Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Введение в эстетику
.pdf
Введение вэстетику
всвязь спомощью гипотез, совершают научную работу, если гипотезы подтверждаются путем проверки; они мыслят философски, если их предвосхищения (антиципации) преждевременны; наконец, они мыслят метафизически, если внушенные
фактами руководящие идеи совсем не подлежат
проверке, поскольку мы можем при этом допустить
реальность абсолютного начала, хотя бы втакой отрицательной форме. Ничто не мешает умам известного склада надстраивать гипотезы онепознаваемом над всем тем, что они знают научно, но никто
равным образом не может предписать нам следовать этим гипотезам: они совершенно произвольны, подобно вере ускользая от всякого контроля.
В этом отношении эстетик находится водинаковом положении, что и моралист или даже физик.
Что скорее илегче приведет вас кумозрению, кметафизическим грезам о сущности вещей, о «вещи
всебе»— идеи ли прекрасного, возвышенного, комического или идеи атомов, притяжения на расстоянии, организма? Что даст нам более верный образ
для символического изображения непознаваемого
возникновения всякого бытия, сущности жизни, самопроизвольной силы мысли иматерии ибесконечности вселенной — гармония ли художественных
творений человека, гармония красот природы или
71
Шарль Лало
химические сродства элементов, физиологические
иммунитеты и астрономические и механические
уравнения? Многие будут колебаться в ответе: выбор между столь различными внушениями зависит
главным образом от индивидуального темперамента
или от интеллектуального воспитания.
Ясно, однако, что скакой бы стороны ни подойти кметафизическому умозрению, оно не должно
предшествовать ни эстетическим фактам, ни какимлибо другим: оно должно следовать за фактами.
Кант уже давно показал, что обоснование морали
на метафизике сопряжено с одинаковыми опасностями для той идругой; наоборот, моральный долг
как факт— «факт разума»— может законным образом обосновывать постулаты, т. е. верования метафизического свойства. Равным образом метафизика может законно основываться на эстетике —
как на всяком другом познании, внушенном
фактами,— но не может обосновывать эстетику.
В буквальном смысле слова нелепо желание вывести непосредственно воспринимаемую красоту
из так называемой «красоты в себе», служащей
будто бы ее принципом исуществующей вне всякого мыслящего существа. Ибо красота есть ценность. Но что такое ценность вне сознания, которое ее оценивает? «Вещей всебе» не существует,
72
Введение вэстетику
тем более не существует «ценностей всебе». Платоновский реализм утратил всякий смысл как вотносительном или абсолютном, эмпирическом или
рационалистическом идеализме последователей
Юма, Канта или Гегеля, так ив современном позитивизме или прагматизме.
Итак, как вэстетике, так ив любой другой области не может быть речи ополном отрицании метафизического умозрения; нужно лишь указать ему
надлежащее его место: выше опыта, т. е. после опыта исогласно опыту. Таким образом, вопрос ометоде, со всеми вытекающими из него проблемами, не
имеет ничего общего с поставленной в заголовке
ложной проблемой: должна ли эстетика быть метафизической или позитивной?
III.
ДОЛЖНА ЛИ ЭСТЕТИКА БЫТЬ
ОБЩЕЙИЛИ ЧАСТНОЙ?
Могут ли идолжны ли общие заключения относительно прекрасного иотносительно искусства быть
выведены из отдельных видов искусства, принятых
за тип, или из известных отделов этих искусств,
или из известных специальных точек зрения на искусство?
73
Шарль Лало
Стала ли теперь специализация визвестном искусстве неизбежной для эстетика? Другими словами, должна ли эстетика быть общей или частной?
Может показаться, что это вопрос чисто практический. Так как область эстетики бесконечна
иодинаково хорошее знакомство сразличными областями ее невозможно, равно как невозможно
исразу изучить ее целиком, то необходимо начинать содного какого-нибудь отдела эстетики, ограничиваясь на первых порах лишь предварительными заключениями, принимаемыми или отвергаемыми на основании дальнейших исследований;
такова судьба всякой гипотезы, внушенной одним
рядом фактов иподлежащей проверке на основании другого их ряда.
Тем не менее важно отметить, что этот детальный вопрос практического характера неизбежно
отражается на теории. Для того чтобы иметь возможность судить самостоятельно, небезразлично
знать, что Рёскин, весьма чуткий ввопросах пластических искусств, почти ничего не понимал вмузыке; что, наоборот, значительное число немецких
эстетиков понимало музыку или даже практически
занимались ею; что если они сами не занимались
музыкою, как Кант, Фехнер, Липпс или Фолькельт,
зато, по крайней мере, жили, так сказать, в музы-
74
Введение вэстетику
кальной атмосфере; что французские эстетики, наоборот, получили прежде всего литературное образование, даже и те из них, которые занимаются
главным образом пластикой, начиная саббатов Ан-
1
дре иДюбо
, художника Лебрена или «salonnier»
Дидро икончая Тэном.
Нельзя отрицать, что всякая чрезмерная специализация вэстетике, как во всем другом, сопряжена
сизвестными неудобствами; теоретик музыки будет иметь другие идеи охудожественной ценности
подражания, опрекрасном вприроде или ороли
интеллекта в искусстве, чем поэт или живописец,
для которых обычным объектом являются мышление, выраженное всловах, и природа. Эти различия вдуховном складе невольно поведут по разным
дорогам.
Тем не менее этот, так сказать, фрагментированный метод имеет свои выгодные стороны. Лучше
отчетливо изучить одну группу специальных явлений, чем иметь смутные понятия онаскоро сделанных обобщениях, едва считающихся с фактами.
Компетентность обычно предполагает специализацию, поэтому лучше такая неизбежная узость, ко-
1
Andre. Y. М. (1675—1764), ученик Мальбранша.
Oeuvres. 1766. 1843 Du Bos, Jean Baptiste, (1660—1742).—
Re exions critiques sur la poésie, la peintue et la musique. 1719.
75
Шарль Лало
торая, по крайней мере, сознательна, чем расплывчатые рассуждения, игнорирующие технику во имя
«вкуса», «инстинкта», «здравого смысла» или
«интуиции», иначе говоря, индивидуального каприза, возведенного в непогрешимый догмат, —
двойная иустрашающая опасность!
Из эстетики, этой аристократической республики по своему назначению, более, чем из всякой другой области, необходимо изгнать «культ некомпетентности». Вэстетике он порождает лишь крайне
несносный деспотизм дилетанта над художником
и«анэстетических» чувствований над «эстетическим сознанием» всобственном смысле слова.
С другой стороны, культ компетентности не означает еще, что художники — непогрешимые судьи
вискусстве иединственные хорошие его теоретики.
Практика требует иных способностей, чем теория.
Короче говоря, для того чтобы хорошо знать технику, творчески одаренному художнику обыкновенно
достаточно бывает знать технику своего искусства,
которой он лично располагает. Критик же, наоборот, должен быть способным высказать свое суждение ипоказать свои познания, вслучае необходимости, в самых различных областях. Сравнительная
история искусства и искусств, необходимая для
эстетики, может вредно повлиять на художника:
76
Введение вэстетику
близкое знакомство со всякими стилями, в случае
безразличного их применения при создании художественного произведения, приводит к отсутствию
стиля, кбесплодной ибесхарактерной посредственности. Можно сказать, не впадая в парадокс, что
оригинальность является достоинством у художника, который всецело погружен в свой внутренний
мир идолжен быть внего погружен, инедостатком
уценителя искусства, так как для него, зависимого
всвоем мышлении от художника, величайшая истина заключается в умении мыслить возможно большее количество отношений между чрезвычайным
богатством самых разнообразных явлений.
Словом, идеальным судьей будет тот, кто вдостаточной мере понимает техническую сторону различных искусств и находится, таким образом, на
одинаковом расстоянии от дилетанта, не владеющего техникою ни одного искусства, и от художника,
владеющего техникой лишь одного искусства.
Но существует ли идеальный судья? С точки
зрения правильно понятой относительной эстетики, его существование отнюдь не является необходимым или даже желательным: если действие меняется взависимости от условий, то возможно идаже
должно допустить существование различных эстетик — эстетики любителя, эстетики художника,
77
Шарль Лало
историка икомпетентного критика. Вконце концов, необходимо, чтобы каждый из нас имел свою
эстетику: самый непримиримый догматизм и тот
признает, что наши эстетические убеждения сознаются нами как ввысшей степени индивидуальные,
как бы велика ни была их общность, которая— по
крайней мере, по нашему личному мнению— лишь
привходит кним, ито, так сказать, a posteriori.
Итак, для того чтобы быть компетентной, эстетика может идолжна быть частною; вместе с тем она
должна ивыдавать себя именно за такую, т. е. за незаконченную и временную стадию развития науки.
Нисколько не желая умалить чрезвычайно важной
роли грандиозных руководящих гипотез, мы убеждены, однако, втом, что для эстетики— подобно большинству моральных иобщественных наук— наиболее жгучей необходимостью является в данный момент создание монографий, хотя ина разрозненные
темы, но солидно иметодически обоснованных.
Подобного рода монографии были предприняты счетырех основных точек зрения.
Многие эстетики ограничиваются изучением
лишь одного искусства. «Ф ил о со ф ия ис к у с с т ва» Тэна
1
единственным предметом своим имеет
1
Есть русский перевод: Тэн. Лекции об искусстве. Кни-
гоиздательство «Польза». Москва.— Примеч. ред.
78
Введение вэстетику
пластические искусства. Имя «критиков искусства»
часто сохраняется за писателями, которые только ими
изанимаются. Это преувеличение стало предрассудком. Очень распространено мнение, что «искусство» не включает всебя ни музыки, ни литературы.
Немало энциклопедий, озаглавленных «История искусства», совершенно их не касаются, несмотря на
широкий объем заглавия, a «Écoles des Beaux-Arts»
им не обучают. В этих покушениях на лихоимство,
очевидно, есть значительная доля злоупотребления,
никому, впрочем, не наносящего ущерба.
Другие теоретики в данном искусстве изучают
лишь его абстрактные элементы или его предварительные условия. Еще теперь школа Вронского
1
, например, охотно превращает, подобно древним
пифагорейцам, теорию эстетических элементов
в прикладную математику. Грэнт Аллен
2
написал
«Физиологическую эстетику», Гирт— «Физиоло-
3
гию искусства»
. Большинство теоретиков подни-
1
Hoene-Wró nski. Josef-Maria, 1778–1853, польский философ, находившийся под влиянием Канта. Спомощью математики хотел возвести философию на степень точной науки.— Примеч. ред.
2
Grant Allen, Physiological Ästhetics, London, 1877. —
Примеч. ред.
3
G. Hirth. Aufgaben der Kunstphуsiоlоgie. 1891.— При-
меч. ред.
79
Шарль Лало
мает эстетику до уровня индивидуальной психологии, пренебрегая социологией или просто отбрасывая ее, несмотря на то что многие из современных
писателей начинают пользоваться ею. Но почему
бы не привлечь последовательно все остальные науки на помощь кизучению эстетических явлений,
которые настолько сложны, что даже самые многочисленные и с различных точек зрения произведенные исследования никогда не исчерпают их до
конца?
С другой стороны, часть современной школы
претендует на то, чтобы касаться лишь объективных
фактов, какими являются: состояние органов тела,
различного рода проявления, доступные наблюдению или даже регистрационным аппаратам, условия
среды,— именее всего обращают внимание на вну-
1
треннее состояние человека; например,Верон
2
ди позитивистов или Кон
изпредставителей экспе-
сре-
риментальной школы. Впротивоположность этому
спиритуалисты, как Бергсон, признают интроспекцию единственным законным методом эстетики.
Впрочем, эта точка зрения восходит по меньшей ме-
1
Veron, Eugene, род. 1825 въ Париж-Ь. Главное соч.
L’Esthetique, изд. 1890.— Примеч. ред.
2
Jonas Cohn, Allgemein Ästhetik. Leips., 1901.— При-
меч. ред.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]