Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Введение в эстетику
.pdf
Г
ИДЕЯ ЦЕННОСТИ
Во всяком мышлении или знании можно различать
три основные степени, идущие от более абстрактного кболее конкретному, от более бескорыстного
кболее практичному: всякое знание может быть теоретическим, прикладным или нормативным, оно
всегда имеет, по крайней мере, одну из этих черт.
Теоретическое, или спекулятивное,
познание вещей состоит в анализе и синтезе их;
оно определяет их различные части или элементы
для того, чтобы описать их иразличные условия их
существования или их причины изаконы, для того,
чтобы объяснить их. Например, землевладелец может, из бескорыстного любопытства ивне всякой
мысли о практическом применении, изучать, подобно ботанику, химический состав растений.
Больной может заняться изучением физиологии
своих органов исключительно из любознательности исовершенно не претендуя на то, чтобы путем
231
Шарль Лало
этих теоретических сведений улучшить свое пищеварение или уменьшить лихорадку.
Пр ик л ад н о е познание какого-либо предмета заключается в изучении этих самых теоретических законов с более конкретной точки зрения:
рассматриваются при этом не только взаимоотношения некоторых изолированных частей в реальном предмете, но детальные отношения каждой из
этих частей со всеми другими, как они существуют
в действительности, и отношения их к условиям
среды. Например, земледелец требует от агронома
указаний, при каких условиях климата, почвы, удобрения известное растение процветает или хиреет,
аэто равносильно косвенному вопросу осредствах
к хорошему ведению хозяйства и к обогащению.
Больной спросит у врача, какой режим питания
иежедневных упражнений увеличит или уменьшит
лихорадочное состояние; он применит физиологические абстракции к улучшению своего самочувствия, что совершенно не занимает физиологию
вее бескорыстном исследовании.
Наконец, н о р ма ти в но е познание того же
предмета заключается вправиле, пр едп и сыв а ющ е м то или иное применение соответствующего прикладного знания; оно устанавливает н о р ма л ьн ы е границы этого применения, если дано
232
Введение вэстетику
физическое, психологическое, социологическое состояние человека, желающего воспользоваться
прикладным знанием. Такая относительность применения касается уже не только материала или
природы, но ичеловека, ив человеке она касается
всей его индивидуальности, берет его как существо
органическое иморальное, индивидуальное и общественное.
Таким образом, ни ботаник, ни агроном не
вправе приказывать земледельцу сидеть дома
ипойти работать после дождя, вхорошую погоду
или ярмарочный день вместо того, чтобы отправиться на базар продавать вола, выручать деньги,
погулять. Физиолог идаже врач также не призваны
решать, предпочтет ли больной заниматься своей
профессией, расстраивающей его пищеварение,
или вылечит желудок, пожертвовав своей профессией. Если они идают такие советы, то вкачестве
друзей или же всилу авторитета че л о в е к а, ане
у че н ог о; и, несомненно, они выходят из своей
роли.
Речь идет при этом не о теории или практике
земледелия, не офизиологии или гигиене: затронуты были плохо определенные иеще хуже разработанные отделы этики, называемые домашней экономией или личной ипрофессиональной этикой.
233
Шарль Лало
Так как эти отделы этики еще крайне несовершенны, то они совсем не заслуживают названия науки
и, вкаждом отдельном случае, многое предоставляют произвольному индивидуальному решению.
Тем не менее ив этой области существуют, само
собою разумеется, общие правила consensus omnium.
Если, говоря абстрактно, земледельцу для того, чтобы разбогатеть, нужно работать вполе, то все согласятся, однако, сним ив том, что иногда нужно также воспользоваться и непосредственными выгодами, развлечься, отдохнуть; но каждый сделает при
этом свои оговорки взависимости от своих личных
вкусов, стремлений, условий благосостояния, семейных забот. Можно одобрить бюрократа, ставящего здоровье своего желудка выше маловажных
обязанностей своей профессии иотправляющегося
на воды даже во время служебной спешки, но угосударственного человека, увоенного во время войны, уврача во время эпидемии подобное отношение к своим обязанностям будет признано неправильным изаслуживающим презрения.
Таковы те три великие формы, которые принимает всякое познание по мере того, как оно становится менее безличным и, так сказать, более человечным; оно неизбежно проходит через эти стадии по мере того, как оно постепенно расширяет
234
Введение вэстетику
сферу составляющих его отдельных относительных знаний.
Мы говорим: познание, ане только наука, потому, что эти три формы могут иметь все степени ясности и развития; и отнюдь нет необходимости
ожидать, когда теоретическая наука будет закончена, для того чтобы можно было применить ее
кконкретной действительности инайти вней человеческий интерес; наоборот, в действительности в начале всякого исследования всегда лежит
человеческий интерес, ииз него именно, при помощи опыта, человечество извлекает мало-помалу
максимы ипрактические советы и, наконец, при
помощи размышления— принципы или теоретические законы; мораль всегда существовала, медицина или агрономия существуют давно, физиология или ботаника появились недавно.
Очевидно, что с другой точки зрения, т. е.
dejure, эти три степени познания зависят друг от
друга вобратном порядке— впорядке логической
зависимости: мораль заранее предполагает медицину, медицина— физиологию, ибо, по крайней
мере видеале, дисциплины эти входят друг вдруга
именно вэтом порядке.
Не нужно видеть вэтой иерархии ничего таинственного, это лишь последовательная цепь степе-
235
Шарль Лало
ней абстракции. Несмотря на уверения современного мистицизма или прагматизма, моральная или
практическая уверенность отличается от уверенности теоретической лишь степенью неясности.
Иобщие методы этих трех способов познания могут отличаться между собою лишь по степени, ане
по природе своей.
Применим кисследованию прекрасного эту об-
щую концепцию всякого рода познания.
Описание ианализ или объяснение прекрасного его различными условиями образуют теоретическую часть исследования; это, содной стороны, математическое, физиологическое, психологическое
исследование ощущений, служащих предметом
рассматриваемого искусства: например, оптика
вживописи иакустика вмузыке. Сдругой стороны, это история искусства в собственном смысле— втой мере, вкакой только возможно отделить
ее от всякой критики,— т. е. бескорыстное описание различных видоизменений и форм, которые
последовательно принимали индивидуальные или
коллективные произведения искусства.
Прикладное знание соответствует преподаванию искусства, обучению разным средствам, могущим служить целям творчества иявляющимся его
необходимыми, но недостаточными условиями,
236
Введение вэстетику
подобно тому, как познания или предписания врача не составляют еще здоровья больного. Так, игра
скрипача — прикладная акустика. Но из-за этого
она не непременно прекрасна, ибо художник может
применить ее или хорошо или плохо (не может же
он вообще не применить ее, раз он производит
звук). Поэтому нужно еще применить акустику
способом, наиболее соответствующим данному искусству, стилю, жанру, пьесе, фразе, аккорду, иначе
говоря, наиболее нормальным способом.
Наконец, нормативное познание, претендующее предписывать правила или давать советы, устанавливать критерии, позволяющие судить опроизведениях искусства, если не создавать их (ибо речь
идет о познании деятельности, а не о самой деятельности, подобно тому, как моральная оценка нашей профессии не есть сама профессия), это нормативное познание, всвоих наиболее общих формах, и есть эстетика в собственном смысле слова;
вболее частных формах, т. е. вприменении копределенной школе или художественному произведению, это— критика искусства. Каждый раз, когда
произведение находят прекрасным или безобразным, неизбежно становятся на нормативную точку
зрения, хотят ли того или нет. Сводить нормативную оценку кпохвале или порицанию значило бы
237
Шарль Лало
суживать ее значение, приравнивать квыставлению
отметок, к указанию образцов для копирования.
Наиболее характерною ее функцией является не
санкция, аименно оценка; она заключается ввыработке скалы ценностей, вустановлении иерархии
внаших мнениях, ане вокончательном ибезапелляционном провозглашении невозможности иного суждения о других эстетических фактах или
отех же фактах, но при иных условиях. Иными словами, норма не непременно абсолютна, ипри о т носительном характере (который обуславливается уже самой идеей це нн о ст и) она не перестает быть нормой.
Таковы три степени абстракции, которые надо
различать при изучении эстетического явления.
Они тесно связаны между собою, и одна из них
диктуется другой, ибо эстетическое явление не
сводится к голому существованию предмета,
оно— наше суждение об этом предмете. Следовательно, без истории искусства нет эстетики— из
каких фактов извлекала бы она свои общие идеи
или гипотезы? Инаоборот, нет истории искусства
без эстетики, ибо уже один выбор исторических
фактов из массы других предполагает оценку: если
их описали, значит, сочли значительными изаслуживающими описания. Следовательно, более или
238
Введение вэстетику
менее скрыто они уже были распределены по иерархии ценностей. Ипри этом неважно, если даже
считают эту иерархию субъективной или изменчивой: втот момент, когда ее применяют, она имеет
до известной степени абсолютный характер, свойственный всему тому, что существует, она сама становится фактом. Наконец, нет такого практического усвоения, которым не предполагалось бы
сполным правом одновременно ипознание бескорыстной теории, и познание разнообразности
ценностей; познание, между прочим, более подсознательное, инстинктивное, привычное, чем порожденное рефлексией и сознательно преследуемое.
Итак, действительно полная эстетика предполагает три функции, которые находятся во всяком законченном исследовании любого факта. Но иногда
преобладает один элемент, иногда другой; прежние
теоретики-эстетики ихудожественные критики занимались преимущественно установлением правил
и критериев; школы занимались преподаванием
ивыработкой предписаний; современная эстетика,
наконец, обращается иногда— несомненно, всилу
чрезмерной усталости и реакции — к простому
иголому описанию или объяснению, т. е. она отказывается быть нормативной.
239
Шарль Лало
Однако, такая крайняя точка зрения неприемлема. Внаиболее резкой форме тенденция эта сказывается втруде Тэна. Его пример поучителен, на нем
легко показать, как теоретик, помимо своей воли,
становится судьею; как объяснение, вопреки всему,
переходит вскалу ценностей и, тем самым, создает
нормы; как из самого процесса объяснения возникают нормы, без которых самое объяснение будет
неполным, незаконченными.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]