Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Введение в эстетику
.pdf
Введение вэстетику
мне говорят, что критики не должны отдаваться непосредственному впечатлению. Я же всегда буду
стараться сберечь, как дар небесный, впечатление
тайны, которое производит на меня возвышенное
впоэзии ив искусстве. Иногда хорошо бывает не
1
нарушать иллюзии»
.
Наконец, какие объективные методы можно
было бы применить вэстетике? Ее построения—
лишь произвольная игра понятий. «В эстетике,
в этом заоблачном царстве, можно аргументировать больше илучше, чем вкакой-либо другой области. Но именно в ней нужно быть настороже,
нужно опасаться всего: безразличия ипристрастия,
холодности и страстности, знания и невежества,
искусства, ума, утонченности и невинной непосредственности, которая опаснее хитрости». (Вот
какие сюрпризы преподносит иногда импрессионизм! На протяжении почти полстраницы мы верили в невинную непосредственность Анатоля
Франса влитературе. Судя же по этому параграфу,
ее уже нет. Существует логика непоследовательности; это иесть импрессионизм.)
«В области эстетики, — говорит дальше
Франс,— опасайся софизмов, вособенности когда
1
Ibid., II, стр. XI.
291
Шарль Лало
они будут изящными; ав ней встречаются софизмызамечательные». (Импрессионизм, например?)
«Не доверяй даже математическому уму, столь совершенному, столь возвышенному, но истоль тонкому, что аппарат этот может работать лишь вабсолютной пустоте, иодна пылинка, попавшая вколеса, достаточна для того, чтобы испортить его».
Итак, напрасны попытки основать теорию искусства на известных, уже сложившихся науках.
«Эстетика лишена всякого прочного фундамента.
Она— воздушный замок. Многие хотели обосновать эстетику на этике. Но этики здесь нет, нет
здесь исоциологии, нет также ибиологии».
Когда, следовательно, нам говорят обудущности
эстетики, или оэстетике будущего, наше воображение находит себе богатый материал для фантазирования: «Когда будет построена биология, т. е. через
несколько миллионов лет, тогда, быть может, явится возможность построить исоциологию. Это будет делом многих веков; после чего легко будет построить на прочных основаниях науку эстетики.
Но тогда наша планета будет очень стара иприбли-
1
зится кконцу своего предназначения»
.
1
Ibid., cepия IV, стр. V. — См. J a rd i n d ’ E p i c u r e,
стр. 213—226. — Есть русский перевод. Анатоль Франс,
Сад Эпикура.
292
Введение вэстетику
Более практично поступают догматики, когда
они охотно взывают ксовершенно другой силе, наличной и положительной. Но чего она стоит?
«Чтобы обосновать критику, говорят отрадиции
ио consensus omnium. Но его нет. Мнение— правда, почти всеобщее — благоприятствует некоторым произведениям. Но происходит это в силу
предрассудка, авовсе не всилу выбора исознательного предпочтения. Произведения, нравящиеся
всем, это те, которых никто не исследует. Их принимают как ценную ношу, которую передают другим, не разглядывая. Всамом деле, разве вы верите
вто, что наше восхищение пред греческими илатинскими или даже французскими классиками дей-
1
ствительно свободно инезависимо от традиций?»
.
Нужно избегать этой иллюзии, которая то
вздорна, то наивна— смотря по тому, исходит ли
она от глупца или от художника, так как она весьма
свойственна обоим, — но всегда при этом груба
иопасна. «Если будущая раса сохранит некоторое
воспоминание онашем имени или наших писаниях, то мы можем предвидеть, что мысль наша будет
нравиться лишь благодаря остроумным софизмам
ипротиворечию здравому смыслу, ибо единствен-
1
Ibid., cepия IV, стр. VII.
293
Шарль Лало
но это увековечивает труды гения. Долговечность
шедевров искусства обеспечена ценою чрезвычайно жалких интеллектуальных приключений, вкоторых вздор педанта подает руку остроумным каламбурам артистических душ. Яне боюсь сказать,
что внынешнее время мы ни один стих «Илиады»
или «Божественной комедии» не понимаем втом
смысле, какой первоначально был вложен внего»
1
.
Таким образом, согласованность суждений, когда она имеет место, отнюдь не ценна. «Всеобщее
согласие, достаточное для образования исохранения обществ, оказывается недостаточным, когда
речь идет об установлении превосходства одного
поэта над другим»
2
. Истинным источником согласия всегда служит рутина: орудие мира для стада,
но не орудие вкуса для свободного человека.
«Дух подражания, столь могущественный учеловека иживотного, необходим нам для того, чтобы жить не слишком заблуждаясь; мы привносим
его во все наши действия, ион господствует над нашим эстетическим чувством. Без него мнения вобласти искусства были бы еще более различными,
чем внастоящее время». «Все зависит от началь-
1
A. France. Lesopinions de M. Jérôme Co-
g n a rd, стр. 6—7.
2
A. France. V i el it t ér ai re, серия III, 1891, стр. 13.
294
Введение вэстетику
ного момента: мы видим, что труды, вызвавшие
презрение вмомент своего появления на свет, располагают немногими шансами понравиться когдалибо и впоследствии, и, наоборот, произведения,
прославленные с самого начала, долго сохраняют
свою репутацию и почитаются даже тогда, когда
они становятся уже неудобочитаемыми».
1
Страница из Мишле была однажды поднята на
смех хорошими критиками только потому, что они
не знали автора. «Страница эта замечательна, но
для того, чтобы ею восхищались единодушно, необходимо еще, чтобы она была подписана». Наоборот, всякое произведение, подписанное великим именем, имеет все шансы на то, чтобы его слепо восхваляли. Виктор Кузен открыл у Паскаля
такие возвышенные мысли, которые впоследствии
признаны были за ошибки переписчика. Он, например, приходит в восторг по поводу «бездны
содержания в немногих словах», порожденной
плохим текстом. Нельзя себе представить Виктора
Кузена, открывающего подобные «бездны» уодного из своих современников. Авот другое хорошо известное злоключение: «Оссиан, пока его
считали древним автором, казался равным Гомеру.
1
Ibid., cepия IV, стр. VI—VII.
295
Шарль Лало
Его презирают стех пор, как стало известным, что
1
это Макферсон»
.
Итак, всеобщая традиция, которой практически пользуется для саморекламирования догматизм, или не существует, или же это лишь чисто механическая рутина, лишенная всякой ценности
ималопочтенная.
«Вытекает ли отсюда, что нужно отказаться иот
эстетики, иот критики? Яэтого не говорю. Но необходимо помнить, что критика— искусство ичто
необходимо вложить истрасть, и худо ж ес тв е нн о е н а с ла ж д е ни е, без которых
2
нет искусства»
.
«В настоящее время невозможно предвидеть — что бы там ни говорили— время, когда
критика будет обладать строгостью положительной науки; можно даже сдостаточным основанием
полагать, что час этот никогда не наступит. Тем не
менее великие философы древности венчали свои
системы мира поэтикой, и мудро делали: лучше
высказывать недостоверный материал о прекрасных мыслях ипрекрасных формах, чем вечно умалчивать о них». «Ни очарование Клеопатры, ни
кротость св. Франциска Ассизского, ни поэзию Ра-
1
Ibid., IV, стр. VIII—IX.
2
Ja r d i n d ’ Ep i c u r e, стр. 225—226.
296
Введение вэстетику
сина нельзя свести кформулам; аесли все это иоткрывается наукой, то наукой, смешанной сискусством, наукой интуитивною, беспокойною ивсег-
1
да незаконченной»
.
Анатоль Франс далеко не враг всякой науки
иясных идей, наоборот; ив этом отношении его
мысли ипроизведения никогда еще не противоречили— что бы там ни говорили— его принципам
на протяжении его уже продолжительной и, несмотря на все разнообразие, выдержанной по своему
характеру деятельности. Его философия— скорее
искусство хорошо излагать ясные идеи, чем отрицать их на основании предвзятого мнения. Эстетика станет наукой, когда социология станет вполне
научной идаже законченной (как будто какая-либо
наука может когда-нибудь стать законченной). Чем,
как не иронией, является это упорное подчеркивание одной итой же мысли, этот постоянный панегирик воображаемым чудесам грядущего, «тех времен, когда заговорят животные...»!
Но почему бы всамом деле ине заговорить им
когда-либо? Ибо существует научная мания, надежды на которую никогда не чрезмерны; вглубине души иА. Франс, подобно своему учителю Ренану, не
1
Vie litteraire, сер. III, стр XVII.
297
Шарль Лало
отчаивается в ее осуществлении. Оба они лишь
предпочитают неблагодарному и отпугивающему
призванию пророка более соблазнительный духовный облик рассказчика мифов; и,как часто уПлатона, иногда нужно принимать их мифы всерьез,
ибо они составляют наиболее существенную часть
их философии; им надо верить, когда они шутят.
Есть большое основание думать, что, в сущности,
они глубоко верят вбудущее, иесли они начинают
сиздевательства над ним, то лишь для того, чтобы
иметь больше шансов встретить его без разочарования.
Жюль Леметр, впротивоположность Брюнетьеру, всегда отказывался различать между любовью
к произведению искусства и оценкой его, между
тем, что художественное произведение мне нравится, итем, что я нахожу его прекрасным. Он представляет публике лишь «тщательно записанные ис-
1
кренние впечатления»
. Он определяет критику
следующим образом: «Это искусство наслаждаться книгами и, благодаря им, обогащать иутончать
2
свои ощущения»
. И, принимая во внимание, что
наш характер инаши вкусы меняются сгодами ис
условиями жизни, он полагает, что для того, чтобы
1
J. Lemaître. Le s C on te mp or a in s, cepия I, стр. 5.
2
Ibid., cepия III, стр. 334.
298
Введение вэстетику
быть искренними, эти впечатления или ощущения
также должны меняться; следовательно, нужно отбросить всякие правила, всякий неизменный метод. «Будем любить нравящиеся нам книги, не заботясь оклассификациях идоктринах исознавая,
что наше сегодняшнее впечатление отнюдь не свя-
1
зывает нас ввпечатлениях завтрашнего дня»
.
Не скажут ли, что это взято у того античного
философа, который поставил единственной целью
жизни наслаждение внастоящем идаже запретил
нам, как гласит предание, или советовал не портить
минувшие наслаждения ни воспоминанием оних,
неизбежно связанным с сожалением, ни заботой
онаслаждениях вбудущем, как будто мы всостоянии идти наперекор своей природе ижить вне непрерывного течения времени.
Жюль Леметр остается, однако, при убеждении,
что так обстоит дело со всеми людьми идаже свеличайшими догматиками, хотя сами они думают
осебе наоборот. «Моя ли вина втом, что япредпочитаю перечесть скорее главу из Ренана, чем проповедь Боссюэ, „Набаба“ скорее, чем „Princesse de
Clèves“, икакую-нибудь комедию Мейлака или Галеви скорее, чем даже комедию Мольера? Ничто не
1
Cepия II, стр. 85.
299
Шарль Лало
может сравниться сэтими впечатлениями, которые
сильнее всего итесно связаны с самой природой
нашего умственного склада ихарактера. Вот почему яничего не имею против точки зрения Брюнетьера. Нужно лишь установить, что его „принци-
1
пы“— также лишь личные его предпочтения»
.
Итак, импрессионизм— не свойственное лишь
немногим направление, это явление всеобщего характера. «Предпочтение, отдаваемое известному
художественному произведению догматическими
критиками, в сущности, всегда основывалось на
выраженном в систематической форме личном
2
предпочтении»
.
Нет метода, следовательно, нет и классификации художественных произведений и их видов,
кроме той, которая вытекает из минутного художественного вкуса удовлетворения. «Ибо прекрасное, где бы оно ни находилось ичем бы оно ни сопровождалось, всегда прекрасно, иможно сказать,
что оно всегда равно самому себе, иесли иимеются
степени красоты, то степени эти существенно изменчивы взависимости от темперамента, характе-
3
ра, расположения духа, дня, часа, момента»
.
1
Cepия I, стр. 239.
2
Cepия II, стр. 85.
3
Cepия I, стр. 245—256.
300
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]