Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Введение в эстетику
.pdf
Введение вэстетику
«Способ, каким эти окончательные суждения
произносятся потомством, оправдывает их авторитет. Прежде всего, художника судят его современники; иих мнение, ввыработке которого принимали участие люди самого различного умственного
склада, темперамента и воспитания, чрезвычайно
важно, ибо недостатки каждого индивидуального
вкуса были компенсированы разнообразием других вкусов, предрассудки во взаимной борьбе уравновешивают друг друга, иэта непрерывная обоюдная компенсация мало-помалу приближает окончательное мнение к истине. Когда это сделано,
наступает уже другой век, проникнутый новым духом; затем наступает третий век. Каждый век подвергает пересмотру это нерешенное дело со своей
точки зрения— икаждый раз вносит массу глубоких исправлений иубедительных подтверждений.
Если произведение после того, как оно таким образом обошло все трибуналы, получает всюду одинаковую оценку и судьи, на протяжении всего ряда
веков, сходятся на одном решении, то весьма веро-
1
ятно, что суждение онем правильно»
.
Что касается собственно тэновского метода, то
он дает нам уже рассмотренные выше критерии,
1
Taine. P h ilosophie de l’art, II, стр. 234.
351
Шарль Лало
вполне научные, так как они допускают проверку
на основании фактов, подобно всякой положительной гипотезе. (Мы после исследуем, действительно
ли они допускают проверку втой форме, которую
придал им Тэн.) «Там, где кончается это совпадение индивидуальных вкусов, новейшие приемы
критики дополняют авторитет здравого смысла авторитетом науки. Критик знает теперь, что его личный вкус лишен всякого значения, что он должен
отвлечься от своего темперамента исвоих наклонностей, от своей партии, от своих интересов».
«Такая работа, ставя нас на точку зрения художников, позволяет нам лучше понимать их, а так как
она заключается ванализе, то она допускает, подобно всякой научной операции, проверку и усовершенствование. Следуя этому методу, мы можем
одобрять или не одобрять известного художника,
хвалить или порицать различные места в художественном произведении, устанавливать ценности,
отмечать прогресс ирегресс вискусстве, распознавать моменты расцвета или увядания не произволь-
1
но, ана основании общего правила»
.
Если мы наконец от нормативных суждений
спустимся кфактам ик теоретическим объяснени-
1
Ibid, стр. 235 236.
352
Введение вэстетику
ям, лежащим воснове этих суждений, то увидим,
что притязания Тэна на научность приобретают
еще более резко выраженный характер. Между ботаникой или даже механикой инаукой об искусстве разница лишь встепени сложности и точности формул, служащих для обозначения иизмерения сил, находящихся вдействии: водном случае
это физическая или физиологическая энергия,
вдругом— среда, раса, момент, представляющие
собою лишь иную форму мировой энергии.
«Как ивсюду, мы имеем здесь пред собою механическую задачу: действие вего целом представляет собою сумму, всецело определяемую величиной
и направлением сил, производящих действие.
Единственная разница между моральными ифизическими проблемами заключается втом, что впервых направление и размеры силы не поддаются
столь точному измерению иопределенно, как впоследних. Хотя необходимость, способность идопускают известные количественные различия, степени, подобно давлению или тяжести, однако эти количественные различия измеряются не так, как
количества физические. Мы не можем их закрепить
в точной или приблизительной формуле, мы можем иметь идать лишь литературное впечатление
оних; мы обречены на то, чтобы отмечать ипере-
353
Шарль Лало
давать выдающиеся факты, вкоторых проявляются
эти количественные различия, — факты, грубо
иприблизительно указывающие, на какой высоте
скалы они должны быть помещены. Но хотя средства обозначения не одинаковы в науках моральных ифизических, однако— ввиду того что предмет вобоих случаях один итот же иодинаково состоит из сил, направлений и величин — можно
сказать, что итут и там конечное действие совер-
1
шается по одному итому же правилу»
.
Тэн не боится даже наиболее опасной проверки
своего метода: испытания его пригодности для
предвидения будущего. «Мы с полной уверенностью можем утверждать, что неведомые творения,
ккоторым влечет нас течение веков, будут целиком
порождены и установлены тремя первоначальными силами; иесли бы эти силы можно было измерить ивыразить вцифрах, то из них, как из формулы, можно было бы извлечь свойства будущей цивилизации; мы можем утверждать, что если,
несмотря на явную грубость наших обозначений
икоренную неточность наших мер, мы захотели бы
теперь же составить себе некоторое представление
1
Taine. H i s t o i r e d e l a l i t t é r a t ur e a n g l a is e, I,
предисловие, стр. XXXI.
354
Введение вэстетику
онаших общих судьбах, то наши предвидения нужно было бы обосновывать на исследовании именно
этих сил. Ибо, перечисляя их, мы пробегаем полный круг действующих сил, и, рассмотревши расу,
среду, момент, т. е. внутреннюю пружину, давление
извне иуже приобретенный импульс, мы исчерпали не только все действительные причины, но
1
ивсевозможные причины движения»
.
Эстетический труд Тэна— это, по крайней мере
в тенденции, метод, опирающийся на примеры.
Это не законченная, раз навсегда составленная
изамкнутая система, не личное исозданное одним
человеком дело, но орудие для работы; не однажды
сделанное приобретение, но всегда открытая дорога. «Я не имею притязаний на систему,— справедливо замечает Тэн — я пытаюсь скорее следовать
2
методу»
.
Такой догматизм,— если только хотят правильно понимать его — представляет собою лишь собрание гипотез или направляющих идей, которыми может руководствоваться исследование, и отнюдь не угрожает опасностью произвольного
сужения сферы исследований. Он открывает новые
1
Ibid., стр. XXXIII.
2
Taine. E ss a is, 8-е изд., 1900, стр. 7.
355
Шарль Лало
пути, не загораживая ни одного старого. Раса, среда, момент— таковы три господствующих фактора
эстетической жизни. Но можно найти другие факторы идаже расширить их, оставаясь вполне верным духу натуралистического метода.
Но удачно ли сам Тэн выбрал эти три фактора?
Это гораздо более сомнительно. Однако это совершенно другой вопрос, обсуждением которого мы
займемся ниже. Впринципе этот выбор отнюдь не
представляется окончательным, из него мы узнаем
лишь три принципа относительного, ане абсолютного значения художественных произведений, согласно которым неизбежно варьирует или устанавливается всякая эстетическая ценность, но, несомненно, можно указать и другие принципы
относительности. Во всяком случае, остается установленным самый факт относительного значения
художественных произведений. Перемените среду,
иценность произведения меняется; и для истинного понимания ее надо совершить усилие мысленного восстановления среды, в которую мысленно
ипереносится это произведение. Вне этого усилия
мысли Шекспира для нас не имеют той же цены,
какую он имел для английской публики XVI столетия; но усилие мысли восстанавливает для него, через целые столетия, поколения иразличные среды,
356
Введение вэстетику
ту же самую ценность, которая, если угодно, ибудет истинной ценностью или наиболее истинной.
Ибо все мнения имеют право на существование
ина упорную защиту своего существования.
Громадная услуга, оказанная Тэном критике
иэстетике, состоит втом, что он научил ее лучше
понимать законную роль гипотез и общих идей
вкритике иэстетике, как иво всякой науке. Иесли
бы все дело Тэна заключалось вэтой услуге, то это
дело его жизни не было бы тщетным. Быть может,
Тэна упрекнут втом, что, предлагая со своей стороны массу слабо обоснованных обобщений, массу
преждевременных предположений, он, наоборот,
дискредитировал эту законную роль гипотез? Но
опять-таки иэто во всякой науке полезно для прогресса: великие гипотезы, даже неверные, всегда
плодотворны; вспомните гипотезы Лапласа или
Дарвина! Всамом деле, опровержение Тэна возбудило такое оживление мысли, которое в стократ
сильнее работы мышления при пассивном согласии
слюбой другой более верной формулой: без своих
ошибок Тэн не был бы Тэном. Азатем пусть бросит
внего первый камень вобласти философии искусства тот, кто сам никогда не грешил.
Не теряет ли догматизм Тэна— именно всилу
своего стремления к научности — способности
357
Шарль Лало
уловить истинный объект критики — индивидуальность, которую схватывает лишь мимолетное
впечатление?
Мы видели, что Тэн объясняет общие условия
индуктивно и внешними условиями; индивидуальные факты— дедуктивно ивнутренними условиями.
Сто раз повторено, что его метод— это психология народов или, по крайней мере, психология
публики, ане психология индивидуумов, ивособенности наиболее оригинальных личностей, гениальных творцов, которые по самому определению ускользают от анализа. Но так как теоретиков
эстетики занимают главным образом и даже исключительно личности гениальные, то можно сказать, что тэновский метод— метод социологический, ане эстетический; и чем более он его углубляет, тем более он поворачивается спиной
кистинному предмету эстетики, т. е. кличностям
творцов ихудожественным произведениям, возвышающимся над посредственностью, которые по
самому своему определению или по самой своей
функции отличаются от посредственности и не
могут быть из нее выведены.
Сторонникам натуралистического метода легко
ответить на это, что доля д е йс тв и т ел ьн ой но-
358
Введение вэстетику
визны, заключающаяся в произведении величайших гениев, состоит больше всинтезе, чем втворчестве, т.е. она скорее оригинальная комбинация
ранее существовавших элементов, чем изобретение
этих элементов, что фактически почти вся современная критика иистория стремятся ктому, чтобы
представить великих художников ввиде людей, живущих процентами сне ими приобретенного капитала, в виде счастливых наследников толпы неизвестных предшественников, что нисколько не умаляет их собственной ценности.
И таково убеждение не только ученых, чуждых
искусству, ему поддаются даже художники, которые наиболее заинтересованы вправах личности.
Так, мистик Эмерсон задается следующим вопросом по поводу Шекспира. «Не заключается ли великая мощь гения,— спрашивает он,— вовсе не
в оригинальности изобретения, а в совершенной
восприимчивости, втом, чтобы предоставить вещи
своему течению, стараясь лишь отом, чтобы мысль
наша не исказила духа времени?» Равным образом
для Гюго поэт— инициатор, «маяк», он «делает
дело факельщика», но вто же время он выражает
«сумму идей своего времени».
Тем не менее синтез все же оригинальность,
и это единственная оригинальность, доступная
359
Шарль Лало
нам. Поэтому подобные рассуждения не спасают
от упрека вбессилии объяснить личность; поэтому
необходимо более прямо считаться сэтим упреком.
Ошибочность этого упрека втом, что он слишком широк: он применим водинаковой или почти
водинаковой мере ик любой науке. Где нет индивидуумов? Вмире нет ничего реального, кроме индивидуумов. Они сами реальности, и объяснение
их— задача наук. Две собаки, два дерева, два камня, подобные друг другу, насколько только можно
вообразить себе, являются втакой же мере двумя
индивидуумами, столь же отличными друг от друга,
столь же дв ум я, как идва наиболее индивидуальных человека. Лейбниц давно показал, что влесу не
найдется идвух тождественных листьев. Разве это
мешает естественным наукам, их классификациям
и общим правилам быть вполне правомерными,
т. е. удобоприложимыми к конкретным фактам?
Мало того, даже наиболее тождественные геометрически кристаллы химиков совершенно несводимы друг на друга иглубоко индивидуальны вглазах
человека, умеющего видеть бесконечную сложность вещей ипроникнуть во внутреннее строение
их атомов. Но чем иным может быть какой-либо
индивидуум влюбой сфере реальной действительности, как не точкой скрещения общих законов,
360
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]