Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественно-политические развилки в СССР и России в конце XX века и современность. Монография
.pdf
И в настоящее время раскол между сторонниками «особого» пути
России и европейского не преодолен. Так, по результатам всероссийского опроса, проведенного сотрудниками Института социологии РАН
в 2011 г., на вопрос: «Какой путь развития России вы считаете оптимальным?», 40 % опрошенных предпочли «особый» путь, а 30 % – европейский»
тенденция сохранилась, но соотношение сторонников «особого» пути
России и европейского стало 2:1
1
. По данным опроса, проведенного ими в 2014 г., такая
2
.
В качестве отражения этого спора в массовом сознании можно
рассматривать ответы на вопрос о том, является Россия в полной мере
европейской страной или она представляет собой особую евразийскую
цивилизацию. Сотрудники Института социологии РАН, авторы исследования, разработали специальную методику, которая позволяет оценивать культурно-психологическую дистанцию между различными
странами и их населением3. Впервые данная методика была опробована в 1998 г. Полученные тогда результаты говорили о том, что в культурном отношении россияне отождествляли себя с Западом. И применительно к экономике у основной массы респондентов (более 50 %)
российская экономика 1990-х гг. ассоциировалась с Китаем и Индией.
Что же касается национального характера, то в этом случае основная
масса ответов (55 %) расположилась точно между Западом и Востоком. Такой результат интерпретировался как признание россиянами
своей «евразийской идентичности»
4
.
Исходя из того, как менялись мир за последние 15 лет и уровень
симпатий к различным странам мира, то можно было бы предположить, что по мере охлаждения россиян к странам Запада и роста сим-
1
Двадцать лет реформ глазами россиян: аналитический доклад / под
ред. М.К. Горшкова. С. 175.
2
Российское общество и вызовы времени: в 5 кн. Кн. 1. / под ред.
М.К. Горшкова, В.В. Петухова. М.: Весь мир, 2015. С. 307, 308.
3
В качестве инструмента оценки использовались 11-балльные оценоч-
ные шкалы, крайние точки которых (первая и одиннадцатая позиции) символизировали противоположные друг другу «цивилизационные полюса» – Запад
(США, Германия, Франция) и Восток (Китай, Индия). Респондентам предлагалось отметить на шкале ту позицию, которая, по их мнению, соответствует положению России. При этом оценки производились дифференцированно по трем
основаниям – культура, экономика и национальный характер.
4
Россия на рубеже веков. М.: РОССПЭН; РНИСиНП, 2000.
С. 228, 229.
91
патий к Китаю и Индии, значения полученных показателей будут
сдвигаться к Востоку. Однако в действительности процесс развивался
несколько иначе. На самом деле три его составляющие (культура, экономика и национальный характер) изменялись в разных направлениях.
И в итоге в настоящее время имеет место достаточно неожиданный
результат, который не только во многом согласуется с расхожими образами исторической и современной России, но и выходит за рамки
тех цивилизационных противопоставлений, которыми оперировали
западники, славянофилы и евразийцы. При этом произошло сближение различных автохарактеристик российского социума. Так, если
раньше россияне по культуре отождествляли себя с Европой, по экономике – с Азией, а по социально-психологическим особенностям и
менталитету позиционировали себя на равном удалении от этих полюсов, то в настоящее время они образуют очень похожие друг на друга
распределения
1
.
Таким образом, определенный евразийский вектор на «социоснимке» российского массового сознания в самом деле просматривается. Это – с одной стороны, а с другой – нельзя сказать, что он является
доминирующим. Когда россиян прямо спрашивают об их гипотетической евразийской идентичности, то они действительно склоняются к
ее признанию (в последние годы). Однако, когда слово «евразийский»
не произносится, а идентичность зондируется косвенным образом (через культуру, экономику и национальный характер), то получается довольно своеобразная картина, которая не укладывается ни в какие теоретически артикулированные схемы. Современная Россия предстает
перед нами не как «чисто европейская, и даже не евразийская, а, если
можно так выразиться, европейско-евразийская страна»2.
Однако в работах российских ученых преобладают представления
о России как об особой цивилизации. Более того, предпринимаются попытки даже конституционно закрепить статус России как самостоятельной цивилизации. По мнению авторов научного макета новой Конституции РФ, «Россия является самостоятельной страной-цивилизацией –
русской (российской) цивилизацией»3. На наш взгляд, вывод авторов о
том, что Россия – самостоятельная страна-цивилизация, является неод-
1
Российское общество и вызовы времени. С. 310.
2
Там же.
3
Научный макет новой Конституции России. М.: Научный эксперт,
2011. С. 262.
92
нозначным. Известные зарубежные ученые-специалисты по проблемам
цивилизаций придерживаются других мнений.
Так, английский исследователь А. Тойнби одной из пяти существующих цивилизаций считал «православно-христианское, или византийское общество, расположенное в Юго-Восточной Европе и России»1.
Американский ученый С. Хантингтон отмечал, что «цивилизация является наивысшей культурной общностью людей, которая определяется как общими объективными элементами, такими как язык, история, религия, обычаи, социальные институты, так и субъективной
самоидентификацией людей»2. Он выделил восемь цивилизаций: китайскую, японскую, индуистскую, исламскую, западную, православную, латиноамериканскую и африканскую. По его мнению, в интересах США и европейских стран следует признать Россию как «стержневую страну православной цивилизации»
3
, к которой относятся также
такие страны, как Болгария, Греция, Сербия, Румыния, Молдавия, Украина, Белоруссия.
Таким образом, Россию можно считать стержневой страной православной цивилизации. С другой стороны, Россия является европейско-евразийской страной. Причем в Европе идут процессы сближения
западной и православной цивилизаций. Формируется интегративная
цивилизация. В РФ также идут процессы сближения православной и
исламской цивилизаций, поэтому страна может занять свое место в
становлении интегративной цивилизации с учетом ее особенностей.
Однако обращение сторонников российской цивилизационной
модели связано с попыткой обосновать замену в действующей Конституции РФ стратегической цели России – формирование демократического государства. Так, авторы новой Конституции РФ исходили из
концепта ценностного государственного управления, нравственного
государства, а также подконтрольности государственной власти и ответственности ее перед народом, что подразумевает гарантии истинного народовластия, а не демократию по западному образцу4. Историческая практика свидетельствует о том, что истинное народовластие
возможно лишь в рамках реальной демократии, и что демократические
государства являются более нравственными по сравнению с недемо-
1
Тойнби А.Дж. Постижение истории. М.: Прогресс, 1991. С. 33.
2
Хантингтон С. Указ. соч. С. 18.
3
Там же. С. 18.
4
Научный макет новой Конституции России. С. 11.
93
кратическими, в которых отсутствуют гарантии истинного народовластия. Авторы проекта новой Конституции пытаются «обосновать»
свою точку зрения тем, что «демократия в настоящее время – это всего
лишь политический лозунг, не носящий явного нормативного и ценностного характера и содержания», с чем трудно согласиться
1
.
Имеются и другие попытки внести изменения в ст. 1 Конституции РФ. Так, известный кинорежиссер Н.С. Михалков написал «Манифест Просвещенного Консерватизма», в котором предпринята попытка обосновать такие изменения. Вместо формулировки «Российская Федерация – Россия есть демократическое… государство», он
предлагает другую: «Российская Федерация – Россия есть гарантийное… государство…». По его мнению, «гарантийное государство» –
это новый государственно-общественный тип организации власти, а
«верховную власть в России следует мыслить, как единую и единственную, правовую и правдивую». И «прототип такой власти исторически близок и понятен»: «в настоящее время он конституционно закреплен и представлен в должности Президента России». Однако наряду с
верховной президентской властью, в России существует «власть высшая, управляющая». И «она конституционно разделена на три ветви:
законодательную, судебную и исполнительную», что на практике означает «безусловное признание превосходства верховной, руководящей власти со стороны всех, кто ей подчиняется…»
2
. Таким образом,
Н.С. Михалков и авторы новой Конституции России открыто заявили
о гарантийном и нравственном государстве как альтернативе демократическому государству.
Прошедшие двадцать лет в современной России ознаменовались
значительными переменами в политической жизни страны. Однако все
эти годы посткоммунистическая Россия характеризовалась многими
российскими и зарубежными учеными как страна переходного типа, а
перспективы эволюции ее в направлении демократии представлялись
весьма неопределенными. Однако, по мнению авторов доклада «Двадцать лет реформ глазами россиян»
3
, далеко не все оценки, даваемые
1
Научный макет новой Конституции России. С. 88, 89.
2
Михалков Н.С. Манифест Просвещенного Консерватизма [Элект-
ронный ресурс]. Режим доступа: http: //www.polit.ru/2010/10/26/manifest,
свободный.
3
Двадцать лет реформ глазами россиян: аналитический доклад / под
ред. М.К. Горшкова. С. 173.
94
зарубежными и российскими исследованиями, находят подтверждение
в социальной реальности. И, в частности, не имеет ничего общего с
действительностью весьма распространенное среди части экспертного
сообщества мнение о «полной несовместимости» традиций, культуры,
менталитета большинства россиян с ценностями демократии. А «как
показывают настоящее и предыдущее исследования, ни в 90-х годах,
ни сейчас российским обществом не подвергалась сомнению необходимость перехода от тоталитарной системы к демократическим формам и принципам правления»
1
.
Большие надежды с демократией связывали россияне в начале
1990-х гг. Однако «действительность… очень скоро разошлась с этими…представлениями, вызвав у населения разочарование «демократией по-российски». Причем россияне разочаровались «не столько в самой демократии, сколько в …политическом выборе, сделанном в начале 90-х годов». А «осуществление социально-политического и экономического проекта, на реализацию которого общество предоставило
карт-бланш Б.Н. Ельцину, не оправдало ожиданий россиян». И «в результате негативное отношение к нему было перенесено и на демократические процедуры и институты, с помощью которых этот проект
воплощался в жизнь». Однако, «несмотря на все издержки переходного периода», в сознании большинства россиян укоренилось мнение,
что не только «свобода лучше, чем несвобода», но и «демократия
лучше, чем недемократия». И «такой точки зрения придерживаются
44 % против 20 %».
Однако «нельзя видеть и того, что число россиян, убежденных в
важности демократических процедур для организации в обществе
нормальной жизни, за последние 10 лет сократилось с 51 % до 44 %».
А «с другой стороны, лишь около трети опрошенных (28 %) назвали
современную Россию демократической страной». Причем заметно
больше тех (48 %), кто так не считает, полагая, что наша страна сегодня так же далека от демократии, как и двадцать лет назад»
2
.
Эти выводы социологов имеют важное значение для политиков
и политологов в плане решения проблемы формирования в стране демократического государства. А это является одной из самых сложных
и важных проблем современной России, так как «вообще демократия –
1
Двадцать лет реформ глазами россиян: аналитический доклад / под
ред. М.К. Горшкова. С. 174–176.
2
Там же. С. 174–176.
95
самая, вероятно, влиятельная политическая идея XIX века, ставшая к
началу XX века политической реальностью, к его середине – реальностью геополитической, а к концу – универсальной, хотя и не всеми
принимаемой парадигмой политического устроения, вольно или невольно подразумеваемой точкой отсчета политических систем»
1
.
В этом плане большой интерес вызывают результаты проекта
«Анализ режимных изменений в современном мире: новые демократии
и/или новые автократии?» (руководитель – А.Ю. Мельвиль). Его авторы
попытались дать ответ на вопрос: «Чем объяснить столь разнонаправленные траектории политических трансформаций в посткоммунистических странах и широкий спектр возникших политических режимов – от
консолидированных либеральных демократий и «демократий с изъянами» до различных «гибридов». Авторы осуществили попытку «использования качественных и количественных методов сравнительного анализа для выявления ключевых факторов, влияющих на траектории и
результаты режимных изменений в посткоммунистических странах».
Причем важно было «понять, какие из этих факторов и в каких ситуациях наиболее значимы для объяснения характера и результатов посткоммунистических режимных трансформаций»
2
.
В современной научной литературе, посвященной проблемам
демократии, факторам ее возникновения и функционирования, проблемам изменения политических режимов выделяются две крупные
парадигмы. Причем «первая, возникшая в качестве магистральной
объяснительной модели в сравнительной политологии в 1950–
1960-х годах, исходит из тезиса о том, что возникновение институтов
политической демократии является результатом определенных «объективных» процессов и предпосылок». А «вторая объяснительная парадигма возникла в политической компаративистике в 1980-х годах
как попытка разработать теоретико-методологическую модель объяснения режимных изменений «третьей волны» демократизации». И «в
данном случае основной упор был сделан не на предпосылках и условиях возникновения демократии, а на конкретных политических ре-
1
Салмин А. М. Современная демократия. Очерки становления и разви-
тия. М.: Форум, 2009. С. 19.
2
Мельвиль А.Ю., Стукал Д.К. Условия демократии и пределы демо-
кратизации. Факторы режимных изменений в посткоммунистических страна:
опыт сравнительного и многомерного стратегического анализа / Полит. исслед. 2011. № 3. С. 164.
96
шениях и действиях акторов, разрабатывающих политические стратегии и тактики и стремящихся претворить их в жизнь»
1
.
Следует отметить, что из всей группы структурных переменных
авторы проекта выявили «четыре наиболее значимых – ВВП на душу
населения, ожидаемая продолжительность жизни при рождении, уровень развития человеческого капитала и уровень имущественного неравенства». И эти четыре переменных «в ходе статистического анализа
были «свернуты»… в одну обобщенную переменную – общий уровень
социально-экономического развития». Авторы сделали важный вывод
о том, что «речь идет о преимущественном значении процедурных факторов на стадии начала демократического транзита, а структурных – на
стадии демократической консолидации». И «этот вывод подтверждается осуществленным качественным сравнительным анализом страновых казусов»
2
.
Авторы проекта отмечают, что, «казалось бы, структурный подход получает свои подтверждения». И, «судя по всему, действительно
существуют наиболее благоприятные объективные условия для формирования консолидированных демократий и существуют условия, неблагоприятные для демократии, которые ведут к воспроизводству новых
форм авторитаризма». Но при этом «с позиции структурного подхода не
могут быть объяснены очевидные аномалии». И, с одной стороны, это
Россия, Беларусь и Казахстан, у которых, «казалось, были неплохие
стартовые условия для демократической траектории развития» (ВВП на
уровне от примерно 5 до 9 тыс. долл. и высокие показатели ИРЧП3). А с
другой стороны – Молдова и Монголия, бедные и малоразвитые страны
(ВВП на человека – от 1,5 до 2,5 тыс. долл.), которым в конце концов
«удалось выйти на формирование конкурентных демократических институтов и практик». Очевидно, что «объяснение кроется во влиянии
факторов иного, «неструктурного» типа – факторах процедурных, актор-центрированных, в решениях и действиях, стратегиях и тактиках
ключевых политических акторов». В ходе исследования был осуществлен «качественный сравнительный анализ страновых казусов и процедурных факторов…». И «в качестве процедурных переменных наибольшей значимости выделяются следующие: инициирование реформ
1
Мельвиль А.Ю., Стукал Д.К. Указ. соч. С. 165.
2
Там же. С. 179.
3
Индекс развития человеческого потенциала.
97
«сверху» или «снизу»; программа оппозиции; механизмы смены режима; избранная форма правления…»
1
Россия продолжает находиться в состоянии цивилизационной
неопределенности. По мнению Ю.С. Пивоварова, «люди не представляют, что с ними будет». Ведь «при советской власти всем говорили:
мы живем в самом развитом обществе, социализме, потом будет коммунизм». Однако сейчас «какого-то проективного видения, что будет с
нами через 10 лет, через 25 лет, нет ни у кого»2. Это связано в значительной степени с тем, что у российской элиты нет ни согласия в отношении будущего, ни предпочтения политических целей. Элита, которая взяла на себя непростое бремя управления, не ориентирована на
конечный результат. Почему же так происходит?
Во-первых, «мы находимся в обществе, которое до конца не понимаем». Еще «четверть века назад в самом верхнем эшелоне власти
было констатировано, что мы еще не изучили в должной мере общество, в котором живем». А «значит, тогда и вся перестройка 80-х годов
прошлого века, как и последующие преобразования 90-х, начинались и
осуществлялись… без определенного плана действий…»3. Во-вторых,
«сегодня, находясь уже в иных хронологических рамках, мы можем
констатировать, что системного и глубинного анализа существующего
положения дел и стратегического плана на перспективу, одобренного
всем обществом, все-таки не сделано»4. Правящая элита признает необходимость модернизации и «одновременно не отказывается от
принципов социального проектирования, сохраняя в качестве приоритетной стратегию обеспечения державного величия России, которая
представляется и контролируется стоящей у власти командой». И «такой конфликт целеполагания не способствует внятной диагностике
сложившейся ситуации и лишь вводит в заблуждение тех, кому предстоит эту самую модернизацию осуществлять»5. Следует отметить,
что «характер сформировавшегося в России политического режима
1
Мельвиль А.Ю., Стукал Д.К. Указ. соч. С. 180.
2
Цит. по: Комсомольская правда. 2011. 16 апреля.
3
Чернышов А.Г. Общество и элиты России в поисках стратегии разви-
тия / Демократия. Власть. Элиты: демократия vs элитократия: сб. ст.; под ред.
Я.А. Пляйса. М.; 2010. С. 79.
4
Глухова А.В. Российское общество перед модернизационным вызо-
вом (конфликтологический анализ) / Полит. исслед. 2009. № 6. С. 106.
5
Там же. С. 107.
98
противоречит требованиям модернизации и тем планам инновационного рывка, которые были обозначены в известных выступлениях российских лидеров…». По мнению большинства отечественных и зарубежных политологов, российский политический режим приобретает
«отчетливые авторитарно-бюрократические черты»1.
Следует отметить важное значение отечественной истории XX в.
для понимания процессов, которые происходят в современной России.
Дело в том, что история не только трактует прошлое, но и раскрывает
суть нынешнего времени. И столетие Февральской и Октябрьской революций 1917 г. в России, по мнению Президента РФ В.В. Путина,
«весомый повод еще раз обратиться к причинам и самой природе революций в России»
2
и заняться глубоким и объективным изучением
отечественной истории. Подводя итоги шедшей целый год дискуссии
о революциях 1917 г. на тему «Февраль в восприятии людей», можно
констатировать, что Февраль остался Февралем, а Октябрь – Октябрем». А попытки «скрестить» Февральскую революцию с Октябрьской
«под брендом «Великая Русская революция» положительного результата…не дали»3.
По мнению Л.М. Млечина, «реальный взгляд на историю ведет к
пониманию того, что большевики увели Россию с ее исторического
пути и создали тоталитарный режим, построенный на насилии и лжи»,
который «искалечил народ, и последствия этого сказываются и по сей
день – в нашей текущей жизни и политике»
4
. Г.А. Явлинский считает,
что «большевистская власть, самоназвавшаяся «советской», родилась
из государственного переворота, совершенного группой левых радикалов-экстремистов…»5. По его мнению, «главный результат переворота – разрушение всего положительного опыта российской государственности (от судов присяжных и органов местного самоуправления
до институтов собственности, наследования, кредитно-финансовой
системы и свободы печати), государственный терроризм… разгон
Всероссийского Учредительного собрания». «Большевики перечерк-
1
Глухова А.В. Указ. соч. С. 107.
2
Путин В.В. Послание Президента Российской Федерации Федерально-
му Собранию Российской Федерации / Российская газета. 2016. 2 декабря.
3
Костиков В. Почему через 100 лет после революции будущее России
остается неопределенным / Аргументы и факты. 2017. № 45. С. 5.
4
Цит. по: Московский комсомолец. 2018. 10 января.
5
Цит. по: Новая газета. 2017. 8 ноября.
99
нули и короткий, но важный путь, пройденный российским парламентаризмом, политическими институтами после октября 1905 г.»1. Они
«построили тоталитарную систему с господством нового привилегированного класса – номенклатуры Коммунистической партии». Причем «большевики физически ликвидировали любую возможность политической, экономической, идеологической, нравственной альтернативы, при этом политика ликвидации касалась не только отдельных
ярких личностей, но целых людских классов – священников и верующих, крестьян, в сложнейших условиях сохранивших и развивавших
свои хозяйства, предпринимателей, самостоятельно мыслящую интеллигенцию». Большевики «безжалостно терроризировали народ для
того, чтобы держать его в подчинении». Подчеркнем, что это характеристика не только Гражданской войны и «Большого террора», а
«сквозное свойство системы» (ведь демонстрация в Новочеркасске
была расстреляна в июне 1962 г., уже в разгар «оттепели»2).
«По мысли новых правителей, террор должен был парализовать
волю к сопротивлению у противников их власти». По мнению
А. Зубова, «красный террор был не суммой хаотических жестокостей,
но продуманной до деталей и тщательно осуществленной системой
удержания политической власти». «Дзержинский и Ленин гордо заявляли, что террор и его главное орудие, ВЧК, спасли революцию».
И «это было правдой, если под революцией понимать тот страшный
режим, который они навязали всем народам России, а затем
распространили чуть ли не на треть земного шара»3. Депутат Государственной Думы, лидер ЛДПР В. В. Жириновский предлагает «принять
отдельный закон за оправдание террора в прошлом». Ведь в нашей
стране до сих пор мы слышим оправдания террору: «Ну как же, немножко людей расстреляли, всего полтора миллиона». А многие
открыто оправдывают вооруженный захват власти в 1917 г., хотя
большевики тогда действовали под лозунгом: «Превратим войну империалистическую в войну гражданскую». Что это, как не прямой призыв к насилию?4
Как уже ранее отмечалось, Февральская и Октябрьская револю-
ции 1917 г. в России в связи с их столетием стали предметом ожив-
1
Цит. по: Новая газета. 2017. 8 ноября.
2
Там же.
3
Зубов А. Дух Октября / Новая газета. 2017. 22 ноября. С. 19.
4
Цит. по: Комсомольская правда. 2017. 15 декабря.
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]