Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Основные теории и концепции сознания и бессознательного. Учебное пособие
.pdf
психических ситуациях. Подобные ситуации всегда характеризуются более или менее внезапной ломкой образа или стиля жизни, которые до этого казались необходимым условием и фундаментом всего индивидуального существования. Когда разражается подобная катастрофа, для человека
не только отрезаны все пути к отступлению в прошлое, но и нет, кажется,
никакого пути для движения вперед, в будущее. Он оказывается один на
один с беспросветной и непроницаемой тьмой, чья бездонная пустота внезапно наполняется неким видением, осязаемым присутствием какого-то
чуждого, но способного прийти на помощь существа: так для человека,
долгое время проведшего в полном одиночестве, безмолвие и темнота
вдруг зримо, слышимо и осязаемо оживают, а неведомое в нем само подступает к нему в каком-то неведомом обличии» [12, с. 150].
Последний шаг в описанном инициальном опыте К. Г. Юнг обозначает как воссоединение внутреннего и внешнего, как единение личности
и потенциального мира. По сути, это экстраверсивное движение, призванное установить на новом уровне качественно новые отношения с миром,
что фактически означает рождение нового мира и нового человека. Человек качественно по-другому начинает смотреть на свой жизненный мир.
Теперь он видит не только цепочку происходящих событий, но и их внутреннюю логику, связанную с будущим. У человека появляется так называемое интенциональное чувство, то есть интуиция будущего (нечто вроде
дара предвидения). Этот аспект человеческого опыта К. Г. Юнг назвал
синхронистичностью.
Кроме того, смысловая динамика приобретает трансцендентный характер, в связи с чем исчезает разделение на внешнее и внутреннее: «… феномен архетипических образов (то есть феномен самой что ни на есть психической природы) может быть обоснован на психоидном фундаменте – ина-
че говоря, лишь отчасти на психической, а в остальном, возможно, на совершенно иной форме бытия. Вследствие отсутствия эмпирических данных
я не знаю и не понимаю этих форм бытия – форм, которые обычно называ-
121
ются «духовными»» [10, с. 358]. Таким образом, то, что внутри (личностная
динамика), оказывается структурой бытия в мире, внутренней логикой развития жизни, определяющей происходящие в ней события, которые в согласии (синхронии) с его индивидуацией связываются в определенный
жизненный путь и судьбу. В свою очередь жизнь человека начинает опосредоваться не индивидуальными желаниями и не социальными устремлениями, а его предназначением, чувством внутренней сакральной законосообразности жизни, в соответствии с которой он конструирует свою жизнь.
Символическая реальность из субъективной превращается в «объективное»
мифологическое измерение жизненного мира. Мнимое превращается в реальность.
Контрольные вопросы
1. Что представляет собой сознание в теории К. Г. Юнга, в каких ас-
пектах оно рассматривается? Каковы его основные характеристики? Какие
этапы становления сознания он выделяет?
2. Какие отношения существуют между сознанием и бессознатель-
ным? Чем понимание этих отношений у К. Г. Юнга отличается от понимания этих отношений в теории З. Фрейда?
3. Что такое личное бессознательное? Что является его содержанием?
4. Что такое коллективное бессознательное? Каким образом его мож-
но исследовать?
5. Какой метод использует К. Г. Юнг для исследования бессознатель-
ного личности, чем он отличается от метода З. Фрейда?
6. Что такое архетипы? Что понимал под архетипами К. Г. Юнг?
7. Что понимал под символом К. Г. Юнг? Какие типы символов он
выделяет? Чем его понимание символа отличается от понимания символа
в концепции З. Фрейда?
8. Что такое синхронистичность и как она связана с бессознательным?
9. Чем понимание бессознательного в концепции К. Г. Юнга отлича-
ется от понимания бессознательного в концепции З. Фрейда?
122
Список использованной литературы
1. Кассирер Э. Опыт о человеке: введение в философию человеческой
культуры // Проблема человека в западной философии / сост. и послесл.
П. С. Гуревича ; общ. ред. Ю. Н. Попова. – М. : Прогресс, 1988. – 552 с.
2. Кэмпбелл Дж. Тысячеликий герой. – К. : Рефл-бук. : Ваклер, 1997. –
230 с.
3. Летуновский В. В. Экзистенциально-инициальная терапия К. Дюрк-
хайма [Электронный ресурс] // Экзистенциальная и гуманистическая психология : сайт. – URL: http://hpsy.ru/public/x1438.htm (дата обращения:
27.03.2013 г.).
4. Мамардашвили М. К. Психологическая топология пути [Электрон-
ный ресурс] // Куб : электрон. б-ка. – URL: http://www.koob.ru/
mamardashvili/ (дата обращения: 27.03.2013 г.).
5. Хиллман Дж. Исцеляющий вымысел [Электронный ресурс] // Куб :
электрон. б-ка. – URL: http://www.klex.ru/8se (дата обращения: 27.03.2013 г.).
6. Эдингер Э. Эго и архетип. – М. : ПентаГрафик, 2000. – 264 с.
7. Элиадэ М. Аспекты мифа. – М. : Академический проект, 2010. – 251 с.
8. Юнг К. Г., Франц М.-Л., Хендерсон Дж. Л., Якоби И., Яффе А. Че-
ловек и его символы. – М. : Серебряные нити, 1997. – 368 с.
9. Юнг К. Г. Психология бессознательного / пер. с нем. В. Бакусева,
А. Кричевского, Т. Ребеко. – М. : АСТ-ЛТД : Канон+, 1998. – 400 с. –
(Классики зарубежной психологии).
10. Юнг К. Г. Воспоминания. Сновидения. Размышления // Дух
и жизнь : сборник / пер. с нем. Л. О. Акопяна ; под ред. Д. Г. Лахути. – М. :
Практика, 1996. – 560 с.
11. Юнг К. Г. Душа и миф: шесть архетипов : пер. с англ. – М. – К. :
Совершенство – «Port-Royal», 1997. – 384 с.
12. Юнг К. Г. Парацельс как духовное явление : пер. с нем. // Собр.
соч. – М. : Канон, 1996. – Т. 4. Дух Меркурий. – 384 с.
13. Юнг К. Г. Божественный ребенок: аналитическая психология
и воспитание. – М. : Олимп, 1997. – 400 с.
123
14. Юнг К. Г. О психологии восточных религий. – М. : Медиум, 1994. –
258 с.
15. Юнг К. Г. Практическое использование анализа сновидений
[Электронный ресурс] // Куб : электрон. б-ка. – URL: http://www.klex.ru/62t
(дата обращения: 27.03.2013 г.).
16. Юнг К. Г. Проблемы души нашего времени. – М. : Прогресс :
Универс, 1996. – 336 с.
17. Юнг К. Г. Таинство воссоединения / пер. А. А. Спектор. – Мн. :
Харвест, 2003. – 576 с.
18. Ясперс К. Стринберг и Ван Гог: опыт сравнительного патографи-
ческого анализа. – СПб. : Академический проект, 1999. – 238 с.
2.2.4. Французский структурализм
Психоанализ и структурализм
Это направление исследования бессознательного базируется на трех
подходах: психоанализе (З. Фрейд), структурализме (Клод Леви-Строс)
и лингвистике (Ф. Соссюр). Общим, что их объединило, стало представление о роли речи и языка в понимании бессознательных процессов.
В. М. Лейбин пишет: «Именно этот языковой аспект психоанализа привлекает к себе внимание тех западных теоретиков, которые попытались осуществить синтез лингвистической и психоаналитической проблематики.
Речь идет, прежде всего, о французских структуралистах, использующих
метод психоаналитического исследования и многие фрейдовские идеи при
раскрытии процессов структурализации мышления, языка, этнологических
и исторических процессов в рамках западной культуры и человеческой цивилизации в целом, а также при анализе текстов светско-художественного
или религиозно-мифологического содержания» [2, с. 309]. Ведь основой
психоанализа является именно понимание, интерпретация скрытого языка
бессознательного. Структуралисты несколько перевернули такой подход
и стали исследовать бессознательные механизмы и структуры языка, но сама ориентация на раскрытие бессознательных процессов осталась прежней.
124
Как подчеркивает Л. В. Лейбин, «усилия К. Леви-Строса направлены
на выявление бессознательных механизмов, управляющих структурами
общественного сознания в примитивных обществах. М. Фуко исследует
основные структуры человеческого мышления, пытаясь раскрыть внутренние механизмы и закономерности развития научного и гуманитарного знания. Ж. Лакан акцентирует внимание на роли бессознательного в жизни человека, предлагая свое собственное понимание внутрипсихической структуры личности и логики функционирования языка. С. Леклер и Ж. Лапланш развивают лакановские идеи о бессознательном и языке. Участники
группы "Тель-Кель" исследуют тексты, отправляясь от литературоведческого структурализма, лакановской трактовки языка, "грамматологии"
Ж. Деррида. Одним словом, французские структуралисты предполагают
новое видение лингвистической проблематики, преломленной через призму фрейдовского подхода к анализу бессознательного» [4, с. 309].
Г. Л. Ильин считает, что основой, объединившей психоанализ со
структурализмом, была лингвистика Соссюра. Он выделяет несколько
общих аспектов в теории Фрейда и Соссюра, которые дали возможность
такого объединения. Рассмотрим их более детально:
1. «Общим …в высказываниях Соссюра и Фрейда является расширение понятий за пределы традиционного понимания: Соссюр рассматривает лингвистику как часть науки о знаках, а язык как разновидность семиотической системы; Фрейд стремится перенести закономерности бессознательной психической деятельности, выявленной им при анализе сновидений, на объяснение общественной жизни» [1].
На самом деле весь психоанализ основан на теории символа. Бессо-
знательную символику можно найти во всех бессознательных проявлениях, во всех коллективных представлениях, особенно народных: мифах, легендах, поговорках, игре слов и т. д. Соссюр также считал, что язык является началом любого психического акта (символизм – это тоже язык):
«…язык является не просто одним из ее <психологии – К. В. С.> объектов
изучения, а началом любого психологического исследования. Все, что
125
наблюдается во внутренней сфере индивида, всегда социально, потому
что туда не проникает ничего, что вначале не было бы освещено узусом
всех людей во внешней сфере речи» [1]. Язык для Соссюра есть система
знаков, выражающих идеи, а следовательно, его можно сравнить с письмом, азбукой для глухонемых, с символическими образами, с формами
учтивости, с военными сигналами и т. д.
Итак, из вышесказанного видно, что один видит бессознательную де-
ятельность за пределами индивидуальной психики, в социальных процессах, а другой, наоборот, видит существенную роль языка, имеющего социальное происхождение, в психике индивида. В этом также заключается
и их отличие, которое нашло свое отражение в понимании бессознательного у Клода Леви-Строса.
2. Как З. Фрейд, так и Ф. Соссюр, пытаясь найти собственный пред-
мет науки (один в психологии, другой в лингвистике), демонстрировали
специфичность и в некотором смысле независимость исследуемой ими реальности от других. Так, Фрейд пытался противопоставить либидо как индивидуальному сознанию, так и общественным нормам. Он противопоставил сознанию бессознательное, тогда как до него сознание рассматривалось лишь по отношению к внешнему миру и другим сознаниям. Таким
образом он стремился описать предмет психологии; бессознательное у него выступило как категория, позволяющая объяснить «психическое через
психическое». Как пишет Г. Л. Ильин, «индивид предстал перед исследователем не как суверенный носитель сознания, свободный в проявлениях
своей воли, – он оказался отягощенным бессознательным, которое его
определяет и противостоит ему, выступил как ничтожная часть огромной,
скрытой, темной массы представлений… но не тех коллективных, общих
всем и всем известных (как в социологии Дюркгейма), а гораздо более могущественных, скрытых и таинственных» [1].
Соссюр стремился отделить язык от индивидуальных и социальных
образований. Как и Фрейд, он пытался утвердить предмет лингвистики как
науку о языке, как явление, независимое ни от индивидуальной психики,
126
ни от социума, хотя он и считал его чисто социальным образованием. Поясним это на примере высказывания Соссюра: «Язык не может быть уподоблен договору в его чистом и простом виде… языковой знак, в некоторой
степени, всегда ускользает от воли как индивидуальной, так и социальной,
в чем и проявляется его существеннейшая, но на первый взгляд наименее
заметная черта. Не только отдельный человек, но и сам языковой коллектив
не имеет власти ни над одним словом, общество принимает язык таким, каков он есть. Язык устойчив не только потому, что он привязан к косной
массе коллектива, но и вследствие того, что он существует во времени. Исторический фактор преемственности господствует в нем полностью и исключает возможность какого-либо общего и внезапного изменения» [1,
с. 62–73]. Как пишет Г. Л. Ильин, «неосознаваемость законов языка, обусловленная сложным характером языковой системы («даже те, кто изо дня
в день ею пользуются, о самой системе ничего не знают» – Соссюр) и господствующей в языке исторической преемственностью, станет исходным
пунктом структуралистской концепции бессознательного» [1, с. 62–73].
3. Оба автора пытались ввести в науку исторический принцип. «Подобно тому, как у Фрейда попытка отображения исторического измерения
психики вылилась в противопоставление сознания и бессознательного,
у Соссюра введение фактора времени в систему лингвистического анализа
привело к резкому разграничению лингвистики языка («язык есть нечто
социальное по существу и независимое от индивида») и лингвистики речи
(«в речи нет ничего коллективного»). Таким образом, индивид у Ф. Соссюра оказался противопоставлен исторически сложившейся системе языка, как у Фрейда – бессознательному влечению» [1, с. 62–73].
Итак, мы видим, что на самом деле между этими теориями существу-
ет общее, но, конечно, это не означает их идентичности. Несмотря на общее, они в то же время кардинально расходятся. Эти расхождения и легли
в основу структурной теории бессознательного. В первую очередь это связано с тем, что у структуралистов, в отличие от З. Фрейда, бессознательное получило социальный, а не биологический смысл. Рассмотрим эти отличия более подробно.
127
Бессознательное и семиотические структуры
Начнем сравнение с работ Клода Леви-Строса. Общим с Фрейдом
элементом у французских структуралистов является то, что они признают
наличие особых неосознаваемых структур психики, но сущность их видят
не в инстинктах индивида, а в структуре языка. Вообще можно выделить
несколько аспектов, по которым расходятся эти теории [1, с. 62–73]. Ильин выделяет три аспекта: происхождение эдипова комплекса, соотношение языка и бессознательного и понимание взаимосвязи символа и мотивации. Мы возьмем за основу эти аспекты и наполним их дополнительным
содержанием.
1. Происхождение эдипова комплекса
Точка зрения З. Фрейда
Эдипов комплекс считается исходной точкой социальной организации. Дети убили отца и завладели его женами, но возникающее затем чувство вины легло в основу запрета на кровосмешение, в результате чего появились нормы. Эдипов комплекс представляет собой отголоски давно
произошедшего события, но живущего в современном человеке посредством биологического бессознательного, сохраняющего в себе все следы
прошлого. Таким образом, источник культуры – чувство вины, которое
лежит в основе нормативных ограничений.
Точка зрения К. Леви-Строса
В основе общества, культуры лежит запрет на кровосмешение, но
условием его существования является не чувство вины, лежащее в биологическом бессознательном, а форма обмена людьми между людьми: мужчина может получить женщину лишь от другого мужчины, отдающего
свою дочь или сестру. Общество, следовательно, возникает с появления
обмена сексуальными объектами, а не только с появлением запрета в сфере сексуальных отношений. Самый запрет, составляющий существо
эдипова комплекса, оказывается производным от форм обмена между
людьми. Таким образом, источник культуры – договор, социальный обмен, а чувство вины и эдипов комплекс вторичны.
128
Если Фрейд основное внимание уделял проблеме происхождения и
генезиса эдипова комплекса, то Леви-Строса интересуют условия, сохраняющие его, проблема анализа структур родства. Для Леви-Строса не
важно, какое событие породило когда-то эдипов комплекс и был ли он вообще. По его мнению, существующие системы родства могут быть выведены целиком из актуальных отношений людей, без апелляции к мифологической истории.
2. Язык и бессознательное.
Здесь можно выделить несколько различий в анализируемых теориях.
А. Понимание бессознательного у З. Фрейда, как мы отмечали выше,
связано с биологическими инстинктами человека. К. Леви-Строс считает,
что структура бессознательного определяется структурой традиций и мифов. «Бессознательное перестает быть прибежищем индивидуальных особенностей, хранилищем личной истории, которая делает каждого из нас
существом уникальным. Термин "бессознательное" обозначает символическую функцию, отличительную для человека, но у всех людей проявляющуюся согласно одним и тем же законам и, в сущности, сводящуюся
к совокупности этих законов» [4, с. 312].
Ж. Лакан в свою очередь также связывал бессознательное со структурами языка. В. М. Лейбин пишет, что «в конечном счете Лакан исходит из
того, что бессознательное представляет собой "суммарный результат речи
о субъекте". Именно язык, в своей дискурсивности, прерывности и расчлененности создающий предпосылку для рационального познания психического, и является сферой бессознательного. "Бессознательное структурируется как язык" – такова максима Лакана, лежащая в основе его
"структурного психоанализа"» [2, с. 332].
Здесь важно подчеркнуть следующее: дело в том, что у З. Фрейда бессознательное – это чистое влечение, а символ (слово) связан уже не с самим бессознательным, а с работой предсознательного, где влечения облекаются в языковую форму. Таким образом, язык и его знаковосимволическая функция вообще не относятся к сфере бессознательного.
129
Обратное положение мы находим у Ж. Лакана. Как и Фрейд, он выделяет
три сферы психики: реальная (чуждая субъекту часть психики, аналог Оно
у Фрейда), воображаемая (у Фрейда – это уровень Я) и символическая.
Бессознательное у Ж. Лакана связано именно с символической сферой,
которая отождествляется с социальным и культурным контекстом и является высшим уровнем психики. Таким образом, символизм присущ самому бессознательному, которое структурируется по законам языка. Как отмечает В. М. Лейбин, «в "структурном психоанализе" фрейдовские Оно
и Сверх-Я как бы меняются местами» [4, с. 336].
Для того чтобы раскрыть мысль Ж. Лакана, обратимся сначала к из-
вестному методологу психоанализа А. Лоренцеру. Для него влечения, которые, по З. Фрейду, и составляют содержание бессознательного, причем
содержание биологической природы, являются социальными по происхождению или, как пишет А. Лоренцер, историчными: «Влечение тоже
является историчным. Конкретное Оно как реальная потенция влечения
является комплексом созданных форм интеракции. Действенная природа
в индивиде всегда структурирована в определенных формах интеракции,
в которых неидентичное с обществом заключается в исходном положении
тела. Только во взаимодействии с реально освоенными формами интеракции развивается организменно-несознательное «систематического бессознательного». Поскольку формы интеракции получают свое формоопределение всегда в практико-диалектическом процессе социализации, само
влечение является историчным» [6, с. 118]. Итак, здесь можно выделить
следующие ключевые положения: а) влечения ребенка опосредованы социальными формами их выражения и в этом смысле не являются чисто
биологическими побуждениями; б) это опосредование происходит в процессе конкретного взаимодействия. Система, в рамках которой происходит опосредование, – это диада «мать – ребенок», в которой мать, будучи
не просто отдельным индивидом, но социальным субъектом, являющимся
носителем социальных форм отношений и социальной практики, оформляет влечения ребенка (в процессе взаимодействия с ним) в соответству-
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]