Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Практикум по решению педагогических задач. Учебное пособие
.pdf
— Где мама?
— У нее рабочая суббота.
— А папа?
— Гуляет с Акбаром.
— Оля?
— Уехала к бабушке.
— А почему ты не убираешь в квартире?
— ?!
В скверике классная руководительница встретила Сашиного папу.
— Дог Сашин, а гуляю с ним я. Сын потерял интерес.
Почему у восьмиклассника Саши нет ответственности ни перед
родителями, ни перед догом, ни перед самим собой? Каковы же общие условия семейного воспитания? Как педагогу повлиять на постановку воспитания в семье?
Задача 13. «Ей пятнадцать, а ему восемнадцать, — делится мать с
классным руководителем. — Он работает, скоро пойдет в армию. Она
каждый вечер убегает к нему хотя бы на часок. Чтобы у меня не было
претензий, уроки сделает, дома все уберет, в магазин сходит. Носится
как на крыльях. Успевает все. Учиться стала лучше. А у меня душа
болит: ведь он старше, а она совсем ребенок. Что делать? Запретить
встречаться?» Действительно, что делать? Как поступить матери?
Задача 14. «Наш класс должен выпустить стенгазету», — сказал
классный руководитель ребятам. «Володя, у тебя брат в десятом классе, он хорошо рисует. Попроси его написать заголовок! А вы, члены
редколлегии, напишите по заметке. Передовицу возьмите из календаря». Какое педагогическое значение имеет выпуск стенгазеты? Можно ли предположить, что именно запроектировал в данном случае
классный руководитель и какие педагогические результаты он получит?
Задача 15. Как-то к своей учительнице подошла второклассница.
Девочка была не согласна с решением классного собрания.
— Что же ты, Наташа, не сказала об этом на собрании?
Она пожала плечами:
— Зачем говорить? Ведь вы же всегда за нас решаете сами.
О чем говорят слова Наташи? Какие выводы для себя должна сделать учительница?
Задача 16. Староста 8-го класса Алла никогда не говорила открыто о непорядках в классе, обо всех происшествиях докладывала классной руководительнице. Такие действия старосты класс считал пре-
8 18 0
дательством. Однажды после очередного «доноса» класс решил обсудить поведение Аллы. Когда кончился последний урок, она первая
пошла к двери. Но соседка по парте остановила ее:
— Нет, подожди. Сегодня ты нам объяснишь свои гаденькие по-
ступочки. Мы тебе скажем, кто ты такая.
Так в 8-м классе стихийно возникло бурное собрание. Алла стояла у доски с опущенной головой, заплаканными глаза ми. Возбужденные ребята высказывали свое возмущение:
— Пусть она знает, что выскочек и зазнаек никто не терпит!
— Правильно! Воображает, что если она хорошо учится, так, значит, ей можно предавать класс.
— Ребята, я предлагаю освободить ее от обязанностей старосты, —
сказал один из восьмиклассников. Есть ли в этом классе коллектив?
Почему возник конфликт между старостой и коллективом? Кто в этом
повинен? Какие выводы могла сделать для себя Алла?
Задача 17. Журналист получил письмо, в котором мать молодого
человека пишет: «Не поймите это как жалобу. Сын у меня не хуже
других. Ко мне относится хорошо. Начал работать, а сейчас в школу
вернулся, в десятый класс. Написать я решила Вам после вчерашнего
разговора. Пришел приятель Володи. Взялись чинить приемник. Я
прислушалась, о чем говорят, и вмешалась. “Родина, — говорю, —
ребята, — это самое дорогое для человека”. А они смеются: “Родину,
мама, сентиментальные люди придумали. Жить везде хорошо, где
хорошо живется. Везде солнце одинаково светит. ..”». После этого
разговора я ночь не спала. Душой понимаю: надо было объяснить
ребятам что-то важное, но я не смогла и потому решила Вам написать. Чувство Родины должно жить в каждом человеке. Может быть,
с возрастом к ребятам это придет. Но, по-моему, это чувство надо
воспитывать». Проанализируйте письмо и дайте оценку позициям
участников диалога с точки зрения норм и права. Какой совет вы бы
дали автору этого письма?
Вопросы для самопроверки
1. Назовите все возможные сочетания аналитического, ориентационного и прогностического видов педагогических задач в задачах
смешанного вида.
2. В чем состоит принципиальное отличие смешанных и нестандартных задач по педагогике?
3. Какую функцию выполняют теоретические положения педагогики в решении задач аналитического, ориентационного и прогностического видов?
Практические задания
К приведенным ситуациям сформулируйте требования и представьте полученные задачи через несколько вспомогательных, решение которых приведет к выполнению главных требований.
1. Летом семья Димы переехала в новый микрорайон на другой
конец города. Старые друзья были далеко, а новых школьных он еще
не приобрел — до первого сентября оставалось две недели. Мальчик
познакомился с ребятами намного старше его и охотно проводил с
ними оставшиеся дни каникул.
— Ничего, начнется учеба — у него не будет свободного времени
с ними гулять. Да и школьные товарищи появятся, — успокаивал себя
отец.
Однако учебный год начался, а Дима еще больше привязался к
своим сомнительным дружкам, стал прогуливать уроки и целые учебные дни и, что самое страшное, употреблять спиртное. Видя, что с
сыном творится неладное, взволнованные родители пришли за помощью в школу. Отношения с учителями только складывались. Дима и
его школьные наставники присматривались друг к другу, и ожидать
быстрого эффекта было нельзя.
Прогулы Дмитрия, курение, таинственные исчезновения из дома
стали настоящим бедствием для родителей. Отец или мать ежедневно
провожали его (восьмиклассника) в школу и встречали после занятий, чтобы он не успел уйти с кем-то из новой компании. Однако Дима
ухитрялся под любым предлогом уйти из-под контроля родителей и
снова срывался. Компания буквально втягивала его в свой порочный
круг, из которого мальчик сам вырваться не мог. После нескольких
сердечных приступов у отца случился инфаркт, но даже это не повлияло на поведение Димы. В школе к нему прикрепили ребят, обсуждали, осуждали, стыдили, наказывали, жалели, вовлекали, взыва ли к
совести, но тщетно. Дмитрий опускал голову, искренне обещал не
прогуливать. Когда ему говорили, что отец буквально погибает от
переживаний за него, мальчик отводил полные слез и досады на самого себя глаза, но, выйдя за порог школы или дома, снова не мог
удержаться: исчезал неизвестно куда с дворовой компанией. Учиться
8 38 2
он стал совсем плохо. После каждого очередного обещания и последующего срыва Дима терял к себе уважение и однажды от злости на самого себя в слезах, с горечью буквально выкрикнул директору школы:
— Да, я такой! А что я могу с собой сделать?!
Школа же не теряла надежды и терпеливо, настойчиво работала с
юношей. Классный руководитель — учительница литературы Мария
Сергеевна давала ему читать книги, очерки, рассказы о волевых людях. Дмитрий добросовестно читал их, но, как только за ним приходили дружки, он утрачивал всякую способность сопротивляться и
уходил с ними, в очередной раз нарушая данное родителям и учителям слово. Когда отца увезли в больницу со вторым инфарктом, юноша места себе не находил, мучился, плакал у постели отца, прося прощения, но через день... снова уходил с дружками, прогуливал, срывался. Он страдал тяжелым, почти патологическим безволием. Однажды в разговоре с директором школы Дмитрий, рассуждая вслух,
гов орил:
— Вот мама сказала, что у меня нет воли, Мария Сергеевна тоже
твердит, что нужно воспитать в себе волю, вы говорите, что без воли
я пропаду и родителей своих угроблю. Я столько книг, статей о волевых людях прочел, все понимаю, удержаться хочу, но не могу. Так
где ее, эту волю-то, взять?
— Только внутри самого себя. Другого источника нет, — ответил
директор. — Только в результате самовоспитания.
Дмитрий робко поинтересовался:
— А вы бы могли меня поучить этому самовоспитанию?
Так Дима с директором, классным руководителем, учителями стал
изучать литературу, беседовать о том, как вырабатывать в себе волю.
Стали разбираться в том, что такое самоанализ, самовнушение, самоприказ, самоконтроль, самоободрение, составили план ежедневной
работы Димы над собой. В нем были и чтение книг, и занятия физкультурой и спортом, и посещения театра. У подростка появились
первые признаки уверенности в себе. Самое трудное состояло в том,
чтобы отказаться от пустого времяпровождения в опасной компании.
Учителя предупреждали Диму, что могут быть угрозы, шантаж и даже
месть со стороны его бывших дружков, и все это надо преодолеть.
Срывы иногда были, и они были мучительны для Дмитрия, как никогда прежде. Он не плакал и ничего не обещал, а твердил всем и
себе: «Я человек, и потому у меня есть воля. Я ее обязательно проявлю». Он мысленно давал себе слово удержать себя и не пойти в ком-
панию, когда в очередной раз его позовут, он пытался проявлять твердость.
Окончив школу, получая аттестат, он сказал директору:
— Я не буду ручаться, что больше никогда не сорвусь. Но я обязательно поднимусь — в этом я уверен. Жаль, что кончаю школу. Мне
бы еще годик — и я бы стал волевым человеком.
Директор школы, помня историю с Дмитрием, в начале нового
учебного года просмотрел планы классных руководителей и увидел:
все запланированные мероприятия направлены только на воспитание, везде в планах именно учитель что-то делает с учеником, везде
педагогический инструментарий господствует над личностью ребенка, и ни в одном плане нет даже намека на обучение детей самовоспитанию, на работу ребенка над самим собой. «А ведь такие качества,
как воля, целеустремленность, скромность и многие другие, вне самовоспитания вообще сформировать нельзя», — подумал директор и
запланировал ближайший педагогический совет провести с повесткой «Учить самовоспитанию». Обоюдная польза.
2. Аркадий был значительно меньше своих сверстников и в 6-м
классе был похож на четвероклассника. Играл в упоении с малышами в фантики, по полчаса мог играть с солнечным зайчиком. Этим же
он занимался на всех уроках: рисовал, делал бумажных голубей, пел,
декламировал веселые стихи, квакал как лягушка, рычал как тигренок («Я играю в зоопарк») и т. д. Полная раскованность, порывистость, жизнерадостность, фантазия, любопытство, пугливость, доверчивость, несдержанность — вот что воплощал в себе этот мальчик. В
сочетании с отсутствием настойчивости, крайним безволием все это
привело его к неуспеваемости в течение двух четвертей по ряду предметов. На дополнительные занятия он не приходил. «Я заигрался» —
был его правдивый ответ.
Отец мальчика умер, мать совершенно не справлялась с сыном, да
и времени для воспитания у нее было немного: по вечерам она сама
училась. В том же классе учился Володя Тарасов — волевой, сильный, хотя и несколько циничный и грубый подросток. Классный руководитель Мария Петровна давно искала возможность направить
энергию Володи в какое-нибудь положительное русло. И вот возникла
мысль: дать ему в подопечные Аркадия. Володя ведь неплохо учился.
— Володя, ты за последнее время сделал какое-нибудь доброе дело? —
спросила Мария Петровна.
— Не помню, — ответил мальчик.
8 58 4
— У меня к тебе просьба: попытайся спасти Аркадия от второго
года, да и сам приобретешь — человек всегда себя хорошо чувствует
после доброго дела.
— Так что, я должен следить, чтобы Аркашка на уроках не играл?
— Не только это. Чтобы он работал, выполнял домашние задания, подтянулся по всем предметам. Это, конечно, трудная задача, но
она тебе по плечу.
Володя повернулся к Аркадию и, показав ему свой мощный кулак, сказал: «Хоть одну “двойку” еще получишь — убью!». Пришлось
с Володей говорить о допустимых приемах работы.
— Не волнуйтесь за Аркашку, я его люблю, если только чуть придушу, то играя, для пользы дела, — грубовато шутил Владимир. Двойки Аркадий перестал получать, в третьей четверти он твердо успевал
по всем предметам, но похудел, осунулся, помрачнел. Для него не играть на уроках было мукой мученической. Когда директор школы по
просьбе классного руководителя поблагодарил Володю за помощь,
пожав ему руку, мальчик сразу как-то подобрел. Откровенное дружелюбие, людская благодарность вызвали в его душе ответную благодарность, и он вдруг сказал:
— Я и дальше буду за Аркашкой следить, просто так, без поручения.
3. В 8-й класс школы-новостройки пришел новый ученик, который сразу обратил на себя внимание демонстративным нежеланием
учиться. Отрицательное впечатление усилив алось неопрятностью
юноши, крайней неряшливостью в одежде, вульгарностью. Внешность
Геннадия соответствовала его поведению. Он мог встать во время
урока и, ни слова не говоря, уйти из класса, оскорбить проходившего
мимо школьника или учителя. «Плевать», «А мне неинтересно», «А я
так хочу» — были его любимые фразы. Поскольку выходки Геннадия не оставались безнаказанными, его отношения с учителями были
весьма сложными. Ребята тоже невзлюбили его: Геннадий никогда не
дежурил в классе, не участвовал в субботниках, высмеивал других.
Игнорируя все дела класса, он приходил только на вечера отдыха, и
девочки если и танцевали с ним, то скорее от страха.
Маргарита Яковлевна, классная руководительница, занималась
с юношей больше, чем с любым другим учеником, и, несмотря на все
его проделки, относилась к нему ровно, каждый раз действуя на него
успокаивающе. Она улаживала его непрекращающиеся конфликты с
другими учителями, родителями. Когда Геннадий окончил 8-й класс,
многие учителя облегченно вздохнули, а для Маргариты Яковлевны
начались трудные дни устройства его в профтехучилище. Начался
новый учебный год, и Геннадий, теперь учащийся среднего ПТУ, как
ни странно, стал часто заходить в школу. Его не пускали, выгоняли,
но он снова приходил. Особенно грубыми и наступательными были
его требования пропустить на вечер... Однажды Геннадий, придя в
школу, попытался пройти на этаж незамеченным. Когда его остановил дежурный учитель, он подчеркнуто громко сказал: «Я к Маргарите Яковлевне», — и прошел к своей бывшей классной руководительнице, которой когда-то причинил много боли и незаслуженных
обид. Через несколько минут юноша ушел. Из кабинета медленно
вышла изумленная Маргарита Яковлевна. Ее лицо выра жа ло полную растерянность: «Товарищи, Геннадий преподнес мне духи. С первой получки».
4. О восьмикласснике Сергее говорили, что он отпетый хулиган.
В его биографии было даже соучастие в преступлении. Родители его
пьянствовали, дебоширили, им было не до сына. Классная руководительница добивалась, чтобы Сергей занимался в каком-нибудь кружке, спортивной секции, приводила его на мероприятия, организовывала рейды по проверке его свободного времени, а Сергей лучше не
становился. В школе было еще несколько учащихся, чье воспитание
требовало особого внимания. По совету директора был организован
педагогический отряд из числа ее выпускников. В его состав вошла
двадцатилетняя Люда, которой поручили шефство над Сергеем.
— Я буду твоим шефом, давай дружить, — представилась Люда
своему подопечному. Сергей ухмыльнулся, презрительно оглядел девушку с ног до головы и произнес:
— Валяй. Тут одна уже надо мной шефствовала, только из этого
ничего не вышло, — и, не дав Люде договорить, ушел.
Так произошло их знакомство. Потом Люда много раз приходила к Сергею в школу и домой, но он убегал от нее. Никакие уговоры
не действовали: юноша не признавал нового шефа. В один из дней
девушка, увидев Сергея, в отчаянии бросилась к нему со слезами.
— Ты чего это? — оторопел он.
— Ну я прошу тебя, не убегай от меня хоть один день, я же тебе
ничего плохого не сделала. — Сергей подчинился и сел рядом.
— Ну ладно, не реви — не убегу сегодня. Но только один день, —
тут же предупредил он. — Давай, валяй — воспитывай.
— Сережа, пойдем в кино, — робко предложила она.
— Пойдем, — с радостью согласился он, — но только у меня нет
денег.
8 78 6
После кино они пошли к Люде в гости, пили чай с вареньем. Людины родители вели себя искренне и гостеприимно. Сережа стал приходить к Люде домой смотреть телевизор, пить чай, иногда — делать
уроки, иногда — просто посидеть. Потом Люда привела его на фабрику, где работала, познакомила с товарищами, с производством.
Сережа даже помогал ей на сборке. Однажды Люда с Сережей пошли
на каток. После того, как Люда взяла билеты, заплатила за прокат
коньков, Сергей убежал от нее. Девушка осталась одна, и к ней стали
приставать какие-то ребята. Не сумев от них убежать, Люда пронзительно закричала — звала Сергея на помощь. Тот подлетел и сразу
оценил обстановку. Драки были его стихией, и он быстро «разобрался» с пристававшими к Люде парнями. Потом подошел к ней, помог
встать, отряхнуться от снега. Люда, совершенно изумленная, благодарно смотрела на своего защитника, у которого была большая ссадина на щеке и разбита губа. Поцеловав его в лоб, она сказала: «Да
ты у меня совсем мужчина, Сережка». Парень отпрянул от нее и удивленно произнес:
— Ты чего это, Людка, целуешься?
Они шли домой, каждый по-своему переживая случившееся. Около Людиного подъезда кого-то ждал молодой человек с букетом гвоздик. Сергей видел его, когда бывал на фабрике. Молодой человек
замерз, видно, ждал давно. И тут Сергей, не поверив мысли, которая
пришла ему в голову, спросил:
— Так это тебя парень ждет?
— Меня. Это мой друг Костя.
— А я-то думал: ты со мной возишься, потому что у тебя парня
нет. Больше я с тобой никуда ходить не буду, — твердо сказал Сергей. Пришлось снова убеждать, объяснять, уговаривать. Теперь в кино,
на каток, в парк они ходили втроем: Костя, Люда и Сергей. После
окончания 8-го класса Сергей поступил в ПТУ при фабрике, на которой работали Люда и Костя. Их контакты стали еще более прочными
и естественными. Окончил Сергей ПТУ на «отлично». Когда его призвали в армию, он взял с собой фотографии самых близких ему людей — Люды и Кости.
5. В педагогической литературе одно время обсуждался вопрос: с
чего следует начинать перевоспитание «трудных» подростков? Одни
говорили — с налаживания учебной дисциплины, другие — с привлечения к труду, третьи — с изучения правил для учащихся, чет-
вертые — со спортивных игр и т. д. Так или иначе, но со временем все
пришли к единому мнению: перевоспитание «трудных» следует начинать с установления личных духовных, доверительных контактов с
ребенком. В связи с этим В. А. Сухомлинский справедливо писал:
«Если учитель стал другом ребенка, если эта дружба озарена благородным увлечением, порывом к чему-то светлому, разумному, в сердце ребенка никогда не появится зло. И если в школах есть насторожившиеся, ощетинившиеся, недоверчивые, а иногда и злые дети, то
лишь потому, что учителя не узнали их, не нашли подхода к ним, не
сумели стать их товарищами. Воспитание без дружбы с ребенком, без
духовной общности с ним можно сравнить с блужданием в потемках» [14]. Это положение понятно всем или абсолютному большинству педагогов. Однако практически установить такие контакты могут немногие.
— Илюша, — тихо обратилась к ученику воспитатель Людмила
Ивановна. (Илья поступил в школу-интернат с весьма нелестными
характеристикам и.)
— Чего еще? — грубо отреагировал мальчик.
— Илюша, — спокойно повторила учительница, как будто не заметив грубости, — у меня к тебе личная просьба.
— Ну? — в том же тоне, подчеркивающем недоступность, ответил
Илья.
— Помоги мне, пожалуйста, донести до дома три пачки тетрадей
ваших контрольных работ. А то на улице скользко, и я боюсь упасть.
Видя его колебания, она добавила:
— Я недалеко живу, у тебя это много времени не займет.
— Ладно, — пробурчал Илья. И они пошли. У дома Людмила
Ивановна пригласила:
— Зайди погрейся.
— Не, не надо.
— Ну, тогда спасибо. Ты меня очень выручил.
В другой раз он зашел погреться, они пили чай, смотрели телевизор. Видя, что Илья после уроков курит за школой с какими-то взрослыми парнями, учительница подошла к ним: «Ребята! Я учительница
Ильи. Вы бы не могли зайти ко мне домой и помочь мне после ремонта расставить мебель, прибить вешалку, повесить ковер? Я вам заплачу — мне ведь все равно кого-нибудь придется приглашать. А то
я живу только с мамой, мужчин у нас дома нет...». Ребята согласи-
8 98 8
лись и вместе с Ильей к назначенному времени были у Людмилы
Ив а нов ны.
Быстро выполнив всю работу, парни собрались уходить, наступило время расплачиваться за сделанное. Но Людмила Ивановна не
отпустила ребят: «Нет, нет, так я вас не отпущу. Садитесь, поужинаем, попьем чай» — она достала из холодильника какой-то немудреный салат, колбасу, торт к чаю. Они посидели, поужинали, посмотрели хоккей по телевизору... Настало время уходить. Хозяйка дома
достала кошелек и, вынув деньги, по три рубля каждому (заведомо
больше, чем стоила проделанная работа), спросила: «По три рубля —
я вас не обижу?». При этих словах один из парней протянул было
руку за деньгами, но старший из ребят остановил: «Не нужно денег.
Мы за так. Вы же Плюшкина учительница. Спасибо вам за угощение». Это бесспорно была победа, немалая педагогическая победа:
его друзья признали в ней уважаемого человека и потому постеснялись взять деньги, значит, и Илья будет ее признавать.
Спустя пять лет, когда Илья был в армии, учительница спросила
у него в письме: «Скажи, пожалуйста, когда, по-твоему, началось твое
перевоспитание?». И Илья ответил ей: «Когда Вы первый раз попросили меня помочь донести до дома три пачки тетрадей. Я помню, как
Вы опирались на мою руку, когда поскальзывались или оступались,
благодарно заглядывали мне глаза, и я впервые в жизни тогда почувствовал, что я кому-то нужен. И еще я помню, как тогда в ванной, когда мыл руки, я прижался щекой к красивому мягкому цветному махровому полотенцу, и оно вкусно пахло — не как у нас в интернате
вафельные, которые всегда пахнут хозяйственным мылом. И потом
меня еще поразило, что вилки лежали у каждой тарелки, а не кучей
на столе. Это был день, когда я Вам стал безгранично доверять, и не
только не жалею об этом, но и благодарен судьбе, что она тогда свела меня с Вами».
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]