Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Основы режиссуры и сценарной работы. Учебное пособие
.pdf
101
Приложение 4
Музыкально-театрализованное представление
«Созвучия Серебряного века»
(литературное кафе)
Действующие лица
Гиппиус.
Мережковский.
Цветаева.
Маяковский.
Ахматова.
Гумилев.
Есенин.
Официантки.
Группа «Форманта».
В инструментальном исполнении звучит романс «Это было, это было
в те года…» (музыка А. Петрова, на стихи Николая Гумилева).
Гиппиус
В начале было Слово. Ждите Слова.
Откроется оно.
Что совершалось – да свершится снова,
И вы, и Он – одно.
Все (аплодисменты). Браво, Гиппиус, браво!
Мелодия.
Гиппиус. Уважаемые дамы и господа! Вечер поэтов начинается. Сегодня
мы с вами побываем в самом модном поэтическом салоне начала прошлого века,
основатели которого поэтическая семья: Зинаида Гиппиус и Дмитрий Мережковский.
Музыкальный номер – А. Вертинский «Кокаинетка».
Мережковский
Ищи во мне не радости мгновенной.
Люби меня не для себя одной;
Как Беатриче образ вдохновенный,
Ты к небесам мне светлый путь открой.
Склонясь ко мне с пленительной заботой,
Ты повторяй: «Будь добрым для меня,
Иди в борьбу, и мысли, и работай,
Вперед, за мной, – я поведу тебя!»
102
И каждой ласке, каждому упреку
Заставь меня ты радостно внимать;
Как женщина, ревнуй меня к пороку
И береги, как любящая мать.
Гиппиус
В моей душе нет места для страданья:
Моя душа – любовь.
Она разрушила свои желанья,
Чтоб воскресить их вновь.
Мережковский. Каждый символист решительно противопоставляет мир
внутренний и мир внешний и признает за первым право на истинность. Понимаете,
в поэзии то, что не сказано и мерцает сквозь красоту символа, действует сильнее на
сердце, чем то, что выражено словами. Символизм делает самое художественное
вещество поэзии одухотворенным, прозрачным, насквозь просвечивающим, как
тонкие стенки алебастровой амфоры, в которой зажжено пламя... Я всегда предпочитал выражать свою субъективную точку зрения. Для литературного критика это
считалось недопустимым, но это меня не слишком волновало.
Гиппиус. А меня называли «Сатанессой», «реальной ведьмой», «декадент-
ской мадонной» за своеобразную красоту, острый язык и смелость. Я начала писать стихи в 16 лет, а позже создавала романы и статьи. Публиковала их под множеством псевдонимов, причем я использовала преимущественно мужские имена.
Чаще всего мои критические публикации выходили в свет, будучи подписанными
«Антон Крайний».
Мережковский. Помнишь нашего общего знакомого Александра Блока?
Его символы в стихотворениях прекрасны. Особенно одно из них так великолепно.
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной
Как я, смирен и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
«In vino veritas!» кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна
Дыша духами и туманами,
103
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душе лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
Группа «Форманта» – романс «Шелковый шнурок».
Цветаева. А я считаю, что в музыке, поэзии и особенно стихах должна быть
гармония звуков.
Цветаева
Имя твое – птица в руке.
Имя твое – льдинка на языке.
Одно-единственное движенье губ.
Имя твое – пять букв.
Мячик, пойманный на лету.
Серебряный леденец во рту.
Имя твое – ах, нельзя!
Имя твое – поцелуй в глаза,
В нежную стужу недвижных глаз.
Имя твое – поцелуй в снег.
Ключевой, ледяной, голубой глоток.
С именем твоим – сон глубок.
Мережковский. Марина Ивановна Цветаева и есть сама гармония звуков.
Цветаева
Кто создан из камня, кто создан из глины, –
А я серебрюсь и сверкаю!
Мне дело – измена, мне имя –- Марина,
Я – бренная пена морская.
Кто создан из глины, кто создан из плоти -
Тем гроб и нагробные плиты...
– В купели морской крещена – и в полете
Своем - непрестанно разбита!
Сквозь каждое сердце, сквозь каждые сети
Пробьется мое своеволье.
Меня – видишь кудри беспутные эти? –
Земною не сделаешь солью.
104
Дробясь о гранитные ваши колена,
Я с каждой волной – воскресаю!
Да здравствует пена – веселая пена –
Высокая пена морская!
Гиппиус. В ней было много силы, много характера, порой – капризов, обид.
Слишком упряма, слишком смела- всего слишком.
Цветаева. Я сама слишком любила смеяться, когда нельзя! Свои первые
стихотворения я начала писать еще в детстве. И делала это не только на русском
языке, но и на французском и немецком. Языки я прекрасно знала, потому как моя
семья часто жила за границей.
Гиппиус. Но главное, что в ее жизни всегда было много любви.
Цветаева. Своего мужа я встретила случайно, отдыхая у моря.
Мережковский. Марина всегда считала, что полюбит человека, который
подарит понравившийся ей камень.
Цветаева. Эфрон, мой муж, не подозревая об этом, подарил мне в первый
же день нашего знакомства сердолик, который нашел на пляже.
Группа «Форманта» – романс «Мне тебя уже не надо»
(музыка Микаэла Таривердиева, на слова М. Цветаевой).
Маяковский (из зала). Какая пошлость! Томная сливочная тянучка.
Мережковский. Не обращайте внимания на этого творца «Пощечины об-
щественного вкуса» лучше послушаем влюбленную парочку Гумилева и Ахматову.
Гумилев. Моя поэтесса
Ахматова. Сама я всегда называла себя поэтом. Слово «поэтесса» я терпеть
не могла и очень злилась, если кто-то меня так называл. Я - поэт.
Гумилев: А я писал не только стихи, но и прозу. Из-под моего пера выходили заметки, пьесы, разнообразные публикации. Но я нередко сжигал свои рукописи, считая их нелепыми
Ахматова. Тс, это плохая примета. Ты же знаешь, я всегда была суеверной.
Так, я поначалу отказала Гумилеву, просившему моей руки, потому что во время
прогулки по пляжу мы наткнулись на двух дельфинов, выбросившихся на берег.
Я сочла это дурным знаком.
Гумилев. Вполне возможно, поэтому брак и не продлился слишком долго.
Ахматова. Не будем об этом. Лучше почитай мне свои стихи. То, что ты
писал в Африке!
Гумилев проходит к стулу Ахматовой и читает, обращаясь к ней тихо и проникновенно.
Гумилев
Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай, далеко, далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.
Ему грациозная стройность и нега дана,
105
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелится только луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озер.
Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полет.
Я знаю, что много чудесного видит земля,
Когда на закате он прячется в мраморный грот.
Я знаю веселые сказки таинственных стран
Про черную деву, про страсть молодого вождя,
Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,
Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.
И как я тебе расскажу про тропический сад,
Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав…
Ты плачешь? Послушай… далеко на озере Чад
Изысканный бродит жираф.
Маяковский (выходит). Вы бы еще жабу сделали героем своего стихотво-
рения!
Гумилев. В отличие от символистов, товарищ Маяковский, мы считаем,
что поэзия должна быть понятной для любого читателя. Нас интересует духовный
мир человека во всех его проявлениях.
Ахматова. Ну как можно не ощутить прелести этого произведения? У вас
нет художественного вкуса! Акмеизм – это уникальное течение отечественной ли-
тературы, аналогов нет ни в одной стране мира! Мы стараемся насыщать поэзию
образами из мирового искусства, но при этом мы признаем самоценность абсолютно каждой вещи, детали. Поэзия призвана возвышать и облагораживать человека.
Ахматова
И когда друг друга проклинали
В страсти, раскаленной добела,
Гумилев
Оба мы еще не понимали,
Как земля для двух людей мала,
И что память яростная мучит,
Пытка сильных – огненный недуг!
Ахматова
И в ночи бездонной сердце учит
Спрашивать: о, где ушедший друг?
А когда, сквозь волны фимиама,
Хор гремит, ликуя и грозя,
Гумилев
Смотрят в душу строго и упрямо
Ахматова
Те же неизбежные глаза.
Группа «Форманта» – романс «Последняя встреча»
(на стихи А. Ахматовой).
106
Гумилев. Мило, не правда ли, господа?
Маяковский. Нет! Только мы, футуристы, – лицо нашего времени. Рог вре-
мени трубит нами в словесном искусстве! Мы новые люди новой жизни. Мы отрицаем грамматику, синтаксис, правописание. В новой поэзии должны быть новые ритмы, рифмы, размеры, новые слова и темы!
Гиппиус. Это и есть ваша философия?
Маяковский. Футуризм отвергает достижения классической культуры и
воспевает нашу, индустриальную эпоху. Мы принципиально отказались от традиционного художественного наследия, мы предлагаем создать новую модель
устройства мира, основанную на идеях урбанизации и технического прогресса.
Мы приветствуем прославление движения, энергии, скорости, передовых достижений науки и техники нашего времени. Вместо преклонения и кривляния поэта
в лицо толпе летит плевок.
Маяковский
Через час отсюда в чистый переулок
вытечет по человеку ваш обрюзгший жир,
а я вам открыл столько стихов шкатулок,
я – бесценных слов мот и транжир.
Вот вы, мужчина, у вас в усах капуста
Где-то недокушанных, недоеденных щей;
вот вы, женщина, на вас белила густо,
вы смотрите устрицей из раковин вещей.
Все вы на бабочку поэтиного сердца
взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош.
Толпа озвереет, будет тереться,
ощетинит ножки стоглавая вошь.
А если сегодня мне, грубому гунну,
кривляться перед вами не захочется - и вот
я захохочу и радостно плюну,
плюну в лицо вам
я – бесценных слов транжир и мот.
Гиппиус. Успокойтесь, Маяковский! Разве любовь вас не касается?
Маяковский. Любовь? Даже она должна звучать сегодня по-новому.
Группа «Форманта» – романс «Ночь»
(музыка Д. Тухманова, на слова В. Маяковского).
Есенин (свист).
Мне осталась одна забава:
Пальцы в рот – и веселый свист.
Прокатилась дурная слава,
Что похабник я и скандалист.
Ах! какая смешная потеря!
Много в жизни смешных потерь.
Стыдно мне, что я в бога верил.
107
Горько мне, что не верю теперь.
Гиппиус. Позвольте вам представить скромного, но очень талантливого
крестьянского поэта Сергея Есенина.
Мережковский. В нем каким-то образом умещались разгульный образ
жизни и одухотворенность, цинизм и чувство справедливости, пренебрежение к
собственным детям и доброе сердце. А в душе каждого из нас неизбежно находили отклик его строки. Есенин, прочитайте еще свои стихотворения.
Есенин
Не каждый умеет петь,
Не каждому дано яблоком
Падать к чужим ногам.
Сие есть самая великая исповедь,
Которой исповедуется хулиган.
Я нарочно иду нечесаным,
С головой, как керосиновая лампа, на плечах.
Ваших душ безлиственную осень
Мне нравится в потемках освещать.
Мне нравится, когда каменья брани
Летят в меня, как град рыгающей грозы,
Я только крепче жму тогда руками
Моих волос качнувшийся пузырь.
Маяковский. Почему вы таскаетесь по салонам, Есенин?
Есенин. Глядишь, понравлюсь.
Цветаева. По-моему, вы нравитесь многим.
Маяковский. Напомните, Есенин, а сколько интрижек у вас было?
Есенин. А скока коров на лугу пасется.
Гиппиус. Есенин, говорят, Вы хулиган?
Есенин
Я Московский озарной гуляка
По всему тверскому околотку
В переулках каждая собака
Знает мою легкую походку.
Вы спрашиваете про моих женщин?
Много женщин меня любило.
Да и сам я любил не одну.
Не от этого ль темная сила
Приучила меня к вину.
Маяковский. Помню, встретил Вас в Петрограде. В хорошей такой квартирке, а вы в лаптях, вышиванке. Зная с каким удовольствием настоящий, а не
декоративный мужик меняет свое одеяние на штиблеты и пиджак, я тебе не поверил. Весь ты был наигранный, бутафорский.
Гумилев. Давно Вы знаете Есенина?
Маяковский. Лет десять, двенадцать. Да и стихи, полные деревенской ли-
рики.
108
Есенин. Наша крестьянская духовная нива оказывается значительно плодотворнее, чем ваша пролетарская идеологическая почва. Главная причина зла
нашего времени кроется в отрыве от природных корней, от народного мировосприятия, находящего отражение в быту, самом укладе крестьянской жизни, фольклоре, народных традициях, национальной культуре.
Маяковский
...Ну, Есенин,
мужиковствующих свора.
Смех!
Коровою
в перчатках лаечных.
Раз послушаешь...
но это ведь из хора!
Балалаечник!
Есенин. Что ни говори, а Маяковского не выкинешь. Ляжет в литературе
бревном, и многие о него споткнутся. Мать честная! До чего бездарны поэмы Маяковского об Америке!
Мережковский. Маяковский! Что вы все время подтягиваете штаны?
Смотреть противно!
Маяковский. А будет приятнее, если они с меня свалятся? Говорите о себе
только хорошее, плохое о вас скажут ваши друзья.
Гумилев. А вы об этом уже говорили в Харькове!
Маяковский. А я не знал, что вы за мной всюду таскаетесь!
Гиппиус. А мы с товарищами читали ваши стихи, но ничего не поняли.
Маяковский. Девушка, надо иметь умных товарищей!
Ахматова. Маяковский, а зачем вы носите на пальце кольцо? Оно вам не к
лицу!
Маяковский. Вот потому я и ношу его не в носу, а на пальце.
Цветаева. Маяковский, ваши стихи не волнуют, не греют, не заражают!
Маяковский. А мои стихи не море, не печка и не чума!
Маяковский
А вы
ноктюрн сыграть
могли бы
на флейте водосточных труб?
Ахматова. Господа, довольно. У вас ведь бывали встречи совсем без ссор.
Маяковский. Его очень способные и очень деревенские стихи нам, футу-
ристам, конечно, были враждебны.
Есенин. С Маяковским не согласен, но и он писать умеет.
Группа «Форманта» – песня «Москва» (на слова С. Есенина).
Музыкальная группа «Монгол Шуудан».
Гумилев и Ахматова
Мне снилось: мы умерли оба,
109
Лежим с успокоенным взглядом,
Два белые, белые гроба
Поставлены рядом.
Когда мы сказали – довольно?
Давно ли, и что это значит?
Но странно, что сердцу не больно,
Что сердце не плачет.
Бессильные чувства так странны,
Застывшие мысли так ясны,
И губы твои не желанны,
Хоть вечно прекрасны.
Свершилось: мы умерли оба,
Лежим с успокоенным взглядом,
Два белые, белые гроба
Поставлены рядом.
Есенин
Вот за это веселие мути,
Отправляясь с ней в край иной,
Я хочу при последней минуте
Попросить тех, кто будет со мной, –
Чтоб за все за грехи мои тяжкие,
За неверие в благодать
Положили меня в русской рубашке
Под иконами умирать.
Маяковский
Всем
В том, что умираю, не вините никого и, пожалуйста,
не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил.
Мама, сестры и товарищи, простите – это не способ
(другим не советую), но у меня выходов нет.
Лиля – люби меня.
Товарищ правительство, моя семья – это Лиля Брик,
мама, сестры и Вероника Витольдовна Полонская.
Если ты устроишь им сносную жизнь – спасибо.
Начатые стихи отдайте Брикам, они разберутся.
Как говорят –
«инцидент исперчен»,
любовная лодка
разбилась о быт.
Я с жизнью в расчете
и не к чему перечень
взаимных болей,
бед
и обид.
Счастливо оставаться.
Владимир М а я к о в с к и й.
Мережковский
Мы бесконечно одиноки,
110
Богов покинутых жрецы.
Грядите, новые пророки!
Грядите, вещие певцы,
Еще неведомые миру!
И отдадим мы нашу лиру
Тебе, божественный поэт…
На глас твой первые ответим,
Улыбкой первой твой рассвет,
О, Солнце, будущего, встретим,
И в блеске утреннем твоем,
Тебя приветствуя, умрем!
Цветаева
Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверзтую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли.
Застынет все, что пело и боролось,
Сияло и рвалось.
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос.
За быстроту стремительных событий,
За правду, за игру…
– Послушайте! - Еще меня любите
За то, что я умру.
Гиппиус
Мой друг, меня сомненья не тревожат.
Я смерти близость чувствовал давно.
В могиле, там, куда меня положат,
Я знаю, сыро, душно и темно.
Но не в земле – я буду здесь, с тобою,
В дыханьи ветра, в солнечных лучах,
Я буду в море бледною волною
И облачною тенью в небесах.
(Все выходят.) Покоя жду... Душа моя устала...
Зовет к себе меня природа-мать...
И так легко, и тяжесть жизни спала...
О, милый друг, отрадно умирать!
Группа «Форманта» – романс А. Петрова «Это было, это было в те
года…» (на слова Н. Гумилева).
Гумилев. 28 августа 1921 года. Расстрелян Николай Гумилев.
Есенин. 28 декабря 1925 года. Погиб Сергей Есенин.
Маяковский. 14 апреля 1930 года. Застрелился Владимир Маяковский.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]