Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовое регулирование исполнения уголовных наказаний и мер уголовно-процессуального принуждения. Хрестоматия
.pdf
34. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что в своем заявлении об уничтожении соответствующих документов власти Российской Федерации процитировали показания охранников изолятора и начальника изолятора, в
которых сообщалось о количестве содержавшихся вместе с заявителем лиц. Однако Европейский Суд полагает необычайно странным то обстоятельство, что в декабре 2005 г., то есть почти через
три года после содержания заявителя в указанных учреждениях, и
в отсутствие письменных доказательств сотрудники (изоляторов)
могли вспомнить точное количество лиц, содержавшихся вместе с
заявителем. Европейский Суд также отмечает, что власти Российской Федерации дали неправильное толкование справке начальника следственного изолятора ИЗ-77/3 от 20 декабря 2005 г. (см.
выше, § 16). Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель содержался вместе с семью или восемью заключенными. Тем
не менее из рассматриваемой справки явно следует, что в ней было
указано минимальное количество заключенных в камере без какого-либо указания на максимальное возможное число заключенных.
35. Принимая во внимание принципы, изложенные выше, в § 33,
а также тот факт, что власти Российской Федерации не представили
какой-либо убедительной информации и что, в принципе, они согласились, что камеры могли быть переполнены (см. выше, § 28),
Европейский Суд рассмотрит вопрос о количестве лиц в камере,
руководствуясь доводами заявителя.
36. Как утверждал заявитель, лицам, содержавшимся в камерах
в каждом из следственных изоляторов, было обеспечено менее 1 кв.
метра санитарной площади на человека. Количество заключенных
превышало количество спальных мест. Поэтому заключенным,
включая заявителя, приходилось делить спальные места и спать по
очереди. Следовательно, на протяжении почти полутора лет заявитель круглосуточно содержался в камере
*
.
37. Независимо от причин переполненности Европейский Суд
полагает, что на властях государства-ответчика лежит обязанность
организовать свою уголовно-исполнительную систему таким образом, чтобы обеспечить уважение достоинства заключенных, независимо от финансовых или материально-технических трудностей (см.
приведенное выше Постановление Европейского Суда по делу "Мамедова против Российской Федерации" (Mamedova v. Russia), § 63).
* Последнее предложение переведено как в оригинальном тексте Постановления. В то же время, видимо, имеет место ошибка, поскольку вывод об отсутствии у заявителя возможности выйти из камеры не согласуется с фактом переполненности камеры, чему посвящен, в принципе, § 36 Постановления (прим.
переводчика).
231
38. Европейский Суд неоднократно устанавливал нарушение
Статьи 3 Конвенции в связи с необеспечением заключенных достаточной санитарной площадью на человека (см. Постановление Европейского Суда по делу "Худоеров против Российской Федерации"
(Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, ECHR 2005-... (извлечения), § 104 и последующие; Постановление Европейского Суда по
делу "Лабзов против Российской Федерации" (Labzov v. Russia) от
16 июня 2005 г., жалоба № 62208/00, § 44 и последующие; Постановление Европейского Суда по делу "Новоселов против Российской Федерации" (Novoselov v. Russia) от 2 июня 2005 г., жалоба
№ 66460/01, § 41 и последующие; Постановление Европейского Суда по делу "Майзит против Российской Федерации" (Mayzit
v. Russia) от 20 января 2005 г., жалоба № 63378/00, § 39 и последующие; Постановление Европейского Суда по делу "Калашников
против Российской Федерации" (Kalashnikov v. Russia), жалоба
№ 47095/99, ECHR 2002-VI, § 97 и последующие; и Постановление
Европейского Суда по делу "Пирс против Греции" (Peers v. Greece),
жалоба № 28524/95, ECHR 2001-III, § 69 и последующие).
39. Принимая во внимание свои правоприменительную практику по данному вопросу и материалы, представленные сторонами,
Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации не
сослались ни на один факт и не представили доводов, способных
убедить Европейский Суд прийти к иному выводу в настоящем
деле. Хотя в данном деле нет свидетельств позитивного намерения оскорбить или унизить заявителя, Европейский Суд полагает,
что тот факт, что заявителю пришлось жить, спать и пользоваться туалетом в одной камере с таким количеством заключенных на
протяжении почти 18 месяцев, сам по себе являлся достаточным
для того, чтобы причинить страдания или переживания в степени,
превышающей неизбежный уровень страданий, присущий ограничению свободы, и вызвать у заявителя чувство страха, страдания и
унижения, которые могли оскорбить и унизить его.
40. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что во время пребывания заявителя в следственном изоляторе ИЗ-77/1 у него было
выявлено серьезное кожное заболевание и что, по всей вероятности, он заразился этой болезнью, находясь под стражей. Хотя это
обстоятельство само по себе не подразумевает нарушение Статьи 3
Конвенции, учитывая, в частности, тот факт, что заявитель получил лечение (см. Постановление Европейского Суда по делу "Алвер против Эстонии" (Alver v. Estonia), от 8 ноября 2005 г., жалоба
№ 64812/01, § 54, и, mutatis mutandis
*
, Постановление Европейско-
* Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (прим. пере-
водчика).
232
го Суда по делу "Хохлич против Украины" (Khokhlich v. Ukraine),
от 29 апреля 2003 г., жалоба № 41707/98) и что он полностью выздоровел, Европейский Суд полагает, что эти аспекты, хотя сами по
себе и не могут оправдать признание "бесчеловечного" обращения,
имеют существенное значение в дополнение к основному фактору
чрезмерной переполненности для демонстрации того, что условия
содержания заявителя под стражей выходили за пределы рамок, допустимых в соответствии со Статьей 3 Конвенции (см. приведенное выше Постановление Европейского Суда по делу "Новоселов
против Российской Федерации" (Novoselov v. Russia), § 44).
41. Следовательно, имело место нарушение Статьи 3 Конвенции, поскольку заявитель подвергся бесчеловечному обращению в
связи с условиями содержания его под стражей с 29 декабря 2000 г.
по 28 июня 2002 г. в следственных изоляторах ИЗ-77/1 и ИЗ-77/3.
В части рассмотрения жалобы Иванова И. С. на незаконность
и чрезмерную длительность содержания его под стражей в рамках
избранной меры пресечения высказано следующее Мнение Европейского Суда:
42. Ссылаясь на Статью 5 Конвенции, заявитель обжаловал незаконность и чрезмерную длительность содержания его под стражей в рамках избранной меры пресечения. В Статье 5 Конвенции в
части, касающейся настоящего дела, закреплено следующее:
"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих
случаях и в порядке, установленном законом:
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом
по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или
в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей Статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на
судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд".
43. В связи с жалобами заявителя от Европейского Суда не требуется решать, свидетельствуют они или нет о нарушении Конвенции. Европейский Суд повторяет, что согласно Статье 35 Конвенции Европейский Суд может рассматривать вопрос только в
течение шести месяцев после вынесения окончательного решения.
Европейский Суд отмечает, что заявитель был осужден 23 января
233
2002 г. и что после этот даты содержание заявителя под стражей в
рамках избранной меры пресечения попадало не в сферу действия
подпункта "c" пункта 1 Статьи 5 Конвенции, а в сферу действия
подпункта "a" пункта 1 Статьи 5 Конвенции (см., например, Решение Европейского Суда по делу "Федосов против Российской Федерации" (Fedosov v. Russia) от 25 января 2007 г., жалоба № 42237/02
с дальнейшими ссылками). Заявитель подал жалобу в Европейский
Суд 5 августа 2002 г., то есть более чем через шесть месяцев после
окончания срока содержания его под стражей в рамках избранной
меры пресечения.
44. Следовательно, данная часть жалобы была подана с нарушением срока и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 1 и
4 Статьи 35 Конвенции.
ДЕЛО "ГРИШИН (GRISHIN) ПРОТИВ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" (Жалоба № 30983/02)
Постановление Европейского Суда по правам человека
от 15 ноября 2007 года
(Извлечение)
1. Дело было инициировано жалобой № 30983/02, поданной
против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со Статьей 34
Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее —
Конвенция) гражданином Российской Федерации Александром
Ивановичем Гришиным (далее — заявитель) 20 июля 2002 г.
6. 14 сентября 1999 г. заявитель, который на тот момент являлся
прокурором Красноярской природоохранной прокуратуры, был задержан по подозрению в подстрекательстве к убийству. В тот же
день милицией в жилище заявителя были проведены обыск и выемка определенных документов. 23 сентября 1999 г. к нему была применена мера пресечения в виде содержания под стражей в СИЗО-1
г. Красноярска (который в некоторых документах значится как ИЗ24/1, далее — СИЗО-1). Заявитель был освобожден под залог 26 октября 2000 г.
8. 12 марта 2001 г. Красноярский краевой суд рассмотрел дело
заявителя. Во время разбирательства суд предположительно отказался вызывать определенных свидетелей со стороны защиты.
Суд признал заявителя виновным в подстрекательстве к убийству
234
и приговорил его к восьми годам лишения свободы. В тот же день
заявитель был взят под стражу.
9. 30 января 2002 г. Верховный Суд Российской Федерации оставил приговор без изменения.
10. 16 апреля 2002 г. заявитель был переведен для отбывания
наказания в исправительную колонию ИК-272/3, учреждение исполнения наказаний в г. Иркутске.
11. В 2005 году заявитель был досрочно освобожден от отбывания наказания. Он покинул колонию 11 июля 2005 г.
Из текста Постановления ЕСПЧ следует, что заявитель
Гришин А. И. обжалует:
жестокое обращение,
отсутствие надлежащей медицинской помощи,
условия содержания под стражей.
В части рассмотрения жалобы Гришина А.И. о жестоком об-
ращении высказано следующее мнение Европейского Суда:
53. Европейский Суд напоминает, что при оценке доказательств,
как правило, применяется стандарт доказывания "вне всякого разумного сомнения" (см. Постановление Европейского Суда от 18 января 1978 г. по делу "Ирландия против Соединенного Королевства"
(Ireland v. United Kingdom), Series A, № 25, pp. 64—65, § 161). Однако доказывание может строиться на совокупности достаточно надежных, четких и последовательных предположений или аналогичных неопровержимых презумпций фактов. Если рассматриваемые
события в целом или в большей степени относятся к сфере исключительной компетенции властей, как в случае с лицами, находящимися под контролем властей под стражей, возникают обоснованные презумпции фактов в отношении травм, полученных во время
содержания под стражей. Действительно, можно считать, что на
властях лежит бремя доказывания с целью представить достаточное и убедительное объяснение (см. Постановление Европейского
Суда от 4 декабря 1995 г. по делу "Рибич против Австрии" (Ribitsch
v. Austria), Series A, № 336, § 34, и Постановление Большой Палаты по делу "Салман против Турции" (Salman v. Turkey), жалоба
№ 21986/93, ECHR 2000-VII, § 100).
54. В настоящем деле заявитель указал очень мало подробностей, относящихся к предположительно имевшему место жестокому обращению. В частности, он не определил даже примерные
даты, когда он подвергался такому обращению. Однако по крайней
мере один эпизод должен был произойти ранее 11 апреля 2000 г.,
поскольку заявитель утверждал, что его помещение в больницу
было результатом жестокого обращения. Что касается иных эпизодов, заявитель лишь указал, что они имели место "в течение 2000
года". Таким образом, период, который должен рассмотреть Евро-
235
пейский Суд, начинается 14 сентября 1999 г., когда заявитель был
задержан, и заканчивается 26 октября 2000 г., когда он был освобожден под залог.
55. Заявитель указывал на два факта в поддержку своих утверждений о жестоком обращении. Во-первых, как указано выше, он
утверждал, что имелась связь между предполагаемыми побоями и
стационарным лечением в больнице с 11 апреля 2000 г. по 28 мая
2000 г. Европейский Суд отмечает, что в первую из дат заявитель
действительно был помещен в больницу после гипертонического
криза (см. § 11 настоящего Постановления)
*
. Однако медицинские
документы, относящиеся к тому периоду, не содержат упоминаний о травмах, указанных заявителем или обнаруженных врачами,
которые его обследовали. Заболевания, диагностированные у заявителя: гипертония, ишемия сердца, стенокардия, близорукость,
энцефалопатия и аденома простаты, — сами по себе не позволяют
заключить, что его состояние было вызвано причинами, отличными от естественных. Более того, из медицинских документов следует, что он страдал гипертонией, ишемией сердца, стенокардией
напряжения и близорукостью до задержания.
56. Во-вторых, заявитель ссылался на результаты медицинского обследования в октябре—ноябре 2000 г., когда ему был поставлен диагноз "энцефалопатия смешанного генеза (сосудистого,
атеросклеротического и посттравматического)". Он утверждал, что
"посттравматический генез" предполагает, что ему были причинены травмы при содержании под стражей. Европейский Суд отмечает, что расширенная медицинская карта, которая содержит сведения о консультациях и обследованиях, пройденных заявителем в
октябре—ноябре 2000 г., не содержит упоминаний о черепно-мозговой травме или иных травмах, полученных в последнее время. Во
время посещений невролога заявитель также не обращался с соответствующими жалобами. По сути единственной травмой, упомянутой в документах, является контузия, полученная заявителем в
1967 году, и представляется, что заключение невролога о посттравматическом происхождении энцефалопатии относилось именно к
этому событию. Особо следует отметить, что данное медицинское
обследование проводилось за пределами исправительного учреждения, когда заявитель был освобожден под залог, и он мог свободно заявлять и поддерживать жалобы в отношении любых травм,
полученных в заключении. Однако на тот момент он не выступал с
такими жалобами.
57. Далее Европейский Суд отмечает, что в 2003 году заявитель
сообщил врачу, который проводил очередное обследование, что в
* Вероятно, речь идет о § 13 Постановления (прим. переводчика).
236
2001 году он получил "травму головы". Однако Европейский Суд
не усматривает связи между этим случаем и якобы имевшим место жестоким обращением, поскольку они относились к различным периодам (см. § 54 настоящего Постановления), и заявителем
не представлено иных подробностей, свидетельствующих о связи
между ними.
58. Европейский Суд также принял к сведению утверждение заявителя о том, что в результате побоев он потерял несколько зубов.
Тем не менее он отмечает, что заявитель не представил медицинскую
справку, подтверждающую, что он получил такие повреждения.
59. Следовательно, заявитель не представил доказательств обоснованности своих утверждений о жестоком обращении после задержания или позднее, во время содержания под стражей.
60. Поскольку можно заключить, что жалоба заявителя охватывала отсутствие эффективного расследования его утверждений,
Европейский Суд отмечает, что он не обращался с требованиями
о проведении расследования в период, относящийся к событиям
настоящего дела. Жалобы, поданные впоследствии его женой, не
содержали конкретных фактов или подробного описания предполагаемых событий. Таким образом, они не могли обеспечить основание для расследования. В любом случае заявитель не обжаловал в
суд или вышестоящему прокурору отказ в возбуждении уголовного
дела в связи с его утверждениями.
61. Следовательно, жалоба заявителя в соответствующей части
является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 Статьи 35 Конвенции.
В части рассмотрения жалобы Гришина А. И. о ненадлежа-
щей медицинской помощи следующее мнение Европейского Суда:
70. Европейский Суд обращается к общим принципам оценки
доказательств, приведенным в § 53 настоящего Постановления, и
напоминает далее, что жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня серьезности, чтобы попасть в сферу действия
Статьи 3 Конвенции. Оценка указанного минимального уровня
относительна и зависит, в частности, от длительности обращения, его физических и психологических последствий, а также от
пола, возраста и состояния здоровья жертвы (см. упоминавшееся
выше Постановление Европейского Суда по делу "Ирландия против Соединенного Королевства", p. 65, § 162). С другой стороны,
Европейский Суд неоднократно подчеркивал, что испытываемые
страдания и унижение, чтобы попадать в сферу действия Статьи 3
Конвенции, в любом случае должны выходить за пределы неизбежного элемента страдания или унижения, связанного с применением
той или иной формы правомерного обращения или наказания (см.,
с необходимыми изменениями, Постановление Европейского Суда
237
от 25 апреля 1978 г. по делу "Тайрер против Соединенного Королевства" (Tyrer v. United Kingdom), Series A, № 26, p. 15, § 30, и Постановление Европейского Суда от 7 июля 1989 г. по делу "Серинг
против Соединенного Королевства" (Soering v. United Kingdom),
Series A, № 161, p. 39, § 100). Меры, предусматривающие лишение
лица свободы, могут во многих случаях включать в себя названный
элемент.
71. Европейский Суд далее напоминает, что Статью 3 Конвенции
нельзя толковать как закрепляющую общую обязанность освободить заключенного из-под стражи в связи с состоянием его здоровья
или поместить его в гражданскую больницу, чтобы он имел возможность получать медицинскую помощь определенного вида. Однако
в исключительных случаях, когда состояние здоровья заключенного
абсолютно несовместимо с содержанием его под стражей, Статья
3 Конвенции может требовать освобождения такого лица из-под
стражи при соблюдении определенных условий (см. Решение Европейского Суда по делу "Папон против Франции" (Papon v. France)
(№ 1), жалоба № 64666/01, ECHR 2001-VI, и Решение Европейского
Суда по делу "Прибке против Италии" (Priebke v. Italy) от 5 апреля
2001 г., жалоба № 48799/99; см. также Постановление Европейского
Суда по делу "Муизель против Франции" (Mouisel v. France), жалоба
№ 67263/01, ECHR 2002-IX, § 40—42, и Постановление Европейского Суда от 2 декабря 2004 г. по делу "Фарбтух против Латвии"
(Farbtuhs v. Latvia), жалоба № 4672/02, § 55).
72. Наконец, Европейский Суд отмечает, что отсутствие надлежащей медицинской помощи в месте лишения свободы может
само по себе вызывать вопрос о соблюдении Статьи 3 Конвенции,
даже если состояние здоровья заявителя не требует его немедленного освобождения. Государство должно обеспечить, чтобы, принимая во внимание практические потребности, вытекающие из
лишения лица свободы, его здоровье и благополучие обеспечивались бы надлежащим образом, в том числе путем обеспечения ему
необходимой медицинской помощи (см. Постановление Большой
Палаты по делу "Кудла против Польши" (Kudla v. Poland), жалоба
№ 30210/96, ECHR 2000-XI, § 93 - 94; см. также Постановление Европейского Суда от 28 января 1994 г. по делу "Уртадо против Швейцарии" (Hurtado v. Switzerland), Series A, № 280-A, заключение Комиссии, pp. 15—16, § 79). В частности, отсутствие необходимого
медицинского оборудования может вызывать вопрос о соблюдении
Статьи 3 Конвенции, если это обстоятельство негативно сказывается на состоянии здоровья заявителя или причиняет ему страдания
определенной степени интенсивности (см. Решение Европейского
Суда от 10 июля 2007 г. по делу "Мирилашвили против Российской
Федерации" (Mirilashvili v. Russia), жалоба № 6293/04).
238
73. Что касается жалоб, касающихся отсутствия необходимых
лекарств в аптеке исправительного учреждения, Европейский Суд
заключил, что, если заявитель не зависел от запасов аптеки, например, в случае когда его родственники могли передавать для него необходимые лекарства и доступ к таким лекарствам не был ограничен, заявитель не может утверждать, что его права были затронуты
их нехваткой (там же).
74. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что, хотя заявитель оспаривал адекватность
лечения в целом, он не представил медицинского заключения,
подтверждающего эту позицию. В действительности заявитель
не представил медицинских справок, относящихся к периоду, в течение которого он отбывал наказание в колонии ИК-272/3, кроме
заключения рентгенолога, датированного июлем 2003 г., согласно
которому заявитель страдал аденомой простаты. Поскольку в период отбывания наказания заявитель по крайней мере трижды получал разрешение на выезд за пределы исправительного учреждения,
где мог затребовать независимую медицинскую оценку состояния
своего здоровья и получаемого лечения, представляется, что отсутствовали убедительные причины для бездействия с его стороны.
Наконец, он мог сделать это после освобождения из исправительного учреждения в июле 2005 г.
75. Более конкретные утверждения заявителя относительно невозможности проведения энцефалографии, компьютерной томографии, эхоэнцефалографии или аудиографии, а также физиотерапии или иного дополнительного лечения, а также операции по
поводу аденомы простаты также не подтверждены медицинскими
заключениями о необходимости вышеперечисленных процедур в
его конкретном случае.
76. В связи со ссылкой заявителя на письмо начальника исправительной колонии ИК-272/3 от 7 сентября 2004 г., Европейский
Суд отмечает, что это письмо содержало лишь общее утверждение
о том, что состояние заявителя не улучшается, несмотря на лечение,
и что досрочное освобождение позволило бы ему получать более
широкий спектр медицинских услуг, чем в исправительных учреждениях. Мнение начальника колонии ИК-272/3 не было основано
на каком-либо медицинском заключении, и из письма неясно, какие
именно лекарства, медицинское оборудование или специалисты не
были доступны заявителю в больницах исправительных учреждений. Также из письма не следует, что плохое состояние здоровья заявителя было обусловлено неадекватным лечением, а не естественным течением заболеваний. Хотя Европейский Суд готов признать,
что ресурсы медицинских учреждений в рамках пенитенциарной
системы в принципе ограничены по сравнению с ресурсами част-
239
ных клиник, в настоящем деле отсутствуют доказательства того,
что это неравенство могло отрицательно сказываться на состоянии
здоровья заявителя или причинять ему страдания.
77. Что касается жалобы на отсутствие определенных лекарств
в аптеке исправительной колонии ИК-272/3, заявитель признал, что
получал необходимые лекарства от родственников и, таким образом, не зависел от аптеки учреждения. Заявитель, оспаривая объяснения властей Российской Федерации, указывал, что не имел доступа к запасам лекарств в ночное время. Однако он не утверждал,
что в действительности имел место случай, когда ему было необходимо лекарство в ночное время, но он не мог получить его, или что
ему было отказано в неотложной медицинской помощи в дневное
или ночное время.
78. Исследовав представленные материалы, Европейский Суд
не усматривает оснований для выводов о том, что медицинская помощь, которую получал заявитель во время отбывания наказания,
была неадекватной, что в этот период состояние его здоровья ухудшалось быстрее, чем предполагало естественное течение его болезней, или что он испытывал чрезмерные страдания в результате
неудовлетворительного медицинского обслуживания.
79. Следовательно, жалоба в данной части является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и
4 Статьи 35 Конвенции.
В части рассмотрения жалобы Гришина А. И. на условия содержания под стражей высказано следующее мнение Европейского Суда:
83. В первую очередь Европейский Суд напоминает, что согласно пункту 1 Статьи 35 Конвенции он может принимать дело
к рассмотрению лишь при условии, что жалоба подана в течение
шести месяцев с даты вынесения окончательного решения в процессе исчерпания внутренних средств правовой защиты. Он также
повторяет, что в случае длящейся ситуации шестимесячный период
начинает течь с момента прекращения такой ситуации (см. Решение Европейского Суда от 30 марта 2004 г. по делу "Коваль против Украины" (Koval v. Ukraine), жалоба № 65550/01). В настоящем
деле жалобы заявителя на условия содержания в СИЗО-1 относятся к двум отдельным периодам заключения: с 23 сентября 1999 г.
по 26 октября 2000 г. и с 12 марта 2001 г. по 16 апреля 2002 г. В
промежутке между названными периодами заявитель находился
на свободе, и отсутствовали обстоятельства, препятствующие обращению в Европейский Суд с данными жалобами. Следовательно, эти два периода не могут рассматриваться в качестве длящейся
ситуации. Таким образом, Европейский Суд рассмотрит жалобу в
240
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]