Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Образование и духовность в современном российском обществе. Часть 2. Монография
.pdf
41
включается в образовательный базис академической науки. При этом научные
методы определяют плюрализм научных подходов и отражают исторические
особенности научного мышления XIX в. Исследователи значительно расширя-
ют границы изучения, рассматривая исторические аспекты формирования русского народа в традициях исторических летописей («История государства Рос-
сийского» Н. Карамзина в 12-ти томах) и одновременно анализируя народный
быт и искусство в широком контексте культуры – А.В. Терещенко («Быт русского народа»).
Появление научной мысли о русском народном искусстве своим следствием имела возникновение специальных исследований по истории искусства
и духовной культуре русского народа. В свете подобного интереса появляются
исследования по русской мифологии, формируется фольклористика. Изучая
народное искусство, славянскую мифологию, исследователи поднимали вопро-
сы, действительно актуальные для народной художественной культуры. Уче-
ных интересовали не только аспекты генезиса народного искусства, но и функциональные особенности процессов жизнеустройства русского народа, его художественного творчества. Фундаментализм и системность в подходах изучения традиционной художественной культуры русского народа в этом ракурсе
были присущи работам Ф.И. Буслаева и А.Н. Веселовского, классическим тру-
дам Б.М. и Ю.М. Соколовых, В.Я. Проппа, А.Н. Пыпина, М.К. Азадовского,
П.Г. Богатырева, М.М. Бахтина, Э.В. Померанцевой, Н.И. Толстого,
А.Б. Салтыкова.
На рубеже XIX-ХХ вв. значительный вклад в развитие научного знания о
традиционной художественной культуре внесла этническая психология. В этой
области следует выделить труд Г.Г. Шпета «Введение в этническую психологию». Ученый, осмысливая типологические характеристики психологической
жизни русского народа, пришел к закономерному выводу о том, что национальную психологию необходимо исследовать посредством постижения смыслов объективно данных культурных явлений жизни народа. И в этом изучении
именно культура может служить тем ключом, в свете которого очевидным
определится весь спектр субъективных чувств народа и его «дух» (собрание ха-
рактерных черт поведения) [40].
Изучение народной художественной культуры в ХХ в. вступает в новый
этап своей истории: от разрозненных, разных по объему и полноте исследова-
ний по фольклору, декоративно-прикладному творчеству, художественной са-
модеятельности, народному костюму, народным праздникам изучение перехо-
дит к системному изложению наиболее общих вопросов теории и истории
народной художественной культуры как целостного, синкретичного, комплексного явления, включенного в ткань духовной жизни народа и выступающего
важной составной частью этой жизни. В XX в. при изучении народного искус-
ства, фольклора, любительского творчества были опробованы самые разные
подходы и методы: социально-психологические, педагогические, философские,
этнографические, социологические, культурологические, эстетические, психологические. Проблемы развития народной культуры как системы традиций,
школ, особого типа художественного творчества рассматривались в работах из-
42
вестных исследователей: А.В. Бакушинского, И.Я. Богуславской, Г.В. Вагнера,
В.М. Василенко, В.В. Стасова, А.И. Иванова, Б.А. Рыбакова.
К рассмотрению художественной народной культуры как явлению народ-
ного творчества обратился искусствовед-историк В.С. Воронов. В своих иссле-
дованиях автор раскрыл содержание и смысл народного искусства, своеобразие
его стиля. Мысль о существенной роли материала в народном искусстве и его
влиянии на художественную выразительность формы была проанализирована
ученым в историко-культурологическом ключе. В.С. Воронов отметил тот факт,
что взаимоотношения конструктивной основы и декоративной, орнаментальной
в искусстве овеществленном (материальном) менялось в процессе их развития.
Потому в изучении многих реалий прикладного искусства так важен историче-
ский подход [6].
Целостный, системный подход в своих изысканиях предложила культу-
ролог М.А. Некрасова. Ученый дала обоснование традиционному народному
искусству, рассмотрев его в качестве самостоятельной, функционирующей по
своим законам системы; осуществила попытку обозначения проблем развития
народного искусства сквозь призму традиций, школ, коллективности; обозна-
чила ориентиры решения вопросов теоретического и практического освоения
богатейшего наследия народного творчества [23].
Особое место в развитии научного знания теории и истории народной художественной культуры принадлежит методологии изучения культуры. В методологическом плане теория народной художественной культуры начинает свое
формирование с определения стоящих перед ней задач, которые в эпистемологии обычно именуются функциями теории. К ним, в первую очередь, следует
отнести функции описания, объяснения и прогнозирования. С течением време-
ни по содержательно-целевой направленности в общей системе организации
научных исследований народной художественной культуры формируются ос-
новные исследовательские подходы.
Первым из таких подходов, как справедливо отметила Е.Ю. Стрельцова,
мы можем считать историко-культурный подход. В рамках данного подхода
происходит обобщение научных знаний о народной художественной культуре
сквозь призму выделения периодов становления и функционирования теории и
практики, которые обусловили сам вектор развития познавательного процесса и
его характерных тенденций [32]. Методологическая основа историко-
культурного подхода обозначилась в классификации культур по историческому
типу, выведении различных концепций культурно-исторического процесса.
Немаловажное значение характеризует и понимание исторического и онтогенетического развития феномена народной культуры, осмыслению которого
способствует деятельностный подход. Выделяемые в трудах Т.П. Григорьевой,
А.В. Волошина три основных направления хода научной мысли дают возможность полновесно изучить семиотические системы народного художественного
творчества, основные формы народной символики, специфику их восприятия и
понимания, особенности их использования в коммуникативной области и проблемы, возникающие в процессе их использования. Проблематика данного под-
хода напрямую смыкается с вопросами семиотической сферы культуры.
43
Изучение в междисциплинарном аспекте народной художественной культуры, предметная широта проблематики которой определена исторически, осу-
ществляется и с позиций художественно-эстетических. Понимание культурно-
значимой информации произведений народного искусства, ее закрепления в сознании носителей культуры раскрывает особенности воздействия смысловой сфе-
ры произведений искусства на эстетическое воспитание личности. Тем более что и
само произведение искусства в рамках подхода понимается как «особое пространство личностных или коллективных смыслов, символов, знаков». Прочтение этих
знаков, понимание и освоение средств художественной выразительности, с помощью которых «кодируется» текст, подчеркивает Е.Ю. Стрельцова, ведет к «присвоению личностью эстетики, духовности, гармонии и креативности, заложенных
в глубинах содержания произведения искусства» [32].
Однако, несмотря на столь детальное перечисление современных научно-
методологических подходов к изучению традиционной культуры с целью формирования целостного научного знания о ней, фундаментальным, согласимся с
учеными В.Е. Гусевым и А.С. Каргиным, явился системный подход.
Сущность системного подхода заключается в том, что происходит не
только выявление основных компонентов и их взаимосвязей друг с другом, но
и определение противоречий, лежащих в основе развития объекта, и, в конеч-
ном счете, сведение полученных знаний в целостную научно-теоретическую
систему знаний.
Как справедливо отмечают Т.И. Бакланова и Е.Ю. Стрельцова, системный
подход направлен на интеграцию пока еще слабо корреспондирующих друг с
другом знаний о явлениях народной художественной культуры, которые были
выработаны в рамках российских этнологии, фольклористики, этнографии, литературоведения, театроведения, музыковедения и других научных дисциплин,
так или иначе затрагивающих проблемы народного искусства. Ценным является то, что при реализации требований системного подхода народная художественная культура рассматривается как система, складывающаяся из «множества подсистем, связанных с выделением видов, родов и жанров; фольклора и
любительства; фольклорного и постфольклорного творчества, духовных и ма-
териальных структур чисто эстетических и утилитарно-художественных феноменов, традиционного и инновационного искусств и т.д.» [2].
Системное изучение традиционной культуры русского народа видится логически обоснованным и естественным в изучении всей культурной парадигмы
русского народа. Последнее утверждение тем более закономерно, поскольку си-
стемный подход является методологической основой культурологии как науки.
Применение системного подхода на внешнем уровне исследования традиционной культуры позволяет упорядочить использование многочисленных
толкований термина «культура», выработать единые методологические основания для изучения и классификации функций культуры, выявить специфику взаимодействия «имманентных законов, действующих в той или иной сфере культуры, с общесистемными закономерностями, свойственными данной культуре в
целом» (Т.И. Бакланова) [2]. Применение системного подхода в ходе формирования целостной системы знаний о народной художественной культуре помога-
44
ет, весьма авторитетно подчеркивает ученый, теории уйти от превалирующих в
ее составе бесчисленных частностей и заменить некоторые из обильных вариантных характеристик более емкими инвариантными. В рамках системного
подхода культура рассматривается как система, складывающаяся и функционирующая во взаимодействии: объективной (любые культурные объекты) и субъективной («слепок» культуры в сознании) форм; рациональной и эмоциональ-
но-чувственной ее составляющих. Данный подход направлен на интеграцию
исследовательского материала, накопленного различными областями гуманитарного знания. Особенности системного изучения культуры предполагают
наличие теоретического (предметного, исторического) и практического (функ-
ционального) изучения.
Анализируя исторический опыт составления представлений о русской
традиционной культуре, центральных подходах исследования, мы хотим отметить особую значимость теоретического народоведения. Именно теории мы
обязаны сегодня выведением центральных категорий и понятий бытования
народной культуры, определением места методологии ее изучения, обозначением структурных компонентов. Теоретический и исторический анализ народной
художественной культуры предопределил, как справедливо отмечает профес-
сор Санкт-Петербургского педагогического университета М.С. Каган, «стрем-
ление понять художественную культуру как целостную систему, систему «от-
крытую», т.е. взаимосвязанную с ее средой – с другими сферами культуры, об-
щества, природой, и вместе с тем саморазвивающуюся, поскольку ее целостность обеспечивает ей высокую степень автономности, приводит нас к выявле-
нию ее трехмерного строения» [14].
Народная художественная культура, как и художественная культура в це-
лом, осмысливалась целыми поколениями ведущих ученых как духовная сущ-
ностная субстантивная категория жизни народа (первое измерение культуры).
При этом ее духовная содержательная сторона предполагала все многообразие
форм реализации как в бытовой культуре, так и в семейно-обрядовой традиции
и видах художественного творчества. Духовная компонента культуры являлась
в осмыслении многих ученых различных областей научного знания основанием
консолидации народа в самые тяжелые периоды исторического развития и
условием целостности всех ее структурных составляющих.
Вместе с тем традиционная культура в целом служит и формой выражения ментальных характеристик народа, особенностей его мировосприятия и
функционирования его семиотической системы. Обладая высшими гуманистическими ценностями, народная художественная культура являет собой предназначение не только сохранности, но и трансляции этих ценностей. И в этом
высшем своем предназначении она рождает второе измерение культуры в си-
стеме культуры мировой – морфологическое – универсальное представление о
добре и зле, добродетельных началах человеческого существа и смысловых
жизненных ценностях.
Способность культуры средствами художественного языка транслировать, воздействовать и формировать высшие ценности общественного жизнеустройства в рамках бытийных констант жизни всего народа позволяет раз-
45
мышлять о наличии и третьего измерения – функционально-организационного.
Предназначенность всех культурных реалий для восприятия, поиск своего адресата и созидающее воздействие на его внутренний мир закономерно считают-
ся учеными центральной миссией культуры.
В основе современного интереса к русской народной культуре находится
«идея духовного возрождения России». Обозначение традиционной культуры
русского народа в таком ракурсе, с нашей точки зрения, вполне закономерно,
поскольку русская традиционная культура является мировоззренческой основой выражения образа, психологических черт народа, типа его мышления, ду-
ховно-нравственных ценностей и идеалов, соответствующих не только требо-
ваниям времени, но и имеющих вневременное определение ее ценностного ха-
рактера.
Изучение этнического образа народа, его центральных ориентиров являлось предметом многих направлений гуманитарного знания. Четко очерчивались теоретическим народоведением принципы и ценностные основы организации самих этнических систем и культур. В числе центральных мотивационных причин возникновения этнических культур выделялись и духовные потребности самосохранения и развития этносов, стремление сберечь свои культурные достижения наиболее благоприятным способом. В свете такого понимания в качестве условий зарождения этнической культуры возникали неот-
чуждаемые ресурсы окружающей среды (природно-историческое окружение),
язык как условие появления чувства групповой идентичности и религия, вы-
полняющая функцию созидания в формировании этнической культуры.
Следует отметить, что понятие «инкультурация» соотносимо, прежде всего, с процессом формирования личностных ориентиров, особенностью включения человека в культуру, усвоением необходимых культурных сценариев поведения, мышления, восприятия. Такое условно этническое принуждение (традиции и ценностные ориентации общества) выступало одновременно и организующим центром жизни народа и его защитным механизмом, обеспечивающим
целостность этнических образований. Последнее напрямую было связано с
формированием центральной зоны культуры, содержанием которой являлись
духовные этнические константы. Выявление подобных констант лежало и в за-
дачах изучения русской культуры, и шире – цивилизации.
Первичными источниками исследований духовной составляющей русской
культуры, центральных ориентиров ее развития стали исторические и этнографические материалы, жития русских святых, произведения древнерусской литературы. Они в большей степени отражали самобытность народа, его основ-
ные мировоззренческие доминанты, ценностную парадигму существования.
Особую значимость, безусловно, представила традиционная русская культура (народные пословицы и поговорки, песни, былины, предания, сказки). Все
жанровые разновидности фольклора, в том числе и малые его формы (народные
пословицы и поговорки) явились, по сути, спрессованным веками пластом
народной мудрости, миропонимания, мироощущения, сосредоточением духов-
ных ориентиров и моральных оценок. Представляя собой морально-
46
нравственные своды жизнеустройства, они одновременно являлись и филосо-
фией народа, и практическим руководством к действию.
Обозначенные культурные конфигурации могли быть отнесены как к области материальной, так и духовной культуры. Но каким бы ни был подход выявления основной личностной структуры, личности индивида, доминирующей
у большинства представителей народа (культурно- или личностно-
центрированным), он давал представление о национальном характере. При
этом основными влияющими культурными конфигурациями рассматривались,
в первом случае, культура, брак, семья, воспитание, во втором – личностные,
психосоматические и расовые характеристики личности. В спектре такого
осмысления закономерно утверждение К.О. Касьяновой об эпилептоидной психиатрической классификации личностной структуры русского народа, структуры, обеспечивающей объединение духовных личностных и внешних ориента-
ций на основе их действия в рамках единого культурного сценария [17]. Русская культура предстает как иерархическая система сценариев.
Цивилизационный подход в определении культурного развития также
предполагал выделение доминирующих начал развития народов. Выделяя бо-
лее двадцати цивилизаций, А. Тойнби соотносил русскую с восточно-
христианской. Самобытность последней выражалась в наличии высоких духов-
но-нравственных ценностей, открывающихся в этических нормах, добродете-
лях, духовных и материальных памятниках с приоритетом первых [34]. Славянская цивилизация представала и в размышлениях Н.Я. Данилевского как це-
лостная совокупность духовно-нравственных и материальных форм существо-
вания русского народа, определившая его историческую судьбу и сформировавшая его национальное сознание. Данилевский, разработав теорию культур-
но-исторических типов, показал нелинейность и напластование их развития,
дал характеристику каждой как замкнутому духовному пространству, форми-
рующемуся по внутренним, присущим только ей критериям [3].
Духовные формы бытия, по-разному проявляясь на разных этапах разви-
тия, пронизывали всю историческую жизнь русского народа, прослеживались в
самом общинном укладе русского народа, в системах календарных праздников
и семейно-бытовых празднеств, почитании предков, народном творчестве (зодчестве, иконописи, фольклорных жанрах и т.д.). Н.А. Бердяев, справедливо
определяя дискретность культурного развития России, акцентировал внимание
на своеобразном духовном стержне, не позволяющем распасться цепи жизни
[5].
Цивилизация в трудах философов ощущалась как главная форма человеческой организации пространства и времени, выражающаяся качественными
началами, лежащими в особенностях духовной природы народа, составляюще-
го самобытный культурно-исторический тип. Цивилизация явила собой за-
мкнутую духовную общность, существующую одновременно в прошлом и
настоящем и обращенную в будущее, обладающую совокупностью признаков,
позволяющих классифицировать ее по определенным, в том числе и духовнонравственным критериям.
47
Культура, представляя конкретный результат развития внутренних духов-
ных ценностей цивилизации, отражала квинтэссенцию цивилизационных достижений во времени и пространстве, основные черты ментальности и нацио-
нального характера народа.
Начиная с XV века, основные национальные черты русской культуры
находят преломление в центральной идее ее существования – идее русского
мессианства. Идея избранности, отмечает С.В. Лурье, «врастала в историческое
и повседневное бытие народа, существенно влияла на нашу культуру и ментальность, была идеологическим основанием внешней и внутренней политики
Российского государства» [21]. Развиваясь в парадигме западно-европейской
философии, русская философско-историческая мысль неизменно решала про-
блемы, вырастающие именно из российского исторического бытия. Системы
взглядов традиционно выстраивались с целью ответить на вечный вопрос: «Кто
мы и какова наша роль во всемирной истории?» Ни один народ не придавал
этому вопросу столь большого значения, ни одна философская система не делала его исходным пунктом для своих построений, ни одна культура не разви-
валась под знаком мучительных поисков национальной идентичности.
Эта «мысль гордая», закономерно отмечают Л.И. Новикова и
И.Н. Сиземская, являлась сквозной для всех историософских концепций XIX
века, когда в России происходило становление собственно философии истории.
[22]. В зависимости от исходных теоретических посылов она обретала метаисторический характер (как идея о мессианском предназначении России, пред-
определенном божественным Промыслом – П. Чаадаев, А. Хомяков,
Вл. Соловьев, Л. Карсавин, С. Булгаков), заявляла о себе в сциентистской фор-
ме (как проблема исторической закономерности и особой роли России в миро-
вом историческом процессе – А. Герцен, П. Лавров, И. Михайловский,
Г. Плеханов) либо, наконец, в снятой форме становилась предметом исто-
риософской и историологической рефлексии (Н. Кареев, Г. Шпет). Противопоставление западного и русского цивилизационного и, как отзвук, культурного
миров имеет многовековую традицию, обостряющуюся и затухающую в кон-
кретно-исторические моменты жизни народов. В таком звучании вехами рус-
ской национальной мысли стали труды Л. Тихомирова («Монархическая государственность»), И. Солоневича («Народная монархия»), И. Ильина («Наши задачи» и др.), Г. Флоровского («Пути русского богословия»). И.А. Ильин, подчеркивая инородность соотношения западного и русского, писал: «Русское
инородно, беспокойно, чуждо, странно и непривлекательно. Их мертвое сердце
мертво и для нас. Они горделиво смотрят на нас сверху вниз и считают нашу
культуру или ничтожной, или каким-то большим и загадочным «недоразумением» [13].
Образ народа-богоносца, претендующий на исключительную близость к
Богу, являя собой пробуждение философского сознания в русской литератур-
ной мысли, развивается в трудах-размышлениях русских мыслителей под зна-
ком напряженного интереса к вопросам о смысле истории, о добре и зле как ее
движущих силах, о всеобщих началах человеческой культуры, об исторической
миссии Святой Руси и русского народа. Русская классическая литература золо-
48
того века рисовала идеал национального характера в высшей форме проявления
самосознания русского человека, подтверждала устремленность русского наро-
да к духовному совершенствованию.
Даже в самые трагические моменты русской истории, когда драгоценный
сосуд русской цивилизации был разбит, духовность сохранялась на генетиче-
ском уровне. Подобное в начале XX века констатировал Н.А. Бердяев: в крова-
вом месиве войны гражданского братства, идеологическом нагнетании противоборствующих сторон, подогреваемом социальными катаклизмами, образы
«русской духовной культуры продолжают сохраняться на генетическом уровне
в глубинах национального сознания русских людей» [5]. А в конце того же века
так рассуждали многие.
Обвал социальных структур, экономический и политический кризис в
стране, повсеместный всплеск национализма, очевидная утрата былого величия
в собственных глазах и в глазах мирового сообщества актуализировали проблему национальной идентичности и духовности, придали им новый импульс и
новую жизненную остроту. Справедливо отмечая, что национальное сознание,
формируемое в течение жизни многих поколений, еще живо, наш современник
О.А. Платонов подчеркивал: живо, поскольку оно вобрало родовой опыт наро-
да, основанный на морально-нравственном критерии оценочности, «приобрело
характер бессознательного начала, отражающего духовно-нравственные ориен-
тиры русского народа, выражающиеся в его типических поступках и реакциях,
во всех проявлениях духовной жизни» [25].
Духовные этнические константы жестко предопределили жизненные критерии действия народа в кризисные моменты исторического времени, шаблоны
поведения и восприятия. Этнические константы задали основные ориентиры
формирования этносамосознания, развития народа, основы национальной жизни. Константы как система формальных образов в этнологическом понимании
концентрируются в спектре двух образных систем – образа себя и образа врага,
– которые закономерно в этнопсихологических рамках обретают категории
Добра и Зла соответственно. Сильные стороны в себе всегда определялись русским народом как способность к чувственному сопереживанию, жертвенность,
вера в свои возможности и милость Божью («На Бога надейся, а сам не плошай»); зло ассоциировалось с неминуемыми, в том числе и исторически обусловленными препятствиями, отгораживающими достижение народом этниче-
ского идеала.
Национальная идеология включала и включает сегодня целый комплекс
принципов, черт и взглядов, составляющих важнейшие духовные ценности
народа. В числе доминантных категорий определяется принцип соборности.
Соборность рассматривается как основной принцип христианской церкви, фиксирующий ее самопонимание как всеобщее, универсальное. Само понятие «соборность» (единение) трактуется в рамках русской культуры как проявление
христианской склонности к общественному и духовному началу.
Ведущей идеей русского искусства, всей русской культуры становится
принцип народности. Он явился источником творчества многих выдающихся
русских мастеров, художников, композиторов, писателей. Ярким проявлением
49
принципа стали патриотизм, уважение к историческому прошлому, традициям,
обычаям, чувство национальной гордости, здорового разумного национализма.
Ценностные ориентации включали в себя, по мнению Ю.А. Вьюнова, веру
в чудо через жертвенность, русский космизм – земной космос и космическое
мироощущение, поиски добра (абсолютного, Божественного), правды («Не в
силе Бог, а в правде»), справедливости. Национальная же жизнь, идеалы рус-
ского народа всегда тяготели к полюсу Добра [7].
Нравственные категории в целом могут быть рассмотрены в категории
Добра как основа национального (этнического) характера. Именно доброде-
тельные черты, выражаемые в народном характере русских – соборность, нрав-
ственность, целомудренность, широта души и духовность, добродетельность и
наивность, – обрели зеркальное отражение в традиционной культуре русского
народа, народном художественном творчестве. При этом гарантами духовности
культуры исторически выступали сами категории нравственности: совесть, ис-
торическая память, система морально-нравственных ценностей.
Понимание важности сохранения гармоничного равновесия между нравственным и безнравственным, добром и злом, по сути, составили главную ан-
тиномию русской повседневной жизни. Справедливо размышлял Н.А. Бердяев
о силе зла и вечной притяженности русского человека к его горнилу: «Зло пленяет свободой. Но оно всегда кончается истреблением свободы духа, всегда
находится во власти необходимости и создает тиранию» [4]. Возможно, поэтому свободолюбивый русский народ избирал любовь, добро, свет и святость.
Добро было центральным ориентиром языческого мира: нравственное начало
преобладало в древнем мироощущении наших предков. В древних русских воззрениях отчетлива мысль о совершенствовании, преображении души человека
на началах добра и лада. Само понятие лада утверждалось в древнерусском
мире как понятие дружелюбия, открытости, согласия, искренности в созвучии с
языковым соотношением – «ладонью» – знаком открытых, честных намерений
и понятием красоты, любви, согласия. Победа добра над злом знаменует самую
волшебную жанровую форму фольклора – русскую сказку, организует сюжет
эпического былинного содержания, концентрацией мысли звучит в пословицах
и поговорках: «Добрым быть – в добре жить».
Нравственный, поэтически добрый взгляд наших предшественников на
природу отмечал фольклорист А.Н. Афанасьев, утверждая, что, в сущности, в
языческом мире поклонение шло не языческим идолам, а нравственным основам бытия. Язычество для наших древних предков было скорее «системой ду-
ховно-нравственных понятий», где в основе поклонения находились воссозда-
ющее силы природы, которые для русского человека и были добро, благо, и
красота. Со светлыми, белыми божествами славянин чувствовал свое родство,
ибо от них ниспосылаются дары плодородия, которыми поддерживается существование всего живого на земле. «Слово о полку Игореве» говорит о славянах
как о внуках солнца – Дажьбога. Представители творчества и жизни, боги света
были олицетворяемы фантазией в прекрасных и большей частью юных образах;
с ними связывались идеи о высшей справедливости и благе» [1].
50
В сознании славянина высшие нравственные силы выражались в представлении о Роде, Белбоге, Рожаницах. С их именами также связывался круг
понятий, замечал Б.А. Рыбаков, имеющих прямое воплощение в смысловых
выражениях русского языка: «природа», «род», «народ», «родина», «урожай»,
символизировавших собой «почитание нравственного принципа мироздания,
который воплощало понятие Род» [29].
В таком контексте все единство материи культуры может быть осмысле-
но в целом как система знания и философия жизни народа, находящаяся в про-
странственно-временной передаче поколений, в основе которой лежит культурная ценностная парадигма.
«Культура постоянно регулирует нашу жизнь. С момента нашего рождения и до самой смерти, сознаем мы это или нет, на нас оказывается постоянное
давление, принуждающее нас принимать определенные типы поведения, выра-
ботанные другими людьми», – писал К. Клакхон [18]. Но в основе этого давле-
ния лежат ценности, подчеркивал ученый, как «осознанное или неосознанное,
характерное для индивида или группы индивидов (индивидуальных или груп-
повых) с учетом возможных средств и способов действия».
Личностные или коллективные ценности, безусловно, выполняют функцию стандартов, определяя всю меру долженствования и соответствия некоему
идеалу. Однако в традиционном мире ценностно значимыми могут служить
лишь те установки, которые согласуются с жизнью всего народа, с его мировоззренческими убеждениями в соединении с устремлениями отдельного носителя
культуры, они рождают «концепцию, определяющую поведение» (К. Клакхон).
Центральной линией подобного концептуального поля выступают основные ориентиры развития народа. Как пример такой концептуальной реализации
можем рассмотреть воплощение в аксиологической системе традиционной
культуры концепта «возрождение».
Ценности культуры должны быть обозначены как общие представления,
разделяемые большинством ее носителей относительно желаемого, правильного и полезного. В этом понимании и сама культура осмысливается как вся сово-
купность духовных и материальных ценностей.
В русской традиционной культуре к ведущим ценностям центрального
герменевтического поля, полновесно отразивших концепт «возрождение» отне-
сут непреходящие этнические категории – «землю», «труд», «семью», «дом»,
«веру». При этом важно заметить, что первотворцом, «создателем ценностной
системы земледельческого мира», основным носителем и хранителем традиционной русской культуры, справедливо подчеркивает А.С. Каргин, закрепляется
крестьянство-«христианство» [16].
Земля служила центральной категорией русской традиционной земледельческой культуры. С древнейших времен она была не только значимым суб-
стантивным элементом природного мира, но одной из основных составных частей мирозданья.
Закрепляясь уже в славянской мифологии в качестве Матери – Сырой
Земли, земля представлялась воображению славянина, обожествлявшего природу, живым человекоподобным существом: травы, цветы, кустарники, деревья
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]