется неверным отсутствие в ч. 2 ст. 167 УК РФ квалифицирующего признака «совершение преступления по мотивам идеологической, политической, расовой, национальной или
религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в
отношении какой-либо социальной группы».
Это подтверждает и изученная нами судебная практика по уголовным делам, связанным с нападением на потерпевших. В 11,2 % такие деяния сопро-
32
вождались уничтожением или повреждением их имущества либо угрозами со-
вершения таких действий. В 71,2 % случаев нападавшими использовались оружие либо иные предметы, приспособленные в качестве оружия. До 97 % нападений носили групповой характер.
Приведенное исследование свидетельствует о высокой степени организованности насилия, в том числе и по идеологическим основаниям. Одновремен-
но признаком, определяющим создание группы, является приверженность ее
членов к определенным религиозным убеждениям, на основе которых они
вступают в преступный сговор.
Таким образом, идеологический, обеспечительный и деятельностный
компоненты преступлений рассматриваемой группы получают единое содер-
жание в преступной деятельности конкретных лиц.
Особое значение среди признаков объективной стороны преступлений
экстремистской направленности, имеющих религиозный мотив, может иметь
место совершения преступления. Его можно определить как территорию захоронения представителей определенной религии (кладбища), мемориалы, от-
дельные могилы религиозных деятелей.
Кроме того, в данном случае преступные действия приобретают циничный характер и заключаются в надругательстве или осквернении (повреждении,
нанесении надписей непристойного содержания и пр.). Такие действия призна-
ются оконченными в момент их совершения.
Изложенное в параграфе позволяет сделать следующие выводы:
1. Основным непосредственным объектом преступлений экстремистской
направленности, в том числе совершаемых по религиозным мотивам, выступают общественные отношения в сфере поддержания толерантности, т. е. конституционно гарантированное право граждан на свободу вероисповедования.
Иные блага (жизнь и здоровье, общественная нравственность, обще-
ственный порядок, право на объединение, право на выражение своего мнения)
получают уголовно-правовую охрану в качестве дополнительного объекта преступления.
2. Признаки предмета преступлений экстремистской направленности ха-
рактеризуются относительным многообразием. При совершении преступления
на предмет может оказываться физическое или манипулятивное воздействие.
Физическое воздействие подразумевает порчу предмета посягательства (к примеру, в ч. 2 ст. 214; п. «а» ч. 2 ст. 282 УК РФ). Манипулятивное воздействие
осуществляется в целях управления сознанием неограниченного круга лиц и
33
формирования у них толерантного отношения к радикальной религиозной
идеологии и ее проявлениям (к примеру, ч. 1 ст. 282 УК РФ).
3. Особенности преступных действий при совершении преступлений рассматриваемой группы определяются их идеологическим, обеспечительным (организационным) или деятельностным содержанием. При этом обеспечительный
и деятельностный компоненты определяют групповой характер преступной де-
ятельности, тогда как идеологический выступает основой для создания экстре-
мистского сообщества (ст. 282.1–282.3 УК РФ).
1.3. СУБЪЕКТИВНЫЕ ПРИЗНАКИ СОСТАВОВ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
ЭКСТРЕМИСТСКОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ
Изучение субъективных признаков состава преступления представляет
интерес в связи с тем, что с помощью него можно получить информацию о мотивации преступного поведения, особенностях формирования личности преступника и обстоятельствах, в которых совершение преступления стало для
субъекта неизбежным. В силу того, что проявления экстремистской религиозной идеологии определяются специфическим мировоззрением субъекта преступления, становится необходимым исследовать, в какой степени оно приво-
дит к совершению противоправного деяния.
В теории уголовного права устоявшимся является определение субъекта
преступления как лица, его совершившего, а субъективной стороны — как
внутренней характеристики преступного деяния, отражающей форму вины, мотив и цель преступления
1
.
Исходя из этого, представляется возможным проанализировать особенно-
сти субъекта и субъективной стороны преступлений экстремистской направленности, совершаемых по мотивам религиозной ненависти и вражды.
В силу ст. 20 УК РФ уголовной ответственности подлежит вменяемое лицо, достигшее возраста 16 лет. В исключительных случаях, связанных с высокой степенью общественной опасности преступления или с осознанием сущно-
сти уголовно-правового запрета в более раннем возрасте, она может наступать
в отношении лица, которому исполнилось 14 лет. Преступления экстремист-
1
Рарог А.И. Проблемы квалификации преступления по субъективным признакам: монография. М.:
Проспект, 2015. С. 6; Тарханов И.А., Гайфутдинов Р.Р. Субъективная сторона преступления и отражение ее
признаков в уголовном законодательстве // Ученые записки Казанского университета. Серия «Гуманитарные
науки». 2020. Т. 162. Кн. 2. С. 161–176; Савин А.А., Мешков Д.Н. Субъективная сторона преступления как элемент состава уголовного преступления // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки.
2021. № 5. С. 148–150; Шевченко Е.А. Понятие и значение субъективной стороны преступления // MODERN
SCIENCE. 2021. № 5–1. С. 261–264 и др.
34
ской направленности в большинстве своем не указаны в ч. 2 ст. 20 УК РФ как
деяния с пониженным возрастом уголовной ответственности. Фактически толь-
ко та их группа, которая относится к деятельностному компоненту радикальной
религиозной идеологии, частично представлена деяниями, ответственность за
совершение которых наступает с 14 лет: убийство, причинение тяжкого или
средней тяжести вреда здоровью, хулиганство и вандализм, совершаемые по
мотивам религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или
вражды в отношении какой-либо социальной группы (в нашем случае).
Поскольку усвоение экстремистской религиозной идеологии и признание
ее частью мировоззрения требует приобретения определенной теоретической
подготовки, преступления, связанные с ее проявлениями, чаще совершаются
лицами, находящимися в возрасте старше 18 лет. По изученным уголовным де-
лам возраст 38,2 % подсудимых составил от 18 до 24 лет, еще 36,1 % — от 24
до 30 лет. Вместе с тем по изученным уголовным делам осуждено 15,8 % несовершеннолетних в возрасте от 15 до 18 лет. Только 9,9 % осужденных были
старше 30 лет. 99 % осужденных были мужского пола.
При совершении экстремистских преступлений по мотивам религиозной
ненависти или вражды виновные придерживаются идей радикального вероис-
поведания
1
и, как следствие, соблюдают установленные тем или иным религи-
озным учением запреты, в частности, на употребление алкоголя или других
одурманивающих средств и веществ. Следовательно, совершают преступления
в здравом уме и твердой памяти — осознанно с прямым умыслом.
Ни одного случая признания лица, совершившего преступление, невменяемым не было выявлено, хотя в некоторых уголовных делах суды обращали
внимание на наличие у подсудимого когнитивных расстройств, склонности к
проявлению вербальной и физической агрессии в форме взрывных реакций,
остаточные признаки энцефалопатии.
При этом вывод о привлекательности радикальной религиозной идеологии в качестве мировоззрения делается виновным скорее не на основе деталь-
ного знакомства с ее основными положениями, а под влиянием лиц более старшего возраста, друзей или знакомых. Достаточно часто интерес к экстремист-
ской религиозной идеологии и связанной с ней экстремисткой деятельности
возникает у виновного в связи с негативным отношением к светскому характеру государственной власти, желанием распространить свои религиозные пред-
ставления и нормы на все общество, а следовательно, расправиться с неверны-
1
Нарусланов Э.Ф. Некоторые особенности личности религиозных экстремистов, содержащихся в
учреждениях уголовно-исполнительной системы // Казанский педагогический журнал. 2017. № 5. С. 163–167.
35
ми
1
. При этом обоснования таких мотивов отсутствуют, оно подменяется «сле-
пой верой, глухой к доводам рассудка»
2
. Об этом заявили 65 % осужденных по
ст. 280 и 282 УК РФ, 11,2 % осужденных по ст. 282.1, 282.2 УК РФ и некоторое
количество лиц, совершивших насильственные преступления.
Среди виновных в преступлениях экстремистской направленности, уровень лиц, имеющих высшее образование, был относительно низким и составлял
не более 12,5 %. Среднее или среднее специальное образование имели 34,2 % и
35,6 % осужденных соответственно. Около 8 % на момент совершения преступления получали образование в высшем учебном заведении. При этом, с учетом
отнесения содеянного к идеологическому (формальному), обеспечительному
(организационному) или деятельностному (материальному) компоненту экстремистской деятельности, можно отметить, что лица с высшим образованием
далеко не всегда выполняли исключительно организаторские и манипулятив-
ные задачи. Примерно в 62 % случаев руководители экстремистских сообществ,
помимо вовлечения в преступную группу и управления ею, принимали непо-
средственное участие в конкретных преступлениях, совершаемых группой.
С одной стороны, это можно объяснить возрастом соучастников, поскольку групповое совершение традиционно является одним из отличительных
признаков преступлений, совершаемых несовершеннолетними и молодежью
3
.
Исследователи отмечают и такие черты несовершеннолетних экстремистов, как подверженность групповому влиянию и воздействию взрослых,
устойчивые отклонения в нравственной направленности, эгоцентричность с
осознанием правомерности асоциального поведения4. С другой стороны, при-
верженность к радикальной религиозной идеологии обусловливает объедине-
ние усилий соучастников для совершения конкретных насильственных преступлений, носящих на сленге этих лиц название «акции». Кроме того, часть
преступлений экстремистской направленности заведомо предполагает наличие
группы различной степени организованности (ст. 282.1, 282.2 УК РФ, соответ-
ствующие пункты и части ст. 105, 111, 112 УК РФ).
По изученным уголовным делам группы носили смешанный возрастной
состав (в 27 % случаев их образовывали лица старше 18 лет и моложе, доля
несовершеннолетних колебалась от 20 % до 40 %) либо состояли только из со-
1
Лысенко И.С., Елохин А.П. Некоторые аспекты религиозного экстремизма // Евразийский Союз Уче-
ных. 2016. № 6. С. 99–105.
2
Матушки Д.В. Особенности личности религиозного экстремиста на современном этапе // Актуальные
проблемы борьбы с преступлениями и иными правонарушениями. 2020. № 20-2. С. 22–23.
3
Пляшечник Н.П. Групповые насильственные преступления несовершеннолетних и их профилактика
органами внутренних дел: дис. … канд. юрид. наук. М., 2000. С. 7–8.
4
Излученко Т.В., Кудашов В.И. Религиозный экстремизм как форма девиантного поведения: социально-
философский анализ // Вестник Томского государственного университета. 2019. № 445. С. 48–57.
36
вершеннолетних лиц (64 %). В 9 % изученных уголовных дел в составе группы
были только несовершеннолетние лица.
Среди причин привлекательности радикальной религиозной идеологии
для несовершеннолетних и молодежи исследователи называют склонность этой
возрастной группы к радикализму, а также определенный соблазн, вызываемый
«идеологией превосходства»
1
.
Лица более старшего возраста, как представляется, используют эти элементы привлекательности, а также сложившиеся в обществе антитолерантные
настроения (во всем виноваты мусульмане) и оказывают манипулятивное воздействие на лиц, вовлекаемых в радикальную религиозную деятельность. При
этом большая часть экстремистских сообществ имеет в своем арсенале как тра-
диционную религию, так и радикальные ее течения, к примеру в исламе наиболее распространен ваххабизм
2
.
Специалисты отмечают, что для лица, склонного к религиозному радикализму, характерен такой набор качеств и стремлений, как:
1) поиск идеалов;
2) идеализация прошлого;
3) отвержение общепринятых идеалов и эталонов;
4) максимализм во взглядах, частые перемены оценок, даваемых окружающим, резкий переход от позитивного отношения к негативному, претензия на
необыкновенность (нарциссизм), поляризованный взгляд на мир (все плохо, но
мы — другие), убеждение, что цель оправдывает средства (поощрение асоциального и противоправного поведения);
5) замещение личных интересов интересами и ценностями экстремист-
ского сообщества
3
.
Обобщая изложенное, можно определить субъекта экстремистских пре-
ступлений религиозной направленности как лицо, имеющее устойчивое рели-
гиозное мировоззрение, отвечающее принципам этой идеологии, объединившееся с единомышленниками и принимающее участие в совершении преступлений против жизни и здоровья, общественного порядка и общественной
безопасности. При этом следует указать, что ни по одному из изученных уголовных дел не применялись основания освобождения от уголовной ответственности, предусмотренные примечаниями к ст. 282.1, 282.2, 282.3 УК РФ. Из это-
1
Филипенко Е.В., Витольник Г.А. Возможности общеобразовательных организаций в профилактике
молодежно-подросткового экстремизма // Человеческий капитал. 2023. № 3. С. 187–193.
2
Шарипов А.К. Особенности и классификация исламских радикальных течений // Вестник экономиче-
ской безопасности. 2017. № 1. С. 91–95.
3
Характеристика лица, склонного к экстремистской деятельности // Сайт МОО «Центр содействия гос-
ударству в противодействии экстремистской деятельности». URL: http://csgped.ru/?ysclid=lq49yxkjez775668021
(дата обращения: 03.10.2023).
37
го можно сделать вывод, что лица, совершающие преступления, связанные с
проявлениями приверженности к радикальным религиозным течениям, пред-
ставляют собой устойчивый тип преступника и не раскаиваются в содеянном. В
ряде уголовных дел имело место полное признание вины, повлекшее рассмот-
рение дела в особом порядке и назначение более мягкого наказания (примерно
26,7 % дел). Однако это свидетельствует не о раскаянии в содеянном, а о желании смягчить ответственность, вывести из-под уголовного преследования соучастников.
При этом досудебное соглашение о сотрудничестве, предполагающее
оказание содействия следственным органам в изобличении организаторов, подстрекателей, пособников преступной деятельности, не заключалось ни по одному уголовному делу.
Особенности субъективной стороны преступлений экстремистской
направленности могут быть рассмотрены посредством анализа формы вины,
мотивов и целевых установок, которыми руководствуются виновные.
Укоренившееся в отечественной науке понимание вины в уголовном праве как психическое отношение к содеянному и его последствиям1 применительно к данным преступлениям может заключаться только в прямом умысле. Вопервых, преступления идеологически мотивированы. Во-вторых, лица, признаваемые виновными в совершении преступлений экстремистской направленности, как правило, заранее планируют совершение общественно опасного деяния. В-третьих, при формировании умысла немаловажное значение имеют
признаки будущей жертвы преступления, которая выбирается по признаку отношения к религии.
О наличии прямого умысла говорят и такие обстоятельства, как публич-
ность преступлений, отражающая идеологический компонент рассматриваемой
преступной деятельности, а также цели и мотивы, относящиеся к обеспечи-
тельному и деятельностному компонентам общественно опасного деяния.
Как представляется, прямой умысел в составах преступлений, связанных
с проявлениями радикальной религиозной идеологии, основывается и на таких
данных, установленных социологическими исследованиями: искаженные пред-
ставления о толерантности, в том числе о религиозной толерантности, склон-
ность к деструктивным методам при отстаивании своих религиозных убеждений2. Эти данные характеризуют эмоциональную сферу последователей рели-
1
Найбойченко В.В. Дискуссия о понятии вины в российской уголовно-правовой науке // Современная
научная мысль. 2014. № 4. С. 186–200.
2
Антонян Ю.М., Рачицкая В.А. Понятие и причины экстремизма // Научный портал МВД России. 2021.
№ 4. С. 21–29.
38
гиозного радикализма крайне негативно и оказывают влияние на формирование
представлений о целесообразности, дозволенности и необходимости соверше-
ния преступлений по экстремистским мотивам и целям.
На основании положений ч. 2 ст. 25 УК РФ предлагаем выделить следующие компоненты прямого умысла, характерного для составов преступлений
экстремистской направленности, совершаемых по мотивам религиозной нена-
висти и вражды:
1. Интеллектуальный момент умысла, который включает в себя:
а) осознание виновным характера общественной опасности своего деяния
(традиционный компонент для преступлений с формальным составом);
б) степень общественной опасности личности виновного, т. е. понимание
им запрещенности распространения радикальной религиозной идеологии (особенный компонент, наличие которого связано с конструкцией ч. 1 ст. 282 УК
РФ по типу норм с административной преюдицией. Она предполагает не только
предварительное привлечения правонарушителя к административной ответственности по ст. 20.3.1 КоАП РФ, но и разъяснение в этой связи ему последствий повторения деяний, направленных на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по отношению
к исповедуемому религиозному учению).
2. Волевой момент умысла в исследуемых составах в общих чертах со-
стоит в желании виновного совершить вышеперечисленные действия.
Ниже рассмотрим более подробно содержание перечисленных компонентов.
Во-первых, несмотря на то что преступления экстремистской направлен-
ности, как было отмечено ранее, имеют формальные составы, в их содержании
законодатель выделяет материальный (ст. 280 и 282 УК РФ) и организационные
аспекты (ст. 282.1–282.3 УК РФ). Они отражаются и в содержании конструкции
умысла.
Так, умысел материального аспекта религиозного экстремизма состоит
в самовозложении виновным на себя особой миссии — адепта (последователя)
радикального религиозного течения, которое по его внутреннему убеждению
является единственно верным и имеющим право на существование. При этом
остальные религиозные мировоззрения в его понимании подлежат уничтоже-
нию, а лица, их исповедующие, — обращению в ту религиозную идеологию,
которую исповедует виновный.
Организационный аспект связан с выполнением виновным действий,
направленных на организацию экстремистского сообщества и деятельности
экстремистской организации, а равно финансирование экстремизма. В данном
39
случае от него не требуется осознания противоправности этих действий, достаточно понимания их общественной опасности, т. е. предвидения возникновения
социальных конфликтов на религиозной основе.
Однако от виновного требуется осознания нарушения правил публичных
выступлений, в том числе и в сети Интернет, и недопустимости использования
в них формулировок, унижающих достоинство представителей другого вероис-
поведования.
Из этого же исходит и судебная практика. Так, Пленум Верховного Суда
РФ п. 8 постановления «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» применительно к субъективной стороне преступлений экстремистской направленности указал, что они совершаются только с прямым умыслом. По изученным уголовным делам суды указывали на то, что подсудимый, размещая в Интернете материалы религиозного
содержания в открытом для неограниченного количества пользователей досту-
пе, осознавал, что осуществляет публичную деятельность, доступную широко-
му кругу граждан, однако не имел мотива, направленного на возбуждение
ненависти или вражды. Поэтому суд постановил оправдательный приговор.
Во-вторых, в силу формальности деяния от виновного не требуется пред-
видения его общественно опасных последствий. В качестве цели таких деяний
выступает само деяние, т. е. желание лица его совершить несмотря на то, что в
случае реализации уголовной ответственности по ч. 1 ст. 282 УК РФ, оно ранее
было предупреждено об уголовно-правовых последствиях такой деятельности.
В таких случаях вероятные общественно опасные последствия могут прогнозироваться виновным с высокой долей абстракции, но не являются кримообразующим признаком. В этой связи уместно упомянуть о научной позиции,
согласно которой в преступлениях с формальным составом общественно опасные последствия не столько не прогнозируются, сколько не включаются в объ-
ективную сторону.
Следовательно, интеллектуальная характеристика деятельности субъекта
преступления подразумевает более или менее выраженное представление о том
ущербе, который будет нанесен общественным отношениям его действиями
экстремистского характера. Например, распространяя информацию о «религиозной неполноценности» людей иных вероисповеданий, виновный может предвидеть формирование у неограниченного круга лиц представлений о превос-
ходстве навязываемого религиозного учения.
Призывая к совершению насильственных посягательств в отношении лиц,
относящихся к иным вероисповедованиям, виновный может рассчитывать на
то, что это окажется востребованной у части населения идеей. Такой вывод мо-
40
жет получить и объективное подтверждение в связи с социальной активностью
виновного (например, ведение блога, спонсорская помощь определенным
учреждениям, общественная деятельность).
Преступления, связанные с созданием, руководством, финансированием
экстремистских сообществ (организаций), склонением к участию в них или
непосредственным участием, также не предполагают наступления четко выра-
женных общественно опасных последствий. В данном случае виновный прогнозирует результат в виде появления группы большей или меньшей степени
устойчивости, поддержания ее криминальной «работоспособности» и использования радикальной религиозной идеологии в качестве идейной платформы,
объединяющей членов группы.
Кроме того, вероятный расчет руководителя группы или религиозного
сообщества состоит в последующем совершении группой преступлений экстремистской направленности по мотивам религиозной ненависти и вражды.
Вследствие этого использование судами типовой формулировки «предвидел
наступление последствий в виде причинения вреда основам конституционного
строя» не является корректным. В то же время суды в ряде случаев не признают
факта состоявшегося формирования экстремистского сообщества, указывая,
например, что созданная группа, хотя и объединяла людей, разделявших радикальные религиозные идеи, но не обладала признаками экстремистского сооб-
щества.
Напротив, при совершении членами группы конкретных насильственных
преступлений с материальным составом неизбежные общественно опасные по-
следствия оцениваются субъектами с учетом характера преступных действий
и их направленности на причинение вреда жизни и здоровью граждан. Из этого
следует, что оба подсудимых действовали на почве религиозной ненависти
и вражды, намереваясь причинить вред здоровью потерпевших, однако степень
тяжести этого вреда ими в целом не прогнозировалась. Кроме того, не было
установлено наличие сговора и согласованности действий. При таких обстоятельствах связь с проявлениями радикальной религиозной идеологии была доказана, но не было доказано обоюдное намерение действовать согласованно как
участники единой криминальной группы.
Соглашаясь с утверждением о том, что «от субъекта не требуется фотографического предвидения», можно заключить, что при проявлениях радикальной религиозной идеологии предвидение носит характер, определяемый
направленностью преступления на причинение вреда конкретному объекту.
При этом виновный осознает, что потерпевший и лица, присутствующие на ме-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]