Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Введение в профессию. Курс лекций
.pdf
В России к числу наиболее выдающихся представителей отечественной
юриспруденции на дореволюционном этапе можно отнести следующие
имена: С.Е.Десницкий, М.М. Сперанский, Н.М. Коркунов, А.П. Куницын,
К.А. Неволин, П. Г. Редкин, А.Д. Градовский, Г.Ф. Шершеневич, В.Д.
Катков, Л.И. Петражицкий, С.А. Муромцев, Н.М. Коркунов, М.М.
Ковалевский, Б.А. Кистяковский, Б.Н. Чичерин, П.И. Новгородцев, Д.И.
Мейер, И. Я. Фойницкий, А.Ф. Кони, Ф.Н. Плевако, В.Д. Спасович, К.К.
Арсеньев, Н.П. Карабчевский.
К числу наиболее выдающихся представителей советской юриспруденции
можно отнести: П.И. Стучка, Е.Б. Паушканис, А.Я. Вышинский, Р.А.
Руденко, Л.С. Явич, О.Э. Лейст, А.М. Васильев, А.А. Пионтковский, M. M.
Исаев, М. М. Агарков, С. Н. Братусь, Д. М. Генкин, В. П. Грибанов, О. А.
Красавчиков, А. И. Пергамент, Р. О. Халфина, Ю. К. Толстой, С.С. Алексеев,
Д. А. Керимов, П. Е. Недбайло, В. А. Туманов, В. Е. Чиркин, В.С. Нерсесянц,
П. Н. Галанзы, О. А. Жидков, А. И. Королев, О. И. Чистяков, С. В. Юшков.
О.С. Иоффе, М.Г. Шаргородский, А. М. Яковлев, М. А. Гурвич, М. С.
Строговича, К. С. Юдельсон, Г.В. Мальцев.
Рассмотрим некоторые из этих биографий более подробно.
Папиниан
(Papinianus) — великий римский юрист, оказавший огромное влияние на
последующее развитие правоведения и равный по значению Юлиану (см.).
Род. при императоре Антонине. Если справедливо известие, что император
Септимий Север, был женат на сестре П., последний был родом из Сирии (г.
Гемезы). С Септимием Севером он находился во всяком случае в близкой
дружбе и достиг при нем звания начальника преторьянцев (praefectus
praetorio). Как юрист и государственный деятель, П. "соединял в себе
этическую силу нравственно развитой личности с греческим изяществом и
римской глубиной и остротой мысли". Важнейшими его трудами были 19
книг Responsa и 87 книг Questiones — "сочинения, передающие в ясном
освещении массу отдельных вопросов права, великие по формулированию и
по определенности решения этих вопросов и отличающиеся уменьем
согласовать установленные законом нормы с особенностями каждого
отдельного случая" (Зом). Метода П. была казуистическая, но при решении
отдельных случаев он пользуется трудами своих многочисленных
предшественников, подвергая их беспристрастной и серьезной критике,
свободной от всяких полемических увлечений. Язык его краток и точен. По
дошедшим до нас отрывкам из его сочинений можно только лишь отчасти
судить об этих высоких качествах его трудов, вызывавших, в целом, общее
восхищение последующих за ним римских и византийских юристов. "То,
чему он учил и к чему стремился в жизни, а именно — сделать
невозможными все проявления безнравственного, это он запечатлел своей
61
смертью: он пал от руки убийц (212 г. по Р. Хр.), так как противопоставлял
братоубийственным планам Каракаллы непоколебимое сопротивление"
(Зом). П. отказался оправдать перед сенатом и народом убийство Геты, брата
Каракаллы, и сказал при этом слова, возбудившие гнев императора: "nоn
tantum facile parricidium excusari posse, quam fieri" (не так легко извинить
отцеубийство, как совершить его) или, по другому источнику: "illud esse
parricidium aliud accusare innocentem occis u m" (одно дело убийство, но
совсем другое — обвинить невинно убиенного). Ср. Kr ü ger, "Geschichte der
Quellen und Litteratur des R. R." (§ 25, Л. 1888), и Зом, "Институции" (русск.
перевод, стр. 58).
123
Ульпиан
«(Domitius Ulpianus) — один из замечательнейших римских юристов (170—
228), родом из Сирии. Состоял асессором при praefectus praetorio, которым
тогда был знаменитый Папиниан; позже занимал должности prafectus annonae
(заведующего продовольственной частью в Риме), magister scrinium
(начальника императорской канцелярии) и, наконец, при Александре Севере
— praefectus praetorio. Как горячий сторонник Севера и его матери Маммеи,
он приобрел огромное влияние на молодого императора. Погиб во время
бунта преторианских солдат, вызванного дворцовой интригой. Значение У.,
как юриста, было велико. В кодексе Юстиниана к его имени прилагаются
эпитеты summi ingenii vir, vir prudentissimus (напр. 1, § 59 С VI, 51, II С. IX,
41 и т. д.); законом 426 г. он был включен в число тех пяти юристов (Гай, У.,
Папиниан, Павел и Модестин), responsa которых были обязательны для
судей. До нас дошли 29 титулов его книги "Liber singularis regularum" —
учебника, написанного, по-видимому, по тому же плану, как и "Институции"
Гая. В Дигестах много фрагментов У. по самым разнообразным юридическим
вопросам. Совокупность их (2462) составляет около трети всего содержания
Пандект; по количеству выписок из его сочинений У. занимает здесь первое
место. Литературная деятельность У., как и прочих римских юристов,
отличалась, главным образом, экзегетическим характером, была направлена
на цели supplendi, corrigendi, adjuvandi juris civilis, так как в императорский
период роль претора республиканских времен перешла к юристам (см. Рим).
В III в. по Р. Х. умственные интересы римского общества вращались главным
образом около различных философских учений, перешедших в Рим из
Греции. Философские и этические начала заметны и в воззрениях У. на
право. Слово jus он этимологически выводит из слова justitia (est autem a
justitia appellatum). Самая справедливость (justitia) est constans et perpetua
voluntas jus suum cuique tribuendi, a право (jus) est ars boni et aequi.
Определение права, в его обыкновенном переводе — "право есть искусство
доброго и справедливого" — дает прямое указание на то, что право должно
123
Энциклопедическiй словарь Ф.А.БРОКГАУЗЪ (Лейпцигъ) И.А.ЕФРОНЪ. С.-Петербургъ, 1890—1907
URL http://www.vehi.net/brokgauz/all/076/76761.shtml
62
быть согласовано со своим этическим масштабом, соответствовать
нравственным принципам своего времени и не отставать от него. Проф.
Пунчартом предложен иной перевод: ars, говорит он, "означает гармонию,
порядок, bonum — интерес: право есть гармония интересов и средство
улажения их столкновений". Право делится У., по природе норм, его
составляющих, на три рода: jus naturale обнимает все живые существа, jus
gentium касается лишь людей, jus civile относится лишь к известному
политическому целому. Идея всеобъемлющего, вседовлеющего закона
природы, нормы которого лежат вне человека, вне его воли и усмотрения,
составляет ту основу, из которого истекло понятие римских юристов о jus
naturale. Praecepta juris gentium — обнимают собою нормы, свойственные
только людям в их взаимных друг к другу отношениях (hoc solis hominibus
inter se commune sit). Комбинациею praecepta jus naturalis и juris gentium
обуславливается теоретический взгляд У. на институт рабства. Поклонник
стоической философии, посягнувшей даже на государственное начало во имя
космополитизма, называвшей каждого человека гражданином всего orbis
terrarum, У. не мог быть убежденным сторонником рабства. Jure naturali, —
говорит он, — omnes liberi nascerentur; в золотом, предшествовавшем
социальной жизни веке рабство не существовало. Но рабство признавалось в
Риме и во всех других современных У. государствах; это был факт, с
которым надо было считаться. Если рабство — институт общенародный, хотя
и contra naturam rerum существующий, то оправдание для римского права, его
допускавшего, налицо: чем omnes genies utuntur, тем и Рим. Jus civile или jus
proprium — это положительное право римского народа, возникающее aut ex
scripto, aut sine scripto. В основание деления права на частное и публичное У.
кладет понятие интереса (utilia); что клонится к пользе государства,
представляет известный интерес ad statum rei Romanae, то относится к
области публичного, все, что клонится ad singulorum utilitatem — к сфере
частного права. Высокой нравственной чистотою и гуманностью дышат
многие фрагменты У.; начала чисто этические часто подсказывают ему
разрешение юридических вопросов. Человеческая природа, одинаковая у
всех людей, независимо от их социального положения, внушает У. мысль о
той естественной связи, которая должна быть между всеми людьми (inter nos
cognationem quandam natura constituit). Ярче всего принципы У. отразились в
его знаменитой формуле: juris praecepta sunt haec — honeste vivere, alterum
non laedere, suum cuique tribuere. В этих словах сжато и сильно выражена вся
нравственная система стоицизма. Даже стоическая проповедь самоубийства
нашла место в трудах У.: он признает действительными завещания
самоубийц (ut quidam philosophi in ea causa sunt ut testamenta eorum valent).
Юриспруденция, по определению У., есть divinarum atque humanarum rerum
notitia, justi atque injusti scientia. В первой части этого определения
проявляется миросозерцание последователя стоической системы:
всеобъемлющий закон природы проникает и в область права. У. дал Риму
одного знаменитого юриста, своего ученика Модестина, окончившего собою
63
блестящую плеяду "созидателей права". В 1549 г. Иоганн Тилиус впервые
издал "Titulos ex corpore Ulpiani", сделавшийся предметом исследования
Куяция в 1576 г. Впоследствии память об этом издании совершенно
изгладилась, пока Савиньи не открыл вновь труды У. в ватиканской
библиотеке, в списке Χ в. ("Tiluli ex corpore Ulpiani Legi Romanae
Wisigothorum adjecti"; изд. в 1855 г.). В "Collectio librorum Juris Anteiustiniani"
первый выпуск содержит в себе фрагменты У., изданные П. Крюгером (Б.,
1878).
124
Гай
— римский юрист II в.после Р. X., известность и значение которого как для
Рима, так и для современной юриспруденции обуславливается главным
образом его учебником римского права. Для римских юридических школ
"Институции" Г. служили образцовым пособием при изучении права:
систематичность, краткость, ясность и точность изложения,
сопровождаемого в трудных местах многочисленными пояснениям в виде
примеров из судебной практики, чистота латинского языка и обилие
исторических сведений — вот отличительные качества этого учебника. Он
послужил образцом и главным источником для составленного, по
приказанию Юстиниана, официального учебника того же имени (см.
Институции). Для современных юристов Институции Г. являются
единственным памятником полной древнеримской научной системы права и
драгоценным источником сведений о состоянии римского права на ранних
ступенях его развития. Система Г., отличающаяся простотой и удобством в
распределении материала, долго была господствующей в изложении права на
Западе; во Франции она сохранила значение и до сих пор, французский
гражданский кодекс в своей основе на ней построен. В научной обработке
истории права исторические сведения, сообщаемые Гаем, произвели
совершенный переворот (Ср. Мэн, "Древняя история учреждений" гл. IX). В
средние века сочинение Гая было утрачено; сведения о нем до начала
нынешнего столетия ограничивались лишь тем, что дошло до нас в
сокращении, сделанном в так называемом "Lex Roman a Wisigothorum" или
"Бревиарии" Алариха, в Институциях Юстиниана и у некоторых писателей
(напр., у Боэция). В 1816 г. Нибур, просматривая рукописи Веронской
библиотеки, вскрыл в одном палимпсесте, содержавшем письма св.
Иеронима, полную рукопись древнего римского юриста, а Савиньи угадал в
ней Институции Г. Рукопись была несколько раз пересмотрена; теперь текст
ее совершенно испорчен различными химическими средствами,
употреблявшимися для его вскрытия.
124
Энциклопедическiй словарь Ф.А.БРОКГАУЗЪ (Лейпцигъ) И.А.ЕФРОНЪ. С.-Петербургъ, 1890—1907
URL http://www.vehi.net/brokgauz/all/076/76761.shtml (дата обращения 06.11.2015)
64
Кроме "Институций", Г. принадлежит целый ряд специальных юридических
трактатов, сведения о которых сохранились в 535 отрывках из них,
помещенных в Дигестах Юстиниана. В новейшее время эти отрывки изданы
в "Palingenesia juris civilis" Ленеля (Лейпциг, 1889, т. I). У Г. не было ни
глубины мысли Папиниана, ни силы и точности Ульпиана; он только
учитель, искусный и опытный, но без силы творчества. Этим объясняется,
быть может, неизвестность Г. среди классических юристов. О нем не
упоминают ни они сами, ни их непосредственные преемники. Как юристмыслитель, Г. начинает пользоваться влиянием лишь во время "эпигонов". К
этому же времени относится и официальное утверждение его авторитета
сообщением его сочинениям значения наравне с сочинениями Папиниана,
Павла, Ульпиана и Модестина (закон императора Валентиниана III, 42 6).
Биографических сведений о Г. нет почти вовсе; с достоверностью можно
сказать только, что он учил при императоре Адриане. По некоторым чертам
его трудов догадываются, что он был провинциальный юрист, писал и
преподавал вдали от Рима, именно в Малой Азии.
См. Krüger, "Geschichte der Quellen und Literatur des R. R." (Лейпц., 1888);
Glasson, "Etude sur Gajus et sur le jus respondendi" (Пар., 1867); Dernburg, "Die
Institutionen des Gajus" (Галле, 1869); Kuntze, "Der Provinzialjurist Gajus,
wissenschaftlich ab geschätzt" (Л ейпц., 1853). Hoвейшие издания Институций:
немецкое — Krüger'a и Studemund'a (1884); французское — Dubois (1881);
английское — Muirhead'a (1880); русское — проф. Дыдынского, с перев. на
русский язык и комментариями (Варшава, 1892).
125
Цельс
(Publius Juventius Celsus) — римский юрист II века по Р. Х., сын также
известного юриста Ювенция Ц.; вместе с отцом принадлежал к школе
прокульянцев (см.). Был претором при Нерве и дважды консулом, при Траяне
и Адриане. Отличительная черта его трудов — необыкновенное изящество
изложения. В дигестах его мысли часто передаются с прибавкой: "ut eleganter
Celsus inquit". Ц. принадлежал к числу лучших римских юристов и был
последним по времени выдающимся прокульянцем. Многие шаги на пути
дальнейшего развития римского права сделаны по его почину. Яркий пример
в этом отношении представляет 18 pr. D. 41, 2. Римское право едва только
овладело новой для него тогда идеей владения через представителя, как Ц.
сделал еще шаг вперед в области умственных операций над юридической
материей, установив так наз. constitutum possessorium, где хотя и происходит
переход владения с одного лица на другое, но по обоюдному согласию
сторон прежний владелец продолжает владеть вещью не suo nomine, a для
нового приобретателя. Главный труд Ц. — "Дигесты", расположенные по
125
Энциклопедическiй словарь Ф.А.БРОКГАУЗЪ (Лейпцигъ) И.А.ЕФРОНЪ. С.-Петербургъ, 1890—1907
URl http://www.vehi.net/brokgauz/index.html дата обращения 06.11.2015)
65
системе "Edictum perpetuum"; кроме того, ему принадлежат еще несколько
сочинений, из коих в "Пандекты" Юстиниана вошли приблизительно 142
места.
126
Юлиан
Юлиан, Люций Октавий Корнелий Сальвий Эмилиан - знаменитый римский
юрист, родом из Гадрумета, был дедом матери императора Дидия Юлиана.
При императоре Адриане он принадлежал к числу членов совета императора,
занимал должности претора, консула и городского префекта. Будучи
последователем сабинианской школы, всегда близкой ко двору, благодаря
своим консервативным и чисто сервилистическим тенденциям, резко
проявившимся уже в основателе школы, Капитоне (см. Рим), Ю. при
императоре Адриане сыграл крупную политическую роль в качестве
редактора преторского эдикта, нанеся этой редакцией последний удар
свободному развитию римского права. Как ученый юрист, Ю. знаменит
главным образом своими "Дигестами" в 95 книгах, написанными в конце
царствования Адриана и при Антонине, содержащими комментарий
Адрианова эдикта, богатый казуистикой и литературными указаниями.
Значительное количество извлечений из этого и других трудов Ю. (libri ad
Ursenium и ad Minicium, liber singularis de ambignitatibus) вошло в "Дигесты"
Юстиниана и известно из ссылок позднейших юристов, на которых Ю. имел
огромное влияние. Восстановить литературную и научную физиономию
Юлиана на основании этих отрывков новейшему исследователю их, Булю, не
удалось. Большинство писателей сходится на том, что Юлиан обладал
огромными сведениями в практической жизни, откуда и заимствовал свою
богатую казуистику, остроумием и находчивостью в решении спорных
вопросов права, уменьем подняться от частного случая к общим началам,
необыкновенной ясностью языка и силой выражения мыслей
Н. Макиавелли
Никколо (1469-1527) — знаменитый политический писатель. Происходил из
древней патрицианской флорентийской семьи. Отец его занимался
юридической практикой, мать была образованная женщина, обладавшая
поэтическим талантом. Семья с трудом перебивалась, но тем не менее
мальчику было дано тщательное образование. В 1498 г. М. получил место
секретаря синьории, а затем должность государственного секретаря
республики, которую занимал четырнадцать лет сряду. В это время он
несколько раз ездил послом к дворам императорскому, папскому и
французскому и проявил много ловкости, проницательности и знания людей
и обстоятельств. Все исполненные М. поручения описаны им подробно в его
книге о Легатствах, где он яркими красками рисует политическое и
126
Энциклопедическiй словарь Ф.А.БРОКГАУЗЪ (Лейпцигъ) И.А.ЕФРОНЪ. С.-Петербургъ, 1890—1907
URl http://www.vehi.net/brokgauz/index.html дата обращения 06.11.2015)
66
экономическое положение посещенных им стран. Когда Медичи
возвратились во Флоренцию, М. лишился должности и был выслан в его
имение Сан-Кашиано с запрещением выезжать оттуда. Здесь, среди покоя
деревенской жизни, развертываются во всем блеске выдающиеся
способности М. Рядом с стихотворениями, весьма талантливо написанными
комедиями и сатирами, в которых он беспощадно осмеивает лицемерие
всякого рода, он пишет целый ряд произведений, обессмертивших его имя:
"In Principe", "Discorsi sopra la prima decade di Tito Livio", "Delle storie
Florentine", "Arte della Guerra". Но жизнь в деревне его тяготит; он томится
вдали от общественной деятельности и умоляет друзей помочь ему
выбраться из ссылки. Наконец, благодаря хлопотам друзей и интересу,
возбужденному книгой "Государь", М. получает разрешение вернуться во
Флоренцию (1519) и опять приобретает вновь большое влияние; но вскоре
вследствие заговора, в котором принимали участие некоторые друзья М., его
отрешают от должности и с тех пор он больше не играет политической роли.
Когда Папа Климент VII опять призывает его, народ относится к нему
враждебно, так как не может простить ему его переход на сторону Медичи.
Смерть М. некоторые приписывали отравлению. В М. соединялась
замечательная проницательность с большим знанием людей и большой
ученостью. Выразительность и красота его слога, образность и точность
выражений доставили ему славу первого прозаика, Тацита новой Италии. Он
первый положил начало науке о политике, которая является у него
результатом богатого опыта и тщательного изучении классического мира. М.,
по его собственным словам, политик по призванию. Вмешиваться в людские
дела с целью действовать на них с помощью точного знания их вкусов,
желаний и наклонностей, господствовать над людьми благодаря уменью
отгадывать сокровенные движения человеческой души — вот страсть,
всецело поглощавшая его. Она отразилась и в его произведениях. Даже там,
где ему представляется полная возможность разрабатывать экономические
вопросы, напр. в "Истории Флоренции", он по возможности обходит их
молчанием, сосредоточивая все внимание на исследовании борьбы между
партиями; но то немногое, что он говорит об экономических делах, носит на
себе следы глубокой мысли. В "Discor s i sopra la prima decade di Tito Livio"
M. описывает строй старого римского государства с точки зрения строгого
республиканца, искреннего приверженца демократии; он проводит мысль,
что народ лучше, чем управляющий им князь, и что, избирая союзников,
следует всегда больше доверять народу, чем князю. В "Arte delle guerra" он
порицает обычай содержать наемников и советует иметь постоянные войска
из милиции; при этом он указывает на преимущества, представляемые
пехотой сравнительно с кавалерией, которая до XVI в. решала судьбы
сражений. Самым выдающимся произведением М., доставившим ему
всемирную известность, является "Il Principe". В этой книге М. как бы
переселяется в древний мир, порывая всякую связь с средними веками, с
церковной политикой, с религией и нравственностью; он рассматривает
67
государство только с точки зрения его процветания и благополучия, вовсе не
задаваясь целью описать идеальную форму государственного строя. Он
изображает государя, подобного Цезарю Борджиа, который, попирая на
каждом шагу правила нравственности, утверждает в порабощенном
государстве свою единоличную власть. Все, что служит целям политики,
признается хорошим, все, что противодействует им, — дурным. Для
достижения намеченных целей правительство может смело прибегать ко
лжи, обману, вероломству, жестокостям, измене. Религия рассматривается
только как орудие; церковь должна быть безусловно подчинена государству.
Заботиться о том, чтобы обеспечить себе любовь, преданность и верность
подданных, совершенно излишне для правителя. Население обязано лишь
бояться своего правителя, слепо повиноваться ему, вести себя смирно,
доставлять нужные деньги и нужных солдат. Счастлив ли при этом народ или
нет — безразлично. Государь должен обращать преимущественное внимание
на развитие военной силы своего государства и на дипломатическое
искусство как охрану против внешних и внутренних опасностей. Много было
самых разнообразных суждений как об этой книге, так и вообще о всех
произведениях и деятельности М. Одни изображали М. творцом и типичным
представителем возмутительной политической школы, основанной на
убийстве, клятвопреступлении, измене, терроре и стремившейся лишь к
порабощению народов и утверждению всемогущества государей. Эти
писатели уверяли, что М. действительно верил в то, что говорил, и написал
свою книгу "О Государе" с целью войти в милость к Медичи. Другие,
напротив того, видели в нем скрытого приверженца свободы, который под
видом советов деспотизму обнаруживает его беззакония, открывает его
тайны, делает его ненавистным и бессильным. М., пишет Дидро, "как будто
говорит в своем произведении: читайте хорошенько мою книгу; если вы
получите государя, то он будет именно таким, каким я его описываю:
берегитесь". По словам Руссо, "делая вид, что он дает уроки государям, М. на
самом деле преподносит великие уроки народам". Третьи, основывая свое
мнение на отзыве современников, считавших М. безусловно честным
человеком и страстным патриотом, думали, что М. желал прежде всего
освободить свою родину от варваров и учил Медичи, как следует поступать,
чтобы вернуть Италии прежнее величие и избавить ее от чужеземного ига
(Гердер, Ранке). Четвертые, между прочим, Прудон, находят, что теории М.
надо судить с точки зрения нравов и взглядов XVI в., когда право сильного
царило безраздельно. М. излагает только господствующую политику, но
вовсе не является ее изобретателем: он выражает в холодных и жестоких
аксиомах государственную мудрость своего века, относясь с глубоким
равнодушием к справедливости и несправедливости и заботясь лишь об
одном — о достижении намеченной цели, об успехе. Разделяя по примеру
Аристотеля все формы правления на три группы — монархию, аристократию
и демократию — он одинаково индифферентно относится ко всем трем,
потому что цель каждого правительства, по его мнению, заключается в
68
поддержании беззаконий, связанных с сохранением существующего
общественного строя. Всем правительствам М. подает поэтому аналогичные
советы: государь должен беспощадно истреблять всех врагов, аристократия
должна избивать всех представителей свергнутых династий, а демократия —
всех аристократов. Такого рода насильственные действия могут вызвать
реакцию в населении, но это для М. безразлично, потому что то новое,
которое должно явиться на смену старому, будет столь же плохо. Сикст V,
Карл V, Екатерина Медичи и Генрих III не расставались с книгой М., Мурад
IV и Мустафа IV велели перевести ее на турецкий язык, а Фридрих Вел.,
который сам в своей политической деятельности проводил на практике
теории М., написал против него опровержение под именем "Antimachiavel".
Как бы то ни было, имя М. обратилось в нарицательное для указания
беспринципного политика, деятельность которого характеризуется
хитростью, лицемерием и недобросовестностью, а макиавеллизмом называют
политику, отличающуюся полным отсутствием честности и справедливости и
преследующую исключительно успех.
Литература. Сочинения М. в первый раз в полном виде изданы были в
Женеве 1550 г. Лучшим изданием считается издание 1813 г. (Флоренция,
Piatti). Новейшие издания — 1857 и 1873 г. Литературу о М. см. в
"Dictionnaire" Бейля и у R. Mohl'я, "Geschichte und Literatur der
Staatswissenschaften" (1858). Исследования о M.: Nitti, "M. nella vita i nelle
dottrine" (Неаполь, 1876); Nourrisson, "Machiavel" (П., 1875); P. Villari,
"Machiavelli e i suoi tempi" (Флор., 1877 и сл.); G ervinus, в "S ä mmtliche
Werke" (т. I, 1833); Knies, "M. als volkswirthschaftlicher Schriftsteller" ("Zeitsch.
f. die g. Staatswissenschaften", т. VIII, Тюб. 1852); Mundt, "M. und der Gang der
europ. Politik" (1851); Zimmermann, "M. in seiner hist. Bedeutung für Italien"
(1856); Twesten, "M." (1878); Giambelei, "M." (1869); Gaspary, "Die neuesten
Kritiker des M." (1871); Tommasini, "La vita e gli scritti di N. M." (1883);
Hartwig, "N. M." (1883); Ellinger, "Die antiken Quellen der Staatslehre M."
("Zeitsch. fur die ges. Staatswissensch.", т. XLIV, Тюбинг., 1888).
127
Марсилий . Падуанский
(Marsilius de Maynardino) — замечательный публицист, род. в Падуе около
1280 г., изучил античных писателей, особенно политическую теорию
Аристотеля, и рано, по-видимому, примкнул к демократическим и
оппозиционным учениям в церковной сфере. Изучал философию, медицину и
право в Падуе, Орлеане и Париже; в 1312 г. был выбран ректором
Парижского университета. В Париже, в кругу деятелей церковной
оппозиции, частью, как Оккам, принадлежавших к строгим францисканцам,
частью примыкавших к национальному протесту, М. увлекся богословскими
127
Энциклопедическiй словарь Ф.А.БРОКГАУЗЪ (Лейпцигъ) И.А.ЕФРОНЪ. С.-Петербургъ, 1890—1907
URl http://www.vehi.net/brokgauz/index.html дата обращения 06.11.2015)
69
вопросами и заинтересовался борьбой папы против императора Людовика
Баварского. В ответ на отлучение, которому папа Иоанн XXII подверг
императора, М. написал, в 1324 г., совместно со своим другом Иоанном де
Janduno (или Giandone), церковно-политический трактат, под заглавием
"Defensor pacis", замечательный по смелой и последовательной
формулировке демократической идеи в церковном и государственном строе
и по неслыханному в то время требованию разделения сфер церковной и
государственной власти. До мнению М., граждане, в своей совокупности,
всего лучше разумеют общую выгоду государства, слагающуюся из суммы
интересов отдельных лиц. Предложение законов может исходить от
немногих сведущих лиц, но санкционирует их весь народ. Исполнительная
власть должна иметь единоличный характер. Поэтому из всех форм
правления наилучшая — выборная монархия. Избранное и уполномоченное
народом лицо, обязанность которого — истолковывать и дополнять закон,
располагает умеренной военной силой, которая не должна превышать силы
целого народа. Правитель может быть смещен народом, когда нарушает свои
полномочия. К причинам, которые подрывают здоровую и мирную жизнь
государства, М. причисляет ложные взгляды римских епископов и их
непомерные, основанные на предрассудках притязания. М. старается
восстановить истинное понятие о церкви, которая есть соединение верующих
во Христа; миряне, одинаково с клириками — люди церкви (viri eccles i
astici), так как Христос пострадал за всех. Судебную власть М. признает
лишь за государем; Христос не передавал такой власти апостолам, а следов.,
и папе. По отношению к еретикам священник может действовать лишь
увещанием. Церковь не должна иметь законодательной власти; угрозы папы
против нарушителей его повелений — богохульство, порождающее схизму и
заслуживающее наказания. Единственной основой церковного учения может
быть Писание, причем толкования разумных людей, напр. Парижского
университета, несравненно выше папских. Церковь не должна иметь
собственности: Христос был беден и царство небесное принадлежит бедным.
Писание не повелевает платить десятины; священники должны работать, как
все другие. Духовные лица во всем должны быть подчинены государству. За
свои проступки они подлежат светскому суду, и притом особенно строгому,
так как они должны давать пример другим. Церковные имущества не должны
быть освобождаемы от податей. Число духовных лиц следует ограничивать
сообразно государственной выгоде, так как, по замечанию Аристотеля,
государственному организму вредит непомерный рост одной из его
составных частей. Замещение духовных должностей и смещение
неподходящих клириков принадлежит государю или отдельным общинам.
При возникновении важных церковных затруднений дело светской власти
созвать сведущих людей-клириков и мирян на собор. Собор обсуждает чисто
религиозные вопросы и может налагать отлучение на государей и народы, но
только в качестве нравственной меры. Папская власть полезна в интересах
единства церкви, но она не обоснована ни в божественном праве, ни в
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]