Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Введение в эстетику
.pdf
Введение вэстетику
зу. Истинный дар художника— профессиональный
1
вкус исуждение
.
Мистическое суеверие, возвышая престиж священнослужителя, практического деятеля или даже
ученого в глазах публики, безусловно вредит их
правильному отношению ксамим себе ив силу этого пагубно вконце концов отражается ина их творениях.
Многие, несомненно, склонны думать, что при
выборе между каким-нибудь суеверием и обоснованным действием, чувством или мыслью необходимо без дальнейших рассуждений предпочесть
последнее. Не впадая в такую крайность, ограничимся утверждением, что эстетический мистицизм— равно как, впрочем, ипреувеличенный рационализм— представляет собою оружие о двух
концах, которое можно обратить ина пользу, иво
вред; и если обе крайности имеют свои выгоды
и неудобства, дополняющие друг друга, то самой
лучшей позицией по отношению кним является
та, которая позволяет пользоваться одновременно
обеими, — тогда во всяком «эстетическом сознании» будет место и интуиции, и методическому
размышлению. Вуме уравновешенном одно не за-
1
Ницше. Человеческое, слишком человеческое, ч. 1.
51
Шарль Лало
слонит другого, а явится его продолжением, ибо
любое состояние сознания длится лишь тогда, когда оно меняется, иусловием его богатства является
разнообразие.
Перейдем теперь от мистицизма к рефлексии.
Хороший инструмент еще не создает хорошего работника, но без инструмента лучший работник—
лишь плохой подручный. Почему бы мистицизму
не заняться созданием хороших работников, аметоду— снабжением их хорошими инструментами?
Нам кажется, что этим мы предоставляем мистицизму красивую долю.
Г
ЛОЖНЫЕ ПРОБЛЕМЫ
МЕТОДОЛОГИИ ЭСТЕТИКИ
Проблема методологии эстетики запутана не только благодаря отказу большинства теоретиков поставить ее, но ив силу часто неправильной постановки. Всамом деле, если исоглашаются заняться ею,
то чаще всего сводят ее кодной из следующих трех
альтернатив: должна ли эстетика быть дедуктивной
или индуктивной? метафизической или позитивной? общей или частной? По нашему мнению, это
значит сбивать исследование с правильного пути
инаправлять его на решение трех ложных проблем.
I.
ДОЛЖНА ЛИ ЭСТЕТИКА БЫТЬ
ДЕДУКТИВНОЙ ИЛИ ИНДУКТИВНОЙ?
Должен ли метод эстетики быть дедуктивным или
индуктивным? В данный момент на этот вопрос
можно дать один ответ: он должен быть последова-
53
Шарль Лало
тельно итем идругим. Оба эти метода, кажущиеся
противоположными, всегда тесно связаны друг
сдругом и в любой отрасли исследования применяются нераздельно.
Тем не менее, начиная от Платона вплоть до современной экспериментальной школы, вфилософской эстетике господствовала дедукция.
Предпочтение это, может быть, достаточно
оправдывается общей для всех наук, находящихся
вмладенческом возрасте, склонностью ксловесным объяснениям и к анализу чистых понятий,
но оно опирается на два более глубоких основания, соответствующих двум великим функциям
всякой эстетики — объяснительной и нормативной.
При объяснении наука опрекрасном встречает
такие сложные явления, что непосредственное наблюдение не всостоянии бывает собственными силами распутать их, тогда гораздо легче пользоваться временными иабстрактными гипотезами, за которыми следует их дедуктивное подтверждение на
основании реальных фактов. Именно такой метод
констатирует Стюарт Милль по отношению ко
всем моральным и общественным наукам, несмотря на свой эмпиризм, который всегда склоняется
всторону индукции.
54
Введение вэстетику
С другой стороны, при «нормативных» предписаниях роль эстетических законов не может, повидимому, сводиться кпростому констатированию
того, что есть; необходимо указать ито, что должно
быть, не только изучать реальное, но иформулировать идеальное. Противопоставлять фактам можно
лишь дедуктивный закон; индуктивный закон, наоборот, извлекается из фактов илишь их ипредставляет, не имея возможности возвыситься над ними,
один приказывает, другой подчиняется. Но миссия
эстетики именно втом исостоит, чтобы предписывать нам идеал или, по крайней мере,— скажем мы
из скромности,— чтобы указывать нам на него.
К несчастью, такое априорное объяснение рискует остаться совершенно абстрактным ивконце
концов словесным, атакой идеал всегда будет весьма произвольным, так как он не извлечен из фактов
икасается их лишь втой мере, вкакой теоретик сумел вдохновиться ими контрабандой, т. е. изменяя
своим принципам.
Отсюда становится понятнее, насколько велика была польза, принесенная могучей реакцией,
поднятой Фехнером во имя «эстетики снизу».
Недаром Мейман
1
имногие из его последователей
1
Есть русский перевод: Мейман. Введение в современ-
ную эстетику. М. 1909. Изд. «Космосъ».— Примеч. ред.
55
Шарль Лало
считают Фехнера «основателем современной
эстетики». Но три фехнеровских метода экспериментальной эстетики, его исследование эстетической ассоциации идей, его статистические опыты
и, вособенности, общий дух его системы глубоко
индуктивны.
Однако нельзя забывать, что Фехнер показывал
в«дедуктивной» эстетике, или «эстетике сверху»,
полезное контрастирующее дополнение индуктивной и эмпирической эстетик. Но он определял ее
только лишь как простое дополнение, пока совершенно преждевременное и даже опасное, если
эстетика сверху будет претендовать на исключительное значение, подобно тому как во времена Декарта была преждевременны идаже вредны его физиология и медицина a priori, выведенный парадокс из отвлеченных принципов его механики.
Это означает, что искусственное разделение общих методов можно, в сущности, удержать лишь
с точки зрения старинной формальной логики,
признававшей, что методы мышления могут быть
полностью изучены самостоятельно, в связи
спредметом их применения, как если бы они могли существовать независимыми. Такова крайность, к которой схоластическая переработка логики Аристотеля привела все классические учения
56
Введение вэстетику
об умозаключении,— направление, достигшее своего апогея инашедшее себе самое радикальное теоретическое оправдание в системе «формализма»
Канта.
Экспериментальная наука XVI в., физика Галилея ифизиология Клода Бернара мало-помалу заставили наконец перейти ксовременному понятию
ометодах. Подобно тому как тело не имеет двух видов движения, так имысль, говорит Клод Бернар,
не обладает двумя видами умозаключения, хотя то
идругое пользуется различными приемами. Человеческая мысль постоянно исходит из наблюдения
некоторых вещей— наблюдения, внушающего ему
известную гипотезу; последнюю она проверяет на
других явлениях. Гипотеза, т. е. изобретение, служит нервом всякого рассуждения, иэто имеет место даже в математике, где фактические наблюдения иих проверка находятся врудиментарном состоянии или даже вовсе отсутствуют идопускаются
лишь впринципе ис генетической точки зрения.
Ученый, говорит еще Клод Бернар, постоянно
находится между двумя рядами фактов: одни из
них внушают ему известную гипотезу, другие служат для ее проверки; между обоими рядами фактовнаходится руководящая идея, предвосхищение
(антиципация) мысли, истолкование или по край-
57
Шарль Лало
ней мере обобщение, которое она пытается извлечь
из вещей. Ибо идея или закон не дается пассивно
самими явлениями; закон находится вних потенциально, ане актуально, он извлекается из явлений
усилием мысли. Указанные три элемента необходимы, идет ли речь осамых абстрактных или онаиболее конкретных науках, онаиболее теоретических,
нормативных или о наиболее прикладных; лишь
пропорция, вкоторой входит каждый из трех элементов, варьируется в зависимости от момента
ислучая.
В эстетике, как всюду вообще, всякое исследование одинаково предполагает сначала предварительные наблюдения, затем руководящую идею,
обобщение или гипотезу, т. е. временную концепцию мысли, которую исследователь вправе впоследствии возвести в закон в той мере, в какой
она будет оправдываться, ипри условии, что она
будет вновь подвергаться экспериментальным
проверкам.
Что касается правильного соотношения между
упомянутыми тремя данными, то оно, очевидно,
зависит одновременно от трех по крайней мере
условий: от личного темперамента ученого, от степени преуспеяния науки и, наконец, от более или
менее конкретного характера ее предмета. Допу-
58
Введение вэстетику
стим, что известное направление ума и воспитание увлекают отдельного мыслителя то более вобласть теоретической абстракции, то более всферу
конкретного приложения. Вэтом случае, взависимости от обстоятельств, одни ите же явления будут внушать ему весьма различные способы выражения их, ибо всякая гипотеза не что иное, как
символ или выражение явлений. Допустим, что
изучаемый предмет носит весьма конкретный характер. В таком случае необходимы продолжительные предварительные наблюдения аналитического характера, апреобладание дедукции является лишь отдаленным идеалом. Допустим, наконец,
что известная наука может пока лишь очень немногие из своих гипотез считать хотя бы до известной степени установленными. В этом случае
на практике в ней чаще всего будут встречаться
1
два крайних фазиса развития науки
. Но таково
именно, бесспорно, положение современной эстетики.
В этом отношении она находится почти на том
же уровне, что исовременные психология исоциология, ее лучшие союзники. Тем самым определяется правильная пропорция между фактами
1
Чисто эмпирический ичисто дедуктивный.— Примеч. ред.
59
Шарль Лало
и идеями, диктуемая методом; она, впрочем,
осуждена на то, чтобы меняться на каждом шагу,
ибыло бы бессмысленно желать раз навсегда установить ее a priori.
Всегда полезно будет лишний раз напомнить
отом, насколько искусственна эта ложная проблема— исключительно дедуктивного или индуктивного метода,— вытекающая из формального понимания логики. Метод нельзя отделить от законов,
фактов иопределенного строя мышления, выражением которых он служит, иперенести его, как чистый метод, влюбую область. Ибо тогда он является лишь бесполезным этикетом на пустом флаконе,
и на нем можно будет надписать все что угодно.
Тот, кто открыл новый способ окрашивания микроскопических элементов клетки, кто определил
или отверг мозговую локализацию, сделал для прогресса науки гораздо более того, кто впустоте разглагольствует осравнительном значении дедуктивного ииндуктивного методов вбиологии или психологии. Таковы конкретные и абстрактные
методы. Галилей, Ньютон, Лобачевский, Дарвин,
Пастер или Кюри не были изобретателями формальных методов, но именно они производили переворот внауке и, следовательно, создавали ее истинные методы.
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]