Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Основные теории и концепции сознания и бессознательного. Учебное пособие
.pdf
ральную жизненную ситуацию (как бы в вертикальном ее измерении),
осмыслив и вторично пережив его как «образ Себя» (или образ жизни)
в его внутренней событийной динамике.
Подчеркнем, что событийная динамика конституируется на протяже-
нии многих (не одной) встреч, выражая собой внутренний путь личности
к самобытию, а ее изображение-осмысление (текст) является формой инициального опыта. Вслед за Ф. Е. Василюком можно сказать, что задача
«психотерапевтического» осмысления двуедина: «она состоит и в выявлении смысла уже свершившихся событий жизни, и в поиске источников
жизненного смысла, в наполнении бытия смыслом. Такой двойственности
соответствует и сам термин «осмысление», который может пониматься, вопервых, как процесс постижения смысла событий и обстоятельств; вовторых, – как о-смысление – активность по приданию обстоятельствам
смысла, обогащению их смыслом» [5, с. 99]. Второй аспект осмысления
подчеркивается М. М. Бахтиным: «Высказывание (мы можем сказать
«осмысляющий рассказ») никогда не является только отражением или выражением чего-то вне его уже существующего, данного и готового. Оно
всегда создает нечто, до него никогда не бывшее, абсолютно новое и неповторимое, притом всегда имеющее отношение к ценности» [3].
Представленная выше теоретическая картина имеет множество общих
моментов с описанием Ф. Е. Василюком [5] механизмов превращения переживания в молитве (которая суть текст). В этом плане мы можем сказать, что Ф. Е. Василюк, рассматривая отношения между переживанием
и молитвой, выделил общие механизмы объективации переживания (в том
числе и субъекта переживания) в тексте, которые, в свою очередь, нашли
свое место и в его понимающей психотерапии. Но, несмотря на обозначенную общность, необходимо отметить и разницу между феноменологией, из которой исходим мы, и феноменологией Ф. Е. Василюка.
А. Переживание рассматривается Ф. Е. Василюком как естественный
процесс, спонтанно и непрерывно осуществляющийся в качестве душевной «деятельности»; мы же задаем контекст искусственности, рассматри-
51
вая переживание как рефлексивно опосредованный процесс, причем сама
рефлексия является особой психотехникой, опосредованной символом. То
есть для нас деятельность переживания – это культурная практика себя,
а не естественная способность души. То есть она является высшей психической функцией, а не натуральной.
Б. В рассуждениях Ф. Е. Василюка о молитве как амплификаторе переживания есть принципиальное исходное допущение, которое, например,
у К. Г. Юнга выступает с обратным знаком. Это допущение о существовании живого культа у Ф. Е. Василюка и мертвого культа в концепции
К. Г. Юнга. Поэтому у него молитва как бы непосредственно (посредниками здесь являются сознательные акты, например вникание, вопрошание,
замирание и др.) разворачивается (что не исключает необходимости внутренней работы), расширяя самосознание человека и выражая его переживание. У нас же для этого нужен первичный символ как опытная площадка самосознания, на которой опосредованно интерпретацией может развернуться культ.
В. В случае с молитвой и переживанием у Ф. Е. Василюка молитва
как текст уже дана индивиду как предстоящая ему идеальная культурная
форма, а его задачей является присвоение этой формы, в то время как
в нашем случае текст выстраивается в процессе «психоанализа» и является формой для объективации бессознательных праформ посредством интерпретации первичных символов. Таким образом, для нас текст есть
форма углубления субъекта в самобытие, в то время как для Ф. Е. Василюка – форма его возвышения к идеальному инобытию.
Подводя итоги, можно сказать, что осознание – это и не интуитивное
созерцание интенциональной структуры переживания, и не вербализация
значения переживания, но опосредованное символом осмысление, конституирующее текст, которым производится личностный опыт. Рефлексия,
таким образом, предстает как механизм познания человеком своего бытия.
Неуловимость для непосредственного наблюдения внутренней стороны
сознания допускает возможность ее осознания в опосредованных симво-
52
лом процедурах личностной рефлексии, в которой это внутреннее через
построение в диалоге текста обнаруживает субъективные формы, позволяющие ему выразиться, а человеку переосмыслить себя в опыте самовыражения. Отсюда личностная рефлексия – не индивидуальный акт самопознания, но со-понимание, диалог, в котором происходит со-гласование
смыслов. В целом из проблематизации постулата непосредственности
можно сделать следующий вывод: феноменологическая рефлексия встроена в герменевтику инициального опыта и не может рассматриваться по
отдельности от него, в качестве некоего идеального образования, как считал Э. Гуссерль.
Контрольные вопросы
1. В чем специфика понимания сознания в классической философии?
2. Что нового, по сравнению с предыдущими периодами, было в по-
нимании сознания в классической философии?
3. Как понимали сознание в ассоцианизме? Обозначьте точки зрения
Дж. Локка, Д. Юма, И. Гербарта, Д. Гартли.
4. Чем представление о сознании У. Джемса отличается от представ-
лений ассоцианистов?
5. В чем специфика представлений о сознании в неклассической фи-
лософии К. Маркса?
6. Что нового в понимании природы и структуры сознания дала не-
классическая философия?
7. Что такое превращенная форма и квазиобъект? Каковы их характе-
ристики? Зачем эти понятия вводятся в философию и чем они полезны для
психологии?
8. Как связаны понятия превращенной формы и функционального ор-
гана с разработками проблемы сознания в отечественной психологии?
9. В чем заключается специфика рассмотрения сознания в классиче-
ской феноменологии?
10. В чем заключается отличие феноменологической рефлексии от
наивной интроспекции?
53
11. Каковы особенности феноменологии личности в отличие от клас-
сической феноменологии?
12. Что такое текст в герменевтико-феноменологическом подходе?
Список использованной литературы
1. Аверинцев С. С. Статья для энциклопедии // София-Логос : словарь. –
2-е изд., испр. – К. : Дух i Лiтера, 2001. – С. 155–161.
2. Асмолов А. Г. Психология личности. Принципы общепсихологиче-
ского анализа. – М. : Смысл, 2001. – 416 с.
3. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. – М. : Искусство,
1979. – 424 с.
4. Буякас Т. М. Личностное развитие в условиях работы самопонима-
ния, опосредованной символами // Вопросы психологии. – 2000. – № 1. –
С. 96–109.
5. Василюк Ф. Е. Переживание и молитва (опыт общепсихологическо-
го исследования). – М. : Смысл, 2005. – 191 с.
6. Выготский Л. С. Игра и ее роль в психическом развитии ребенка //
Психология развития ребенка. – М. : Смысл : Эксмо, 2006. – С. 200–234.
7. Выготский Л. С. История развития высших психических функций //
Психология. – М. : Эксмо-Пресс, 2000. – С. 512–755.
8. Гальперин П. Я. Лекции по общей психологии : учеб. пособие для
студентов вузов. – М. : Университет : Высш. шк., 2002. – 400 с.
9. Гуссерль Э. Чисто феноменологическая психология // Избран. рабо-
ты / сост. В. А. Куренной. – М. : Территория будущего, 2005. – С. 297–341. –
(Серия «Университетская библиотека Александра Погорельского»).
10. Джемс У. Поток сознания // Психология сознания : хрестоматия /
общ. ред. Л. В. Куликова. – СПб. : Питер, 2001. – С. 8–19.
11. Зинченко В. П. Посох О. Мандельштама и Трубка М. К. Мамар-
дашвили. – М. : Мысль, 1991. – 327 с.
12. Зинченко В. П., Моргунов Е. Б. Человек развивающийся. Очерки
российской психологии. – М. : Тривола, 1994. – 304 с.
54
13. Кулагина Н. В. Символ и символическое сознание // Культурно-
историческая психология. – 2006. – № 1. – С. 3–10.
14. Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность // Избран. пси-
хол. произведения : в 2 т. – М. : Педагогика, 1983. – Т. 2. – С. 94–231.
15. Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики. – Изд. 3-е. – М. :
Академия педагогических наук РСФСР, 1972. – 496 с.
16. Леонтьев Д. А. Психология смысла: природа, строение и динамика
смысловой реальности. – М. : Смысл, 2003. – 487 с.
17. Лотман Ю. М. Статьи по семиотике и топологии культуры. – Тал-
лин : Александра, 1992. – 472 с.
18. Мамардашвили М. К. Как я понимаю философию [Электронный
ресурс]. – М., 1993 // Куб : электрон. б-ка. – URL: http://www.koob.ru/
mamardashvili/ (дата обращения: 27.03.2013 г.).
19. Мамардашвили М. К. Классический и неклассический идеалы ра-
циональности [Электронный ресурс]. – М. : Изд-во «Лабиринт», 1994 //
Куб : электрон. б-ка. – URL: http://www.koob.ru/mamardashvili/ (дата обращения: 27.03.2013 г.).
20. Мамардашвили М. К. Психологическая топология пути [Элек-
тронный ресурс] // Куб : электрон. б-ка. – URL: http://www.koob.ru/
mamardashvili/ (дата обращения: 27.03.2013 г.).
21. Мамардашвили М. К., Пятигорский А. М. Сознание и символ
[Электронный ресурс]. – М. : Школа «Языки русской культуры», 1997 //
Куб : электрон. б-ка. – URL: http://www.koob.ru/mamardashvili/ (дата обращения: 27.03.2013 г.).
22. Мерло-Понти М. Феноменология восприятия : пер с фр. / под ред.
И. С. Вдовиной, С. Л. Фокина. – СПб. : Ювента : Наука, 1999. – 605 с.
23. Молчанов В. И. Исследования по феноменологии сознания. – М. :
Территория будущего, 2007. – 456 с. – (Серия «Университетская библиотека Александра Погорельского»).
24. Морено Дж. Театр спонтанности [Электронный ресурс] // Институт
психотерапии и клинической психологии : сайт. – URL: http://www.psy
inst.ru/library.php?part=article&id=1063 (дата обращения: 27.03.2013 г.).
55
25. Нидлмен Дж. Критическое введение в экзистенциальный психо-
анализ Людвига Бинсвангера // Бытие-в-мире. – М. : Ювента (при участии
психологического центра «Ленато», СПб.), 1999. – С. 11–134.
26. Нойман Э. Происхождение и развитие сознания. – М. : Рефл-бук ;
К. : Ваклер, 1999. – 464 с.
27. Петренко В. Ф. Введение в экспериментальную психосемантику:
исследование форм репрезентации в обыденном сознании. – М. : Изд-во
Моск. ун-та, 1983. – 176 с.
28. Петренко В. Ф. Многомерное сознание: психосемантическая пара-
дигма. – М. : Новый хронограф, 2010. – 440 с.
29. Петровский А. В., Ярошевский М. Г. История и теория психоло-
гии. – Ростов на/Д : Феникс, 1996. – 416 с.
30. Рикер П. Живая метафора // Теория метафоры. – М. : Прогресс,
1990. – С. 296–316.
31. Рикер П. Конфликт интерпретаций. Очерки о герменевтике / пер.
с фр. и вступ. ст. И. Вдовиной. – М. : КАНОН-пресс-Ц : Кучково поле,
2002. – 624 с. – (Серия «Канон философии»).
32. Россохин А. В. Рефлексия и диалог в измененных состояниях со-
знания: Интерсознание в психоанализе. – М. : Когито-Центр, 2010. – 304 с.
33. Сартр Ж. П. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии
/ пер. с фр., предисл., примеч. В. И. Колядко. – М. : Республика, 2000. –
639 с. – (Мыслители XX века).
34. Свасьян К. А. Феноменологическое познание (пропедевтика и кри-
тика). – М. : Академический проект : Альма Матер, 2010. – 206 с.
35. Соколова Е. Е. Тринадцать диалогов о психологии. – М. : Смысл,
2002. – 380 с.
36. Франк С. Л. Душа человека [Электронный ресурс]. – Мн. : Харвест ;
М. : АСТ, 2000. – С. 631–990 // Куб : электрон. б-ка. – URL: http://www.
klex2.ru/28o (дата обращения: 27.03.2013 г.).
37. Эдингер Э. Эго и архетип. – М. : ПентаГрафик, 2000. – 264 с.
38. Ясперс К. Стринберг и Ван Гог: опыт сравнительного патографи-
ческого анализа. – СПб. : Академический проект, 1999. – 238 с.
56
2. ПРОБЛЕМА БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО
2.1. РАЗВИТИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О БЕССОЗНАТЕЛЬНОМ
В ФИЛОСОФИИ
В истории философии, можно сказать, первым человеком, который
привлек внимание к проблеме бессознательного, был Платон. Его мир
идей есть не что иное, как бессознательное. Он считал, что решение мыслительных задач уже существует изначально, его нужно только вспомнить. То есть человеку априори даны все идеи о мире, но он их просто не
помнит. Его цель – это вспомнить эти идеи. «Для Платона возможность
раскрытия человеческой сущности – это выяснение способа формирования знания, новых умозаключений. Знание, по его определению, это,
прежде всего, умение пользоваться этим знанием, иначе оно – незнание,
невостребованный груз для человека. Это то, что скрыто в нем, но он
не знает об этом; а если знает, но не может пользоваться, это все равно,
что этого знания нет» [3]. Откуда берется новое знание? Чтобы ответить
на этот вопрос, Платон апеллирует к миру идей, где находятся души
и черпают истинное знание, но, вселившись в тело, забывают о нем. Платон исходит из того, что в человеке, который не знает чего-либо, «живут
верные мнения насчет того, чего он не знает» [4]. Платон вслед за Сократом выработал свой способ превращения неосознанного в осознанное.
Правильно поставленный вопрос (в частности, Сократом) или целая серия
вопросов проблематизировали человека, вызывали сбой инерционных
способов построения суждений, инициировали познавательный кризис
и заставляли его (мышление) обратиться к забытым знаниям души (бессознательному). Таким образом, ситуация познавательного кризиса (или
апории) выступала как необходимое условие и предпосылка для нахождения нового знания.
57
2.1.1. Представления о бессознательном
в XVII–XVIII веках
Как известно, Р. Декарт впервые сделал сознание предметом иссле-
дования. Сознание он определял как самосознание, то, что человек в себе
наблюдает в процессе интроспекции (или интеллигибельной интуиции).
В данном контексте нам интересно различие, которое он ввел между сознательными (психическими) и неосознанными процессами. Психические
процессы осознанны (в себе наблюдаемы), а неосознанными являются
лишь физиологические процессы. Психические процессы сознательны,
а все остальное не психическое. Бессознательное относится к области физиологических процессов. Основная характеристика неосознанных явлений – их рефлекторность и автоматичность. То есть они происходят без
воли и активного участия субъекта. Сознание же, наоборот, предполагает
волю и активное участие субъекта в происходящем с ним, возможность
влиять и изменять естественно складывающийся ход событий.
Дж. Локк, как и Р. Декарт, психическое отождествлял с осознанным.
В работе «Опыт о человеческом разумении» он пишет, что трудно представить себе запечатление в душе чего-либо без осознания. Но, вместе
с тем, описывая деятельность души, он признавал неуловимость динамической стороны душевной жизни: «Ибо хотя она протекает постоянно, но,
подобно проносящимся призракам, не производит впечатления, достаточно глубокого, чтобы оставить в уме ясные, отличные друг от друга, прочные идеи» [Цит. по 2]. Дж. Локк критиковал мысль о врожденных идеях,
восходящую к Платону, считая, что в душе есть только то, что было
в опыте человека. «В сознании, – как гласит постулат Дж. Локка, – нет
ничего, чего бы не было в ощущениях». Фактически Локк, будучи приверженцем сенсуализма, указывает на эпифеноменальность содержания
сознания по отношению к исходному сенсорному опыту.
Позже Г. Спенсер (1820–1903), один из последних представителей
ассоцианизма, не соглашался с доводами Дж. Локка об отсутствии врожденных идей в сознании человека. Он утверждал, что в ходе эволюции
58
наиболее часто повторяющиеся ассоциации не исчезают, а закрепляются
в мозге человека и передаются по наследству. Эти аргументы позволили
ему сформулировать следующий антитезис: сознание не чистый лист (как
полагал Дж. Локк), оно полно «предуготованных ассоциаций», не выводимых из прижизненного сенсорного опыта человека [Цит. по 1].
В отличие от Р. Декарта и Дж. Локка, Г. Лейбниц (1646–1716) гово-
рит о существовании бессознательной психики. В споре с Локком он доказывает существование «малых перцепций», имеющих психическую
природу. Эти малые перцепции Лейбниц рассматривал как форму неосознаваемой психики. «Так как, однако, придя в себя из бессознательного
состояния, мы сознаем наши восприятия, то последние необходимо должны были существовать и непосредственно перед тем, хотя бы мы и вовсе
не сознавали их, ибо восприятие может естественным путем произойти
только от другого восприятия, как и движение естественным путем может
произойти только из движения» [Цит. по 5]. Для разграничения сознательных и неосознанных процессов он ввел понятие апперцепции, то есть
выделения в неисчислимой массе неосознаваемых представлений (перцепций) именно тех, которые благодаря вниманию и памяти начинают
осознаваться. С тех пор, как указывает М. Г. Ярошевский, апперцепция
стала синонимом особой внутренней активности, «вмешательство» которой определяет характер представленности субъекту тех или иных содержаний сознания. Это была одна из первых попыток исследования бессознательной психической деятельности.
Д. Гартли (1705–1757) критиковал Лейбница за то, что он выводил не-
осознанные процессы из природы души (психики). По его мнению, неосознаваемые процессы должны быть объяснены объективно. Он искал материалистическое объяснение процессов, которые не представлены в сознании, но вместе с тем детерминируют его работу. Соответственно неосознаваемые процессы он объяснял активностью нервной системы и двумя кругами (большим и малым) вибрации в нервном веществе. Малый круг вибрации является производным (следом) от большого круга вибрации (наивный
59
физикалистский прообраз рефлекторной дуги) и представляет собой механизм порождения и поддержания психической жизни, который сам по себе,
безусловно, не доступен человеку в его сознательном опыте [Цит. по 1].
Таким образом, в структуре научного мышления возникли два подхо-
да к пониманию природы бессознательного: а) сведение бессознательного
к физиологическим процессам; б) выведение бессознательного из психического, так называемых «малых перцепций».
Кроме рассмотренных выше мыслителей, наличие бессознательной
души рассматривал также И. Кант. «На большой карте нашей души, так
сказать, освещены только немногие пункты, – это обстоятельство может
возбуждать у нас удивление перед нашим собственным существом» [4,
с. 36]. Здесь мы имеем дело с гностическим аспектом рассмотрения бессознательного. Рассмотрение бессознательного именно как психического
образования наиболее ярко нашло свое отражение значительно позднее –
в психоанализе З. Фрейда.
И. Гербарт (1776–1841). Ему принадлежит идея рассмотрения бессо-
знательных процессов не в статике, а в динамике. Он считал, что бессознательные процессы имеют свои закономерности функционирования
и могут быть обнаружены в человеческой психике. «Человеческая душа, –
подчеркивал он, – не кукольный театр, наши желания и решения – не марионетки; за ними не стоит никакого фигляра, но наша истинная собственная жизнь заключается в нашем хотении, и эта жизнь имеет свои
правила не вне себя, а в себе» [4, с. 48].
Динамика бессознательного в учении Гербарта была продиктована
зарядом и активностью неосознанных представлений, каждое из которых
стремилось преодолеть порог сознания и попасть в центр апперцептивного слоя психики (область отчетливого сознания). Более того, имела место
синтетическая активность представлений. Так, если в области бессознательного к недостаточно активным и обладающим слабым «зарядом»
представлениям присоединялись новые представления, то их синтетиче-
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]