Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Многомерный образ человека. На пути к созданию единой науки о человеке
.pdf
43
постоянно развивается и процесс его развития протекает внутри
сложной системы, имеющей многочисленные подсистемы»
15
.
«Науки о поведении», – замечает он далее, – психология и социо
логия – интересуются преимущественно тем, ЧТО ЧЕЛОВЕК
ДЕЛАЕТ И КАК ЕГО ЗАСТАВИТЬ ЭТО ДЕЛАТЬ. Их вовсе не
касается вопрос, ПОЧЕМУ ОН это делает и КТО ОН ЕСТЬ. Поэ
тому они представляют определенное препятствие на пути разви
тия интегрированной НАУКИ О ЧЕЛОВЕКЕ»
16
(все выделено
самим Э. Фроммом. – В.Б.). То же и у Фролова: «…если почитать
иных современных авторов, – писал он в одной из главных своих
программных статей на эту тему, – обращающихся к проблеме
человека, то может создаться впечатление, что главное здесь
позади и мы ответили не только на вопрос «что такое человек?»,
но и четко представляем себе, каким он будет в обозримом буду
щем. Между тем более внимательные размышления убеждают
в обратном: мы находимся в познании человека ЛИШЬ
В САМОМ НАЧАЛЕ ПУТИ, и тайна его во многом так и остает
ся тайной…»
17
А как бы отвечая своим критикам и недоброжела
телям, а отчасти и в предостережение своим сторонникам,
призывая их к трезвости и осторожности, он писал: «Ни одна
наука не рождает сейчас столько «сопутствующих» измышлений,
основанных во многих случаях на невежестве, на непродуманно
сти, на непонимании того очевидного факта, что человек – это
бесконечно сложный объект и мы находимся еще в самом начале
пути его познания»
18
.
Возможно, более ощутимо весь динамизм идеи Э. Фромма
и И.Т. Фролова о единой науке о человеке, ее устремленности
в будущее может быть прочувствован, если мы хотя бы кратко
посмотрим на эту идею в контексте ее исторического развития.
Начало этой идее было положено одним из крупнейших
философов эпохи Просвещения Д. Юмом в его знаменитом
«Трактате о человеческой природе», полное название которого,
между прочим, включает в себя и такие слова: «попытка приме
нить основанный на опыте метод рассуждения к моральным про
блемам». «Нет скольконибудь значительного вопроса. – писал
в этой работе Д. Юм, – решение которого не входило бы в состав
науки о человеке, и ни один такой вопрос не может быть решен
15
Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. С. 90.
16
Там же. С. 90.
17
Фролов И.Т. Указ. соч. С. 133–134.
18
Там же. С. 140.
44
с какойлибо достоверностью, прежде чем мы познакомимся
с этой наукой»19. Именно этой идеей Д. Юма о единой науке вдох
новлялись создатели знаменитой французской «Энциклопедии»
Д. Дидро и Ж. Даламбер, энциклопедии, которую и можно счи
тать первой попыткой реализации проекта создания «единой
науки о человеке». Однако сколь наивными были их ожидания
быстрой реализации этой идеи, выяснилось очень скоро. Первая
же серьезная проработка идеи возможности единой науки, кото
рая включала бы в себя и науку о человеке (антропологию), пред
принятая еще более знаменитым философом все той же эпохи
Просвещения И. Кантом, показала – в границах тех исходных
допущений, которые принимал Кант, разумеется, – полную ее
утопичность. И. Кант показал, что в той мере, в какой человек
в качестве трансцендентального субъекта (носителя априорных
форм чувственности и рассудка) действительно может рассма
триваться как источник и гарант единой науки (идеал которой
задается математическим естествознанием), он в качестве
субъекта свободной, нравственно ответственной деятельности
в принципе не может быть предметом исследования той же самой
науки. В системе Канта человек (в который уже раз) предстал как
неискоренимо дуальное (дуалистическое) существо, причем
расколотое по самым разным основаниям: он в одно и то же
время существо и эмпирическое и трансцендентное, и явление
и вещь в себе, и феномен и ноумен, и необходимость (природа)
и свобода и т. д.
Однако в ХIХ веке позитивизм (особенно позитивизм
О. Конта и Г. Спенсера), полностью игнорируя Канта, вновь сде
лал решительную заявку на создание единой науки, органической
составной частью которой была бы и единая наука о человеке.
Эта заявка в глазах большинства ученых конца ХIХ века стала
выглядеть тем более обоснованной, что она казалась прямо выте
кающей из дарвиновских представлений об эволюции живой
природы и человеке как высшем итоге, венце этой эволюции.
Позитивизм в методологии дополняется и получает мощное под
крепление в лице натурализма в трактовке природы человека
и человеческого общества, а все это резюмируется в чрезвычайно
оптимистических ожиданиях по созданию «подлинной» науки
о человеке (по типу наук о природе). Но эта очередная волна
вызвала, как и следовало ожидать, мощную волну противодей
19
Юм Д. Трактат о человеческой природе. Минск, 1998. С. 56.
45
ствия со стороны тех гуманитариев, которым претила сама мысль
о превращении наук о человеке (гуманитарных наук) в подраздел
наук о природе (естествознания). От их имени с разрушительной
критикой позитивистских и натуралистических установок высту
пили в конце ХIХ – начале ХХ веков такие выдающиеся предста
вители неокантианства, философии жизни и феноменологии,
как В. Дильтей, Г. Риккерт, Э. Гуссерль и многие другие. В своих
многочисленных работах они убедительно показали, что если
за идеал науки принимать классические разделы математи
ческого естествознания, то гуманитарные науки или науки
о человеке не только не могут быть частью «наук о природе», но
и в принципе не могут быть соизмеримы с ними по всем важней
шим предметным и методологическим параметрам. Так в самом
начале ХХ века произошел печальнознаменитый раскол «двух
культур» (естественнонаучной и гуманитарной), под недобрым
знаком которого просуществовала европейское (а затем и все ми
ровое) человечество все прошедшее столетие
20
. Именно на волне
этого раскола стали расцветать и получили чрезвычайную попу
лярность идеи особой «философской антропологии», во всем
отличной от научной и в известной мере противостоящей ей
(см. выше об антропологии Хайдеггера и Сартра).
Тем не менее ни идея «единой науки», ни идея «науки о чело
веке» не были полностью отставлены. Первая, как известно, воз
родилась в программе по унификации науки, выдвинутой пред
ставителями логического позитивизма в 30е годы ХХ века.
О второй известно меньше в силу того, что вопрос этот под таким
углом зрения почти не исследовался. Но между прочим, некто
другой, как А. Гелен, безоговорочно зачисляемый историками
философии ХХ века по ведомству «чистой» философской антро
пологии, ставил вопрос о создании именно «науки о человеке»,
во всем удовлетворяющей критериям «научности», которыми
руководствуются в естествознании. Вот что он писал, например,
в небольшой, но носящей явно программный характер, работе
«О систематике антропологии», написанной уже по следам его
знаменитой книги «Человек. Его природа и его положение
в мире», вышедшей, как известно, в 1940 году (а всего при жизни
автора выдержавшей 12 изданий): «Если философии видится
наука о человеке, ей не могут быть безразличны полученные
прежде результаты, тем более, если они критически выведены,
20
Подробнее см.: Борзенков В. Преодоление раскола? // Высшее образо
вание в России, 1999. № 5.
46
а тем самым указывают, какому методу следовать… В этом месте
выявляется единственное положение, которое мы должны пред
послать философской антропологии: это предположение, что
НАУКА о человеке в полном смысле слова всетаки возможна»
21
.
Пока слова «наука о человеке» и «философская антропология»
используются в столь неопределенном смысле, что их, при жела
нии, можно трактовать как синонимы. Но дальнейший текст не
оставляет на этот счет никаких сомнений: речь действительно
идет об общей НАУКЕ о человеке. «Это значит, – говорит далее
Гелен, – что всякая наука состоит в выдвижении ГИПОТЕЗ,
соответствие которых фактам должно быть доказано, и она дол
жна брать свои понятия из фактов, а не компоновать факты,
согласно установившимся понятиям. Если это наука филосо
фская, то, как сказано, это значит: не «метафизическая», но, если
угодно, «всеохватывающая». Ведь морфология, физиология,
физиология чувств, психология и т. д. тоже занимаются челове
ком, а именно так, как это только и возможно для отдельной
науки: исследуя определенные стороны этого самого сложного
изо всех предметов и по возможности отвлекаясь от остальных.
Психологией обычно занимаются, не принимая во внимание
языкознания, а оно, в свою очередь, даже усматривало преиму
щество в том, чтобы освободиться от психологических примесей.
Категории физиологии – это отнюдь не категории психологии
мышления и т. д. Поэтому если мы выставляем названную выше
гипотезу, то философская наука о человеке включает в себя
попытку делать высказывания о человеке как целом, пользуясь
материалом этих отдельных наук и выходя за их пределы, и при
том, опятьтаки, эмпирическинаучные: предпосылка именно
в том и состоит, что это возможно, и в этом же заключаются
и трудности»
22
.
Главная трудность, как показало время, заключалась именно
в отсутствии взаимного понимания между представителями есте
ственных и гуманитарных наук. Поэтому в послевоенное время,
в 50–60е годы, когда вновь вернулись к обсуждению столь
общих проблем, состояние «раскола двух культур» (естественно
научной и гуманитарной) стало рассматриваться ведущими уче
ными и мыслителями Запада как выражение крайнего неблаго
получия, как болезнь новоевропейской культуры в целом.
21
Гелен А. О систематике антропологии // Проблема человека в западной
философии. М.: Прогресс, 1988. С. 156.
22
Там же. С. 157.
47
Это, кстати, не замедлило найти свое подтверждение и при
возврате непосредственно к обсуждению проблемы путей науч
ного исследования проблемы человека в эти десятилетия: мысль
вновь разделилась на два русла – структурализм, исповедовав
ший фактически позитивистские идеалы научности, и герменев
тику, продолжившую линию на полное обособление сферы гума
нитарного знания от естественнонаучного. А в 70е годы проис
ходит новое и, возможно, самое радикальное размежевание:
с одной стороны, возникает постструктуралистское и постмодер
нистское движение, представители которого подвергают деструк
ции и деконструкции самую мысль о возможности рациональной
науки о человеке, а с другой стороны, как обобщение новейших
результатов и достижений естественных наук ХХ века в целом,
возникают такие натуралистические движения как глобальный
эволюционизм, социобиология, эволюционная психология
и другие, в рамках которых также в эти годы не раз предпринима
лись попытки или разрабатывались программы по созданию
«новой науки о человеке». Именно в эти годы, как мы видели,
критически переосмысливая весь этот богатейший материал,
и разрабатывают свои концепции новой, гуманистической науки
о человеке и Э. Фромм, и И.Т. Фролов.
О глубинных мотивах обращения и того, и другого к человеко
ведческой проблематике и об их предчувствии того, что именно
проблема человека станет ключевой, центральной в развитии
науки ХХI века, было сказано выше. Что же касается традиций,
то все они (как перечисленные выше, так и не вошедшие в мой
обзор) были подвергнуты тщательному критическому анализу
и переработке. И.Т. Фролов, правда (отчасти и по вполне понят
ным причинам), всегда называл свою концепцию не иначе как
марксистской. Э. Фромм в числе своих самых главных филосо
фских предшественников и учителей неизменно называл Б. Спи
нозу, К. Маркса и З. Фрейда. Но в общемто каждый из них шел
своими самостоятельными (но близкими друг другу) путями.
И на этих путях ими были сформулированы принципы, расста
влены приоритеты, наработаны рекомендации, без которых уже
трудно представить себе будущую науку о человеке. Из всего
богатства этих наработок я остановлюсь только на двух моментах.
Первый связан с идеей того, что И.Т. Фролов предпочитал
именовать «новым типом науки». Как он понял однажды (и с го
дами эта мысль овладевала им все прочнее и прочнее), трудности
с созданием единой науки о человеке проистекают не только
48
изза исключительной сложности объекта исследования – чело
века (хотя это обстоятельство, разумеется, также немаловажно),
но изза того, что в данном случае речь должна идти о создании
не просто (еще одной) новой науки, а о науке принципиально
НОВОГО ТИПА. Выходя на проблему человека через исследова
ние философских проблем современной биологии, он, владея
материалом, что называется, из первых рук, очень рано понял,
сколь остро при исследовании биологии человека сталкиваются
традиционные научные, чисто объективистские установки с тре
бованиями морали и вообще с гуманистическими ценностями,
с таким трудом выработанными предшествующими поколения
ми мыслителей. Это и привело его в конце концов к глубокому
убеждению, что нравственннофилософская и социальноэтиче
ская, гуманистическая проблематика имеет особое значение
в научном познании человека в целом. «На мой взгляд, – писал
он в той же программной статье «На пути к единой науке о чело
веке», – мы придем к принципиально НОВОМУ ТИПУ НАУКИ,
когда говорим о комплексе наук о человеке или о какойто еди
ной науке о человеке. Принципиальное отличие этого типа науки
от всего того, что мы знали до сих пор, заключается в той роли,
какую играют в нем социальноэтические, гуманистические,
даже в некоторых случаях юридические, законодательные уста
новления, касающиеся пределов допустимого или недопустимого
эскпериментирования на человеке, всякого рода психохирурги
ческих операций на человеке, некоторых исследований мозга,
человеческого генотипа и т. д. И мы можем себе реально предста
вить эту науку таким образом, что уже не вне ее существуют неко
торые запреты, ограничения, правила экспериментирования
и т. д. и не просто в какихто последующих технологических при
менениях, а в самой структуре этой науки содержатся ценност
ные, нравственноэтические, гуманистические принципы, кото
рые, повидимому, будут играть все большую регулирующую роль
в самом процессе познания человека. Подобные принципы ор
ганично включаются в само «тело» науки и не могут рассматри
ваться как чтото внешнее по отношению к ней»
23
. С этих пор
разработка темы «наука и гуманизм», расширенная затем до его
знаменитой триады «человек–наука–гуманизм» становится
магистральной в творчестве И.Т. Фролова, тем более близкая ему,
что он к тому же был убежден, что только такая гуманизация
науки может обеспечить и построение нового гуманистического
23
Фролов И.Т. Указ. соч. С. 139.
49
(социалистического) общества (нового гуманизма). В этом пунк
те научные и философские позиции И.Т. Фролова как ни в каком
другом сошлись близко с аналогичными позициями Э. Фромма.
И здесь, видимо, самое время сказать, что И.Т. Фролов знал об
этом. Готовя к печати свой завершающий труд «О человеке
и гуманизме» (который он посвятил своей жене), он тщательно
изучил последнюю фундаментальную работу Э. Фромма «Иметь
или быть?». Напомню, что Фромм, говоря в этой работе о новой
гуманистической науке о человеке, которая, по его мнению, ни
много ни мало призвана спасти мир, все ключевые слова (новая,
наука, гуманистическая, человек) пишет с большой буквы. Реак
ция на это стилистическое новшество Э. Фромма со стороны
И.Т. Фролова в работе «О человеке и гуманизме» была весьма
скептической, если не прямо иронической. И вообще тон его
обсуждения концепции Фромма в этой работе (при нескольких
весьма высоких оценках) довольно сдержан. И это будет вполне
понятным, если вспомнить, что работа готовилась к печати
в 1989 году, когда И.Т. Фролов только что вошел в состав высше
го эшелона партийногосударственной элиты тогдашнего Совет
ского Союза, воодушевленный идеями «перестройки», свято
и искренне верящим, что это возможно, тогда как Э. Фромм, как
мы знаем, никогда не питал иллюзий по поводу реального стату
са и будущего «социализма» советского образца, никогда не
скрывал своей точки зрения на этот счет и всегда все вещи назы
вал своими именами. В 90е годы тональность высказыва
ний И.Т. Фролова по всем этим вопросам стала существенно
иной. Нет, он не изменил, не отказался ни от марксизма, ни от
демократического социализма, ни от гуманизма как своих убеж
дений и идеалов. Но стиль высказываний по всем этим вопросам
с годами все больше приближался к фроммовскому, принимая
все больше форму утопических пророчеств и упований.
И второе, на что мне хотелось бы обратить внимание, это
вопрос о соотношении философии и науки при создании новой
(единой) науки о человеке. Я боюсь, что их позиция по этим
вопросам на основании того, что было мною по этому поводу
сказано выше, будет понята неверно, причем, радикально невер
но. Как я старался подчеркнуть, и Э. Фромм, и И.Т. Фролов дос
таточно определенно (если не жестко) противопоставляли свое
понимание методологии и путей построения науки о человеке
различным абстрактнометафизическим подходам, вплоть до
прямого отмежевания от философскоантропологических по
50
строений даже таких признанных авторитетов, как М. Хайдеггер
и Ж.П. Сартр. На основе всего этого может создаться впечатле
ние, что они принижали роль философии и возвышали научный
подход при исследовании проблемы человека. Но считать так –
это значит расписаться в полном непонимании тонкости пози
ций Фромма и Фролова в этих вопросах. Дистанцирование от
философских идей Хайдеггера и Сартра (как и других представи
телей абстрактнофилософской антропологии) вовсе не означает
дистанцирование от философии вообще. Более того, это не озна
чает даже дистанцирование и от более древних религиозно
духовных практик и учений. Вопервых, потому, что, как были
убеждены Фролов и Фромм, человек – по большому счету – на
всегда останется тайной и загадкой для самого себя. Отсюда их
стремление (с годами все усиливающееся) вернуться к истокам,
еще и еще раз приобщиться Мудрости Учителей (как любил вы
ражаться Э. Фромм) человечества. Фромм все чаще обращался
к буддизму, иудейским пророкам, мистике М. Экхарта и др.,
Фролов – к трудам русских религиозных мыслителей ХIХ века,
к трудам Ф.М. Достоевского и Л.Н. Толстого, В.С. Соловьева
и Н.Ф. Федорова и др. А вовторых, даже и в более «прозаиче
ской» своей части – в деле исследования проблемы человека
научными средствами от философии не только не следует дистан
цироваться, без нее попросту нельзя обойтись. Ведь даже саму
«дерзкую», как говорил И.Т. Фролов, задачу – создание единой
науки о человека ставит и обосновывает именно философия.
И вопрос о методологических функциях философии при постро
ении единой науки о человеке получает глубокую разработку
в трудах Фролова. «В познании человека и его будущего, – не
один раз утверждал И.Т. Фролов, – перед научной философией,
мне представляется, стоит сегодня ТРИЕДИНАЯ ЗАДАЧА.
Философия способствует прежде всего постановке новых про
блем на «стыке» разных наук и сфер человеческой культуры.
В этом заключается ее интегративная, синтетическая функция.
Далее, философия выполняет свою критическую (то есть анали
тическую, исследовательскую) функцию в широком значении
этого слова. Эта функция может быть охарактеризована также
как методологическая, связанная с критикой (анализом) путей
познания и действия, его методов и логических форм. Наконец,
все большее значение в современных условиях приобретает
ценностнорегулятивная, аксиологическая функция философии,
состоящая в соотнесении целей и путей познания и действия
с гуманистическими идеалами, в их социальноэтической оцен
ке»
24
.
Таковы в общих чертах наследство и завещание, оставленное
будущим поколениям исследователей этими двумя замечатель
ными учеными и мыслителямигуманистами ХХ века, страстно
желавшими в своей жизни добра людям и верившими, что путь
к подлинному обществу добра и справедливости лежит через
построение единой гуманистической науки о человеке. Что каса
ется самого этого будущего… Нет! Не буду продолжать от себя.
Закончу всетаки словами самого И.Т. Фролова: «Что касается
будущего, причем весьма отдаленного, то в этой области, как
я думаю, предстоят крупнейшие события, может быть, самые
крупные за всю историю науки. Наука вступит в «век человека»,
вся мощь научного знания обратится к нему как своему главному
объекту. Но для этого нужны соответствующие разуму и гуманно
сти человека социальные условия. И, может быть, на этой стадии
придет осознание уникальности каждого человека разумного
и гуманного. А какие выводы последуют из этого, не нам судить:
пусть это сделают люди будущего, которые окажутся, как мы
надеемся, не только разумнее, но и гуманнее нас…»
25
24
Фролов И.Т. Указ. соч. С. 136.
25
Там же. С. 66.
52
В.Г. Редько,
Институт оптиконейронных
технологий РАН, г. Москва
ПРОБЛЕМА МОДЕЛИРОВАНИЯ
КОГНИТИВНОЙ ЭВОЛЮЦИИ
1
1. Сверхзадача. Исследование когнитивной эволюции –
путь к теории происхождения мышления
Существует глубокая гносеологическая проблема: почему чело
ве
ческое мышление применимо к познанию природы? Ведь далеко не
очевидно, что те мыслительные процессы, которые мы использу
ем в научном познании, применимы к процессам, происходящим
в природе, так как эти два типа процессов различны. Рассмотрим,
например, физику – наиболее фундаментальную из естественно
научных дисциплин. Мощь физики связана с эффективным при
менением математики. Но математик строит свои теории совсем
независимо от внешнего мира, используя свое мышление (в тиши
кабинета, лежа на диване, в изолированной камере…). Почему же
результаты, получаемые математиком, применимы к реальной
природе?
Можно ли конструктивно подойти к решению этих вопро
сов? Скорее всего, да. Чтобы продемонстрировать такую возмож
ность, будем рассуждать следующим образом.
Рассмотрим одно из элементарных правил, которое использу
ет математик в логических заключениях, правило modus ponens:
«если имеет место А и из А следует В, то имеет место В», или
{А, A В} => B.
А теперь перейдем от математика к собаке И.П. Павлова.
Пусть у собаки вырабатывают условный рефлекс, в результате
в памяти собаки формируется связь «за УС должен последовать
БС» (УС – условный стимул, БС – безусловный стимул). И когда
после выработки рефлекса собаке предъявляют УС, то она, «пом
ня» о хранящейся в ее памяти «записи»: УС БС, делает
элементарный «вывод» {УС, УС БС} => БС. И у собаки, ожи
дающей БС (скажем, кусок мяса), начинают течь слюнки.
1
Работа выполнена при поддержке программы Президиума РАН «Ин
теллектуальные компьютерные системы» (проект 2–45).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]