Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Обязательственное право. Учебное пособие
.pdf
3.2. Принципы исполнения обязательств
жденного применять положения, принятые сувереном: если же судья
не связан писаным законом и независим от властей, он примет более
справедливое решение. Французские цивилисты1 возражают: кодификация отнюдь не означает исключительно точного характера правовых
норм в отличие от common law, поэтому роль судебной практики достаточно велика. Заметим при этом сближение наших правовых систем:
в континентальном праве усиливается роль судебных решений, в англо-американском праве — статутов. Этому способствует экономическая глобализация, особенно заметная в Евросоюзе, членом которого
является Великобритания с ее common law и jus equity. Сказанное подтверждает необходимость поиска компромисса между названными типами правопонимания.
По сути, такой «компромисс» можно было наблюдать во многих
актах Высшего Арбитражного Суда РФ, практика которого в первую
очередь и легла в основу последних кардинальных изменений ГК РФ,
в частности обусловила закрепление в п. 3 ст. 1 в качестве основного начала гражданского законодательства требования к участникам
гражданских правоотношений действовать добросовестно при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей. Согласно пояснительной записке «К
проекту Федерального закона «О внесении изменений в части первую,
вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации» закрепление правил о добросовестности в качестве основного
начала гражданского законодательства служит естественным противовесом правилам, утверждающим свободу договора и автономию воли
сторон. По сути, речь в данном случае идет о справедливости в праве, пусть и «под именем» добросовестности, разумности и т.п. В более
поздних изменениях ГК РФ, касающихся обязательственного права,
принцип справедливости закреплен непосредственно в статьях Закона
(п. 3 ст. 308.1, п. 3 ст. 393 ГК РФ).
Как видим, данное понимание основано на широкой, так называемой объективной трактовке добросовестности
2
, то есть из того, как
поступает в той или иной ситуации обычный, средний, нормальный
1
Цивилистические традиции под вопросом (по поводу докладов Doing business
Всемирного банка) / Барьер Ф. и др. Т. 1 / Пер. с фр. А. Грядова. М.: Волтерс Клувер, 2007.
2
В субъективном смысле добросовестность понимается как уважающее незнание лица о тех или иных обстоятельствах, которым обуславливается его защита от
негативных последствий (например, обращения взыскания на предмет залога, при-
91
Глава 3. Исполнение обязательств
субъект при неявном правовом регулировании (а оно, к сожалению,
таковым бывает нередко). Однако такое понимание добросовестности (справедливости) зависит от субъективных взглядов, правового
воспитания конкретного юриста, который в силу, например, авторитета смог повлиять на формирование той или иной судебной позиции. В итоге мы видим, что иногда в нашу правовую действительность
«внедряются» подходы, свойственные common law. Безусловно, и ему
присущи положительные моменты, но обоснованно ли такое вольное
обращение с традициями права отечественного? Насколько наши правовые системы совместимы, а вернее однозначно ли понимание одних
и тех же правовых явлений? Так, известный австралийский юрист Дж.
Финнис, рассуждая о проявлениях справедливости в праве, в качестве
примера приводит прецедент Hadley vs Baxendale (1854), в котором суд
отказал в возмещении мельнику (заказчику) с исполнителя убытков,
причиненных несвоевременной доставкой отремонтированного коленчатого вала. Суд посчитал, что исполнитель не мог знать о наличии
у мельника заказов и отсутствии другого коленчатого вала и, соответственно, предвидеть такие убытки. Финнис пишет, что данный прецедент установил в Англии «закон о справедливом возмещении убытков
при нарушении договора», что теперь неисполнение договора рассматривается как один из рисков, который берут на себя обе стороны,
вступая во взаимное соглашение, и который правомерно может быть
разделен между ними, так что ни одна сторона не подвергается риску
быть обязанной компенсировать все возможные потери другой при
неисполнении договора
1
. Между тем, норма об ограничении ответственности за такие непредвиденные убытки уже имелась во Французском гражданском кодексе: «Должник несет ответственность только за
убытки, которые были предвидены или могли быть предвидены в момент заключения договора, если только обязательство не было исполнено вследствие умысла должника» (ст. 1150). О вине кредитора имеются нормы и в ГК РФ (ст. 404 ГК РФ), равно как и нормы о причинно-следственной связи, обстоятельствах непреодолимой силы и др.
Таким образом, нельзя однозначно утверждать, что английское
право более «справедливое», чем наше, и далеко не факт, что оно «первичнее» права романо-германского. В этом плане соглашусь с утверждением В.В. Серакова, что предвидимость убытков в решении по делу
Hadley vs Baxendale и предвидимость убытков в ст. 74 Конвенции ООН
знание договора недействительным и реституцию и т.п.). Заметим, что в судебных
актах встречается и субъективное, и объективное понимание добросовестности.
1
См.: Финнис Дж. Естественное право и естественные права. М., 2012. С. 229.
92
3.2. Принципы исполнения обязательств
1980 г. «О договорах международной купли-продажи товаров» появились благодаря влиянию именно французского гражданского права1.
Таким образом, отечественное право вполне самодостаточно. Вольное
обращение с чуждыми правовыми категориями ведет к тому, что есть
риск того, что любое действие стороны, пусть формально соответствующее закону или договору, можно признать недобросовестным.
Так, по одному из дел Президиум ВАС РФ прямо указал, что включение в государственный контракт не противоречащего законодательству условия, ставящего заказчика в преимущественное положение по сравнению с поставщиком, неправомерно. Речь шла о включении в государственный контракт
неустойки в размере 1/300 ставки рефинансирования Банка России
2
.
Как видим, условие, не противоречащее закону, стало у Президиу-
ма ВАС РФ неправомерным!
Говоря о правовой природе принципа, закрепленного в п. 3 ст. 1 ГК
РФ, на который придется ссылаться судам, заметим следующее. Применительно к осуществлению правосудия можно полагать, что положения гл. 1 ГК РФ (в которой закреплен, в том числе и «принцип добросовестности») адресованы для поиска и установления приоритета
тех или иных норм при разрешении конкретного дела суду (правоприменителю), но не участникам гражданских правоотношений в качестве правил поведения (гл. 2 и последующие).
В этом смысле закрепление в гл. 1 ГК РФ требования о неком абстрактном добросовестном поведении в качестве принципа вступает
в противоречие с нормой ст. 10 ГК РФ, в которой, по сути, то же требование закреплено с достаточно четким определением состава соответствующего правонарушения — умышленного злоупотребления правом.
Полагаю, содержание гл. 1 ГК РФ (о формах гражданского права), не
позволяет квалифицировать поведение участников гражданских правоотношений как некое абстрактное правонарушение правила п. 3 ст. 1 ГК
РФ. Такое поведение должно быть признано противоправным исключительно по правилам иных глав ГК РФ (например, ст. 10, 169 и др.), но не
по ст. 1 ГК РФ. Отрадно, что в Постановлении от 23 июня 2015 г. № 25 «О
применении судами некоторых положений раздела I части первой Гра-
1
См.: Сераков В.В. Исторические аспекты предвидимости убытков. Соотноше-
ние предвидимости убытков в ст. 74 Венской конвенции 1980 г. и решении по делу
Hadley vs Baxendale // Вестник гражданского права. 2012. № 6. С. 301.
2
Cм.: Постановление Президиума ВАС РФ от 15 июля 2014г. №N 5467/14 по
делу № А53–10062/2013 // http://ras.arbitr.ru/
93
Глава 3. Исполнение обязательств
жданского кодекса Российской Федерации» Пленум Верховного Суда
РФ придерживается похожей логики. В пункте 1 указанного постановления разъясняется: «Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом
характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные
меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны
или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2
ст. 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно
наступившим или ненаступившим (п. 3 ст. 157 ГК РФ); указывает, что
заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (п. 5 ст. 166 ГК РФ). В пункте 7 предусмотрено, что, если
совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 ГК РФ,
в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана
судом недействительной (п. 1 или 2 ст. 168 ГК РФ)».
Итак, применительно к принципу добросовестности как правилу
исполнения обязательства, следует говорить о характеристике поведения его сторон. Добросовестность в ГК РФ, кроме новых норм, принятых в результате изменений, разработанных на основе Концепции
развития гражданского законодательства, упоминается применительно к приобретателю (ст. 302), владельцу (ст. 234, 303), лицу, которое
изготовило новую движимую вещь для себя путем переработки не принадлежащих ему материалов (ст. 220). В ст. 157, 220, 303, 1109 ГК РФ
упоминается обратное понятие — «недобросовестность».
Анализ содержания указанных норм свидетельствует, что лицо сле-
дует считать добросовестным в том случае, когда оно действует без
умысла причинить вред другому лицу, а также не допускает легкомыслия (самонадеянности) и небрежности по отношению к возможному
причинению вреда.
Добросовестность — это характеристика поведения участника гражданских правоотношений, отличающегося стремлением исключать нарушения субъективных прав и законных интересов других лиц.
Как характеристика поведения добросовестность упоминается
в ст. 6 ГК РФ в качестве условия применения аналогии права. Помимо добросовестности в ст. 6 ГК РФ упоминаются также разумность
и справедливость.
94
3.2. Принципы исполнения обязательств
Разумность — характеристика поведения участника гражданских правоотношений, свидетельствующая о стремлении соотносить его с требованиями здравого смысла, предусмотрительности и экономической целесообразности и заботливости о субъективных права и законных интересов других лиц.
В законе требование разумности сопряжено с требованием добросовестности (ст. 10, 53, 53.1, 62 ГК РФ). Отдельно от него разумность
упоминается в ГК РФ не часто (ст. 65.2, 72, 76, 397, 404 ГК РФ и др.).
В ст. 178 ГК РФ говорится о разумности и объективности оценки ситуации, с которой закон ставит возможность признания сделки недействительной в связи с существенным заблуждением.
Справедливость — характеристика поведения участника гражданских
правоотношений, свидетельствующая о стремлении соблюдать разумный баланс прав и обязанностей его и других лиц, а также общественные интересы, то есть соблюдать равенство в положении участников
отношений.
Понятие «справедливость» упоминается в ГК РФ только в ст. 6,
65.2, п. 1 ст. 308.3, п. 5 ст. 393, п. 3 ст. 451, п. 2 ст. 1101, п. 3 ст. 1252
относительно распределения между сторонами расходов, понесенных
ими в связи с исполнением договора при его расторжении вследствие существенно изменившихся обстоятельств, определения размера
компенсации морального вреда, компенсации за нарушение исключительного права, суммы за неисполнение судебного решения об исполнении обязательства в натуре, убытков за нарушение обязательства.
Как видим, в основном справедливость упоминается в законе как критерий установления границ ответственности должника, адресованный
суду.
Данные характеристики поведения, которые законодатель требует учитывать при применении аналогии права, взаимосвязаны
и взаимообусловлены.
Полагаем, что применительно к исполнению обязательства требование разумного поведения охватывает выше названные требования
разумного и справедливого поведения.
Заметим также, что надлежащее исполнение обязательства одной
стороной не дает права принявшему исполнение контрагенту требо-
95
Глава 3. Исполнение обязательств
вать признания договора незаключенным даже при отсутствии в тексте договора того или иного существенного условия (см., например,
постановление ФАС Волго-Вятского округа от 3 апреля 2007 г. по делу
№ А43–14778/2005–3-458; постановление ФАС Поволжского округа
от 26 декабря 2009 г. по делу № А55–6295/2008). Данный подход нашел
нормативное закрепление в п. 3 ст. 432 ГК РФ: «Сторона, принявшая от
другой стороны полное или частичное исполнение по договору либо иным образом подтвердившая действие договора, не вправе требовать признания этого
договора незаключенным, если заявление такого требования с учетом конкретных обстоятельств будет противоречить принципу добросовестности (п. 3 ст. 1)».
М.А. Егорова, говоря о принципах исполнения обязательства, вы-
деляет еще один принцип исполнения обязательств — принцип эко-
номичности исполнения
1
. Действительно, правило об экономичности
исполнения было установлено ранее нормой ч. 2 ст. 168 ГК РСФСР
1964 г., в соответствии с которой каждая из сторон должна была исполнять свои обязанности наиболее экономичным для социалистического народного хозяйства образом. В ГК РФ имеется ст. 713, согласно
которой подрядчик обязан использовать предоставленный заказчиком
материал экономно и расчетливо, после окончания работы представить заказчику отчет об израсходовании материала, а также возвратить
его остаток либо с согласия заказчика уменьшить цену работы с учетом стоимости остающегося у подрядчика неиспользованного материала. Данная норма, по сути, является продолжением старого правила,
закрепленного в ГК РСФСР. Однако в отношении других договоров
(пожалуй, лишь за исключением договора возмездного оказания услуг
в силу правила ст. 779 ГК РФ) такого указания нет. Более того, поощряется корыстный интерес подрядчика в экономии подрядчика (ст. 710):
в случаях, когда фактические расходы подрядчика оказались меньше тех, которые учитывались при определении цены работы, подрядчик сохраняет право на
оплату работ по цене, предусмотренной договором подряда, если заказчик не
докажет, что полученная подрядчиком экономия повлияла на качество выполненных работ.
Вместе с тем, безусловно, требование действовать экономично никуда не делось из права, но «охвачено» другими правилами, например,
о добросовестности.
Так, если, к примеру, поставщик в ситуации, когда транспортные
расходы возлагаются на покупателя, воспользовавшись правом на
выбор транспорта (п. 1 ст. 510 ГК РФ), заключит договор транспорти-
1
См.: Егорова М.А. Коммерческое право: учебник для вузов. М., 2013.
96
3.2. Принципы исполнения обязательств
ровки явно не выгодным видом транспорта (например, вместо автомобильного авиационным), его действия подпадают под состав злоупотребления правом.
Вопрос распределения транспортных расходов весьма важен. В постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 октября
1997 г. № 18 «О некоторых вопросах, связанных с применением Положений Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре
поставки» этому посвящен один из пунктов, в котором указано на то,
что такие расходы по доставке распределяются между сторонами в соответст-
вии с договором, а в отсутствие соответствующего условия суд путем толкования
условий такого договора должен выяснить действительную волю сторон с учетом
практики их взаимоотношений
1
. Например, по одному из дел поставщику было
отказано во взыскании расходов на доставку товара авиационным транспортом, поскольку в правоотношения по доставке груза авиационным транспортом
с третьим лицом истец вступил самостоятельно, избрав способ доставки товара
и вид транспорта, а воля ответчика при заключении договора была направлена
на доставку товара истцу посредством железнодорожного, а не авиационного
транспорта (постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 02.12.2013 по
делу № А58–6534/2012).
1
См. также Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 10 сентября 2013 г. по делу № А58–4985/2012, Определение ВАС РФ от 23 декабря 2013 г.
№ ВАС-15730 по тому же делу.
ГЛАВА 4. Обеспечение исполнения
обязательств
4.1.Понятие обеспечения исполнения обязательств
Обеспечение исполнения обязательств является традиционным институтом гражданского права. Многие из способов обеспечения были
известны еще римскому праву. В настоящее время положения о них
имеются в гражданском законодательстве стран как континентальной,
так и англо-американской правовых систем. Однако, несмотря на наличие значительного числа правовых норм, накопленную правоприменительную практику, в том числе постановления пленумов высших
судебных органов, обзоры судебной практики, специальные научные
исследования, можно говорить, что по многим проблемам, связанным
с обеспечением обязательств, единого мнения нет.
Известно высказывание Д.И. Мейера: «Некоторая порочность присуща каждому обязательственному праву. По важности обязательственного права… желательно, чтобы это право представляло возможно
большую прочность — такую же, какую представляет вещное право...
И вот юридический быт создает искусственные приемы для доставления обязательственному праву той твердости, которой недостает ему
по существу»1. Практически все известные цивилисты дореволюционного периода останавливались на исследовании института обеспечения. Однако, как правило, лишь в связи с анализом отдельных способов обеспечения. Так, на одной–двух страницах цивилисты констатировали «факт слабости права верителя»2, необходимость обеспечить
исполнение обязательства и … переходили к рассмотрению отдельных
способов.
Б.М. Гонгало, проанализировав работы Д.И. Мейера и С.В. Пахмана, выделил следующие признаки обеспечения исполнения обязательств,
отмечаемые указанными дореволюционными учеными: 1) констатируется непрочность обязательственных прав, побуждающих заботиться об обеспечении исполнимости обязательства; 2) «понятие обеспечение обязательства не связывается с действием закона, нарушением
прав и их защитой, взысканием убытков и пр.»; 3) способы обеспечения являются искусственными приемами, отсутствует органическая
1
Мейер Д.И. Русское гражданское право. Ч. 2. М., 1997. С. 179.
2
Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. Т. 2. М., 2005. С. 47.
98
4.1.Понятие обеспечения исполнения обязательств
связь с материальным содержанием обеспечиваемых обязательств,
т.е. появление юридических понятий связано с развитием правовой
науки; 4) функциональная направленность этих приемов заключается
в придании недостающей обязательственному праву твердости, побуждающей должника к исполнению своих договорных обязательств
либо созданию гарантий его исполнения; 5) перечень способов не является закрытым
1
.
Думается, не все указанные признаки имеют прямое отношение
к обеспечению обязательства. Например, первый признак «непрочность» основного обязательства прямо не характеризует обеспечительное обязательство. Собственно, по словам Д.И. Мейера «все обязательственные права порочны». Третий признак об «искусственности»
появления способов обеспечения вследствие развития правовой науки
также сомнителен. Трудно назвать юридические понятия, которые не
связаны с развитием юридической науки. Пятый признак о незакрытости перечня способов наоборот усложняет отнесение тех или иных
мер зашиты именно к способам обеспечения. Да и в прежнем законодательстве такой перечень был закрытым, но суть обеспечения от
этого не изменилась. Должен быть какой-то один общий для всех способов критерий, отражающий их сущность.
Очевидность применения обеспечения обязательства понятна — защитить имущественные интересы кредитора на случай неисполнения
или ненадлежащего обязательства. Однако это может быть достигнуто и другими способами, не упомянутыми в гл. 23 ГК РФ (например,
страхованием, установлением аккредитивной формы расчетов и др.2).
Можно ли и их в таком случае отнести к способам обеспечения?
Д.И. Мейер в связи с этим писал так: «Вообще все то, что по правилам благоразумия может побудить должника к точному исполнению договора, будучи совместимым с существующими юридическими
определениями, может служить к его обеспечению». К способам обеспечения ученый относил не только залог, поручительство, задаток, но
1
Гонгало Б.М. Учение об обеспечении обязательств. М., 2002. С. 12–13.
2
Например, следующее положение содержит Единообразный торговый кодекс
США в разд. 9 «Обеспечение сделок»: «Настоящий раздел применяется к обеспечительным интересам, созданным посредством договора, включая ручной залог, цессию, ипотеку движимости, доверительную собственность на движимое имущество,
договор за печатью о доверительной собственности, право удержания, принадлежащее фактору, доверительную собственность на оборудование, условную продажу, аренду и консигнацию, предназначенные служить обеспечением». См.: Единообразный торговый кодекс США / Пер. с англ. С.Н.Лебедева и Р.Л.Нарышкиной.
М., 1969.
99
Глава 4. Обеспечение исполнения обязательств
еще и аванс, обязанность должника воздержаться от заключения договоров займа, обращение при разбирательстве спора к посреднику1.
В экономической литературе к так называемым «нетрадиционным»
способам обеспечения относят вексель, чек, продажу долгов с дисконтом, лизинг, форфейтинг и даже банкротства
2
.
Столь широкое понимание исследуемого института исходя лишь из
столь общей цели, предназначения не верно. В связи с этим уместно
упомянуть концепцию так называемых обеспечительных мер, в частности, упоминаемую О.С. Иоффе. Он выделял две группы обеспечительных мер: общие (основные), которые «могут быть применены
в целях понуждения к исполнению всех без исключения обязательственных правоотношений», и специальные (дополнительные), применяемые «не ко всем, а лишь к тем обязательствам, для которых они
особо установлены законом или соглашением сторон». Собственно,
меры второй группы О.С. Иоффе и называл способами обеспечения
обязательств.3
Однако указания лишь на чисто формальный критерий — особое
установление законом или договором — для отличия способов обеспечения от общих обеспечительных мер явно недостаточно. Собственно законом или соглашением предусматриваются любые защитные
меры.4
Более обстоятельной характеристики либо выявления существенных признаков обеспечительных мер в литературе, как правило, не
проводилось, и их общепринятого понятия не сложилось.
Очевидно, что назначение способов обеспечения исполнения обяза-
тельств состоит в снижение риска неисполнения или ненадлежащего
исполнения обязательства. Как писал К.П. Победоносцев, «там, где
нет никакого доверия или оно слабо, там стороны прибегают к косвенным способам для обеспечения себя от риска»5. Достигается это
в возложении на должника дополнительных обременений на случай
неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, либо
1
Мейер Д.И. Указ. соч. С. 179–182.
2
Ольшаный А.И. Банковское кредитование: российский и зарубежный опыт.
М., 1997. С. 115.
3
Иоффе О.С. Обязательственное право. М., 1975. С. 154–156. О.С. Иоффе пи-
сал по этому поводу, что среди «общих» обеспечительных мер особенно существенны понуждение к исполнению обязательства и возложение обязанности возместить вызванные его нарушением убытки.
4
В том числе и самозащита (ст. 12 ГК РФ).
5
Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Ч. 3: Договоры и обязательства.
М., 2003. С. 269.
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]