Введение в эстетику

ное развитие совершалось на деле вне их, ибо раз­витие искусства именно втом изаключалось, что­бы удаляться от этих элементов.

располагали бы, быть может, менее натуралистиче­ской ине столь поспешною на проповедь «исти­ны» и«подражания природе» теорией искусства. Правда, наши художники пишут мало, и хорошо, что мало, ибо стоить им взять перо вруки, иони непременно начинают мыслить, как литераторы, даже они! Совершенно так же поступают женщи­ны, пишущие опсихологии женщины: в силу ин­стинкта подражания и из-за потребности уподо­биться мужчинам, они иженщину стремятся пред­ставить себе смужской точки зрения.

гда истинную красоту. Но эта красота является в таком случае лишь отражением художествен­ной красоты, антропоморфическим переводом содного языка на другой. Художник или любитель искусства рассматривает тогда природу как потен­циальное произведение искусства или даже как собственное свое произведение, прекрасное совер­шенно втой мере, вкакой его личные способности позволяют ему воспринимать ее, — иначе говоря, для него лично абсолютно прекрасное. В этом смысле легко допустить, что нищий оборванец так же прекрасен вдействительности, как на картине Мурильо, ичто какой-нибудь тупица будет так же восхищать нас вжизни, как тогда, когда он, под пе­ром Флобера, называется Омэ или Бувар (Homais, Bouvard). Происходит это потому, что мы рассма­триваем их, поскольку это в наших силах, в пре­ломлении чрез взор Мурильо или сознание Флобе­ра. После отождествления красоты с природой впользу последней наступает пора обратного ото­ждествления впользу первой.