Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Анна Австрийская. Первая любовь королевы
.pdf
нях. Дениза со своей стороны села в ногах кровати, взяла работу, принесенную с собою, и с рвением принялась
шить. Наступило довольно продолжительное молчание
в соседней комнате, потом послышался легкий шепот.
Дениза встала, сделала Поанти знак, чтобы он последовал ее примеру, и оба на цыпочках подошли к двери, за
которой услышали следующий разговор:
— Я смотрел, как вы хотели, в щелку, — сказал Ренэ, —
вы можете быть спокойны. Она нами не занимается.
Я видел, что она сидит возле своей кровати и шьет.
— Скажите мне, — начал аббат, — кто такой этот молодой человек, шпагу и сапоги которого я приметил, когда ваша дочь входила в свою комнату?
— Молодой человек? — повторил отец Денизы с изумлением, смешанным с испугом.
Но он тотчас оправился.
— Ах да! Молодой человек; я знаю, о ком вы говорите.
Это наш родственник приехал из провинции три дня
тому назад.
— И вы запираете его таким образом с вашей дочерью?
— Ведь они родственники. Притом они так мало знают
друг друга; это для того, чтобы они познакомились.
— Ну, не будем этим заниматься более, — сказал аббат. —
Будем говорить о вашей дочери; я для нее пришел
сюда.
— О ее замужестве?
— Конечно.
— Вот ведь что, — сказал Ренэ с некоторым замешательством, — Девиза не очень торопится решаться.
Я делаю все, что могу, потому что только в этом одном
мы не согласны с нею, но не могу добиться ничего.
— Надо как можно скорее назначить свадьбу. Я интересуюсь этим браком, а с некоторых пор один человек
гораздо могущественнее меня также им интересуется.
— Кто же этот человек? — спросил отец Денизы.
— Кардинал, — ответил Боаробер.
— Кардинал?
131
Имя кардинала всегда производило сильное впечатле-
ние на всех. Ренэ остолбенел.
— О! — повторил он. — Кардинал!
— Да, кардинал. Он взял молодого Пасро под свое покровительство, поручив ему дело, которым остался доволен, и хочет скоро поручить ему другое. Уверяю вас,
что Пасро пойдет далеко.
— Если я не обрежу ему ноги, — пробормотал Поанти
за дверью.
— Молчите! — сказала ему Дениза и, схватив его за руку,
крепко сжала ее, чтобы убедить его быть осторожным.
Боаробер продолжал:
— Лучшее доказательство того участия, которое его
преосвященство показывает к вашему будущему зятю,
состоит в том, что он доставит ему средство купить контору его хозяина прокурора Гриппона.
— То есть Дениза сделается прокуроршей?
— Конечно.
— Черт побери! — сказал ослепленный Ренэ. — Это хорошо!
— Не правда ли?
— Теперь она, я думаю, согласится.
Поанти посмотрел на Денизу.
— Никогда! — сказала она с улыбкой, от которой у Поанти просветлело на сердце.
— Благодарю, — сказал он и в свою очередь пожал ей
руку.
— Впрочем, — продолжал аббат, вставая, — я еще должен сказать вам многое, Ренэ, вам и вашей дочери, и
пришел сказать вам это, но вспомнил, что одно нетерпящее отлагательства дело принуждает меня оставить
вас. Впрочем, вы знаете довольно, чтобы энергичнее
действовать с Денизой.
— Да, господин аббат.
— И возвращусь скоро, завтра может быть, и тогда назначу вместе с вами день свадьбы. Приготовьте Денизу.
— Постараюсь. Черт побери, прокурорша! Ей никогда
не придется встретить такую блестящую партию.
132
Дениза, которую Поанти все держал за руку, без сомнения, рассудила, что она слышала довольно или что все
остальное не заслуживает внимания. Она увлекла молодого человека к окну.
— Угадываете ли вы, отчего он вдруг захотел уйти?—
спросила она шепотом.
— Да, Дениза, кажется, угадал. Он увидел меня в полуоткрытую дверь, когда вы вошли, и, подозревая, что я,
может быть, тот, кого подстерегает его протеже Пасро,
который, верно, говорил ему обо мне, пошел сказать ему
о моем присутствии здесь.
— Может быть, он ушел так скоро для того, чтобы предупредить Пасро; но также очень может быть, он этим не
ограничится. Так как Пасро уже старался вас убить и, без
сомнения, не отказался от этого намерения, то он воспользуется известием, которое сообщит ему аббат, и пойдет за теми, которые могут оказать ему эту услугу.
— Пусть их!
— Они вас убьют!
— Полноте! Неужели вы думаете, Дениза, что я позволю себя убить?
— Но если их будет много?
— Как бы много их ни было, они не осмелятся прийти
за мною сюда, в этот дом, в присутствии вашего отца. Те,
которые убивают, убивают не при свидетелях. Они осмелятся только ждать меня в каком-нибудь месте, куда, конечно, я не пойду.
— Но если аббат де Боаробер, который друг кардинала и, следовательно, может делать что хочет, вздумает к
вам прислать не обыкновенных убийц, а полицейского
сержанта с гвардейцами, чтобы вас арестовать?
— Это другое дело, — сказал Поанти.
— И вы позволите себя взять?
— Нет. Гвардейцев я убью острием моей шпаги, а сержанта эфесом.
Дениза смотрела на него с минуту с наивным восторгом, который не старалась скрывать.
— А если они вас убьют? — сказала она наконец,
д рожа.
133
Поанти обнял ее и поцеловал; бедная девушка так была
испугана, что даже не оборонялась.
— Не бойтесь, милая Дениза, — сказал он. — Мне не
страшен никто.
— Я верю, что вы всех сильнее, всех храбрее и всех
ловчее, — сказала Дениза с нетерпением. — Но все-таки
удалитесь. Воспользуйтесь тем временем, пока идет толстый аббат — он ходит не скоро, — и идите отсюда по
той дороге, которую я вам показала. Я этого хочу! Я вас
прош у...
— Нет, Дениза, нет, — возразил Поанти, — я жду одного человека на этой площади. Я обязан остаться здесь, и
останусь, если бы мне пришлось разобрать этот дом камень за камнем и проломить ими голову тем, которые захотели бы выгнать меня отсюда, если бы даже это был
сам кардинал или дьявол. Если буду убит, я умру, по крайней мере, на своем посту как солдат.
— Ах, Боже мой! Боже мой! — вскричала Дениза.
— Послушайте, Дениза, вы были правы, — сказал Поанти, приблизившийся к окну и сквозь полурастворенные
ставни следивший глазами за удалявшимся аббатом, —
посмотрите.
Молодая девушка наклонилась, и оба увидели как Боаробер подошел к прокурорскому клерку, который, увидев его, быстро поспешил к нему на встречу. Они обменялись несколькими словами. Пасро вдруг, слушая аббата,
поднял руки кверху, грозно сжав кулаки, потом повернул
к дому свое пошлое лицо, позеленевшее от бешенства, и
как будто произносил свирепое проклятие. Потом тотчас, точно помешанный, бросился бежать, делая неистовые движения и оборачиваясь каждые десять шагов к
аббату, старавшемуся догнать его, как будто хотел ускорить своим лихорадочным нетерпением слишком медленные шаги толстого аббата. Через несколько минут
они оба исчезли за углом стены.
— Вы видите, я была права, когда уверяла вас, что Пасро
пойдет за своими помощниками, — продолжала Дениза, —
я уверена, что он идет за ними.
134
— И я также в этом уверен, — спокойно сказал Поанти, —
ну, милая Дениза, если вы никогда не видали сражения,
то увидите хорошее!
— Ах, Боже мой! Как он это говорит!
— Будьте осторожны, Дениза; я слышу, сюда идет ваш
отец.
Дениза бросилась от окна к стулу. Ренэ отворил дверь
и позвал:
— Дениза!
Она встала и пошла к нему, сказав решительным тоном:
— Я знаю, о чем вы со мною хотите говорить. Я слышала все, и вот мой ответ, который вы можете передать аббату де Боароберу и самому кардиналу, если он непременно хочет заниматься мной: никогда, никогда, никогда! Никогда не буду я женою Пасро!
— Почему же? Я этого не понимаю.
— Потому что Пасро подлец и негодяй; потому что он
старался убить барона де Поанти три дня тому назад, и я
не хочу иметь мужем убийцу, у которого недостает даже
мужества самому убить.
Ренэ взглянул на молодого человека.
— Правда ли это? — спросил он.
— Честью дворянина клянусь, что это правда, — сказал Поанти.
— А если вы еще не верите мне, батюшка, — продолжала Девиза, — подождите и смотрите в это окно. Вы увидите, как он воротится с разбойниками, к которым он уже
обращался и за которыми побежал, чтобы взять приступом наш дом, где, он теперь знает, найдет того, от кого
хочет освободиться.
— Дом мой принадлежит королеве, и никто не войдет
сюда без ее приказания, — сказал Ренэ, в котором кровь
старого солдата возмутилась от слов дочери.
В первой комнате раздался шум шагов. Это был гонец
герцогини де Шеврез, вошедший в переднюю калитку
через сад. Дениза взяла письмо герцогини и вскрикнула от радости.
135
— Мне пишет герцогиня, что я ей нужна завтра, — сказала она. — Но бойтесь же аббата, и даже кардинала, батюшка. Герцогиня возьмет нас под свое покровительство,
а она не боится никого.
Дениза еще не кончила последних слов, как Поанти, в свою очередь, вскрикнул от радости. Он вернулся
к своей обсерватории и приметил на площади человека, которого еще там не видал. Это был высокий старик
с длинными седыми волосами, с длинною белою бородою, в лохмотьях, который, опираясь на большую палку, сидел на камне, как человек утомленный продолжительной ходьбой.
— Вот человек, которого я ждал! — вскричал Поанти.
Не заботясь о том, что подумает Ренэ о подобной фамильярности, отложив до более удобного времени все необходимые объяснения, он обнял Денизу и горячо поцеловал, сделал головою дружеский знак садовнику и, надвинув на глаза шляпу, бросился в сад, а оттуда на площадь.
Чрез секунду он стоял лицом к лицу с нищим.
Мы знаем, что этот нищий был не кто иной, как кавалер д’Арвиль. Он не преувеличивал, когда расхваливал
герцогине де Шеврез свое искусство в переодевании. Переоделся он великолепно. Нищий, или д’Арвиль, увидев
Поанти, сделал шаг к нему навстречу и с любопытством
стал рассматривать его. Довольный своим осмотром, он
бросил быстрый взгляд вокруг себя и, увидев себя наедине с молодым человеком, сказал ему:
— Я из Гренобля.
— Стало быть, я не ошибся, — сказал Поанти, — вы именно тот, кого я жду.
— А вы тот, за кем я пришел. Вы знаете, что вам надо
делать?
— Я знаю, что должен слепо исполнить то, что вы мне
прикажете и сегодня, и завтра.
— Сегодня так, а завтра нет. Завтра вы прямо получите ваши инструкции от того лица, которое в праве приказывать нам обоим. Но сегодня я должен сообщить вам
инструкции. Место это кажется мне безопасно, — прибавил д’Арвиль, осматривая снова пустую площадь.
136
— То есть, — возразил Поанти, — если мы останемся
здесь еще пять минут, мы можем быть уверены, что будем арестованы по приказанию кардинала.
— Черт побери! — сказал д’Арвиль. — Приищем же поскорее другое.
— Слишком поздно, — сказал Поанти.
Он указал рукою на четырех гвардейцев кардинала,
которые быстро приближались к ним. Перед четырьмя
гвардейцами шел полицейский сержант со знаками своего звания, за ними в пятидесяти шагах скользил, как уж,
прокурорский клерк Пасро.
XII
БОЛЬШАЯ БИТВА, НАЧИНАЮЩАЯСЯ СТРАХОМ И
КОНЧАЮЩАЯС Я ПОБЕДОЙ. СВАТОВСТВО, КАКИХ
СЛУ ЧАЕТС Я МАЛО. ПЕРВОЕ ПОЯВЛЯЕНИЕ НА СЦЕНЕ
ЗНАМЕНИТОГ О КАПИТАНА ДЕСЯТЬ
Приметив барона Поанти и его собеседника, гвардейцы остановились и начали совещаться. Без сомнения,
предвидя возможное сопротивление, они сочли благоразумным посоветоваться и заранее определить план
битвы. Бесполезно говорить, что Пасро, видя, что они
остановились, поторопился подражать им.
— Черт побери! — сказал нищий. — Этого в программе
не предвиделось.
— В вашей может быть, а в моей было, — спокойно сказал Поанти.
— Негодяи совещаются, они подают нам хороший пример. Что будем мы делать?
— Черт побери! — сказал Поанти. — Это, кажется, очень
просто. Им нужен только я, и, следовательно, для вас
дорога свободна. Уходите и оставьте меня. Но прежде
назначьте мне другое место свидания, куда я могу к вам
прий ти, если не буду убит здесь.
— Гм! — сказал нищий. — Я не уверен, что им нужны
только вы. Напротив, очень может быть, что они хотят
арестовать нас обоих.
137
— Я этого не думаю. Чем вы можете быть в их глазах,
как не бедным нищим, который встретился со мною на
дороге и просит у меня милостыню? Вы стары, безоружны, не опасны. Зачем они обратятся к вам? Уходите, говорю вам.
— Но если уйду, я оставлю вас одного.
— Если вы останетесь, какую пользу сделаете вы мне,
позвольте вас спросить? Неужели вы можете сделать вред
их шпагам вашей длинной палкой, если бы даже вы захотели употребить ее? Притом их только четверо, потому что я не считаю полицейского в черном платье, которому сделается дурно при виде обнаженной шпаги. Они
еще не захватили меня, а когда под конец если останется один, чтобы арестовать меня, то его положение будет
нисколько не лучше моего.
— Итак, вы решились защищаться?
— Еще бы!
— Я вижу собственными глазами, барон де Поанти, —
сказал нищий, — что вас основательно расхвалили нам.
А! Вот они решаются; пора и нам сделать то же. Составим
же план обороны, ведь мы решились защищаться.
— Я, а не вы.
— Извините, барон, я намерен защищаться.
— Чем? — спросил Поанти.
— Не палкой, будьте спокойны, а превосходной шпагой, которая спрятана под моим плащом.
— А! Это другое дело, — вскричал Поанти, приметивший в глазах нищего такой взгляд, который не мог принадлежать старику, — двое против четверых, но эти двое
стоят шестерых! Партия равная.
— То есть она для нас великолепна.
— Выслушайте же меня. Приметили вы, что эта площадь имеет только один выход, занятый нашими противниками?
— Это правда.
— Так что при первом ударе шпагою полицейский сержант или один из гвардейцев, потрусливее других, может
побежать за подкреплением, которое подоспеет прежде,
чем мы покончим с оставшимися.
138
— Может быть.
— Надо переменить позицию. Это дело тактики. Вместо того чтобы выказать отвагу, выкажем испуг; вместо
того чтобы нападать, побежим. Они будут принуждены
преследовать вас, и в этой погоне, которую мы направим к глубине площади, к тому домику, который вы видите там, мы должны улучить минуту, прыгнуть назад, загнать наших противников к стене дома и пригвоздить их
к ней одного за другим, как бабочек к доске.
— Мысль хорошая и план превосходный. Храбро побежим.
— Побежим, — сказал Поанти.
Как бы испуганные близким присутствием полицейского сержанта и гвардейцев, притворившись, будто только теперь приметили их, молодой человек и его спутник
начали отступать, потом, повернувшись спиною, пошли
сначала медленно, потом скорее, к дому Денизы. Сержант
и четыре солдата, поверив испугу, довольно естественному в подобном случае, попали очертя голову в засаду
и погнались за убежавшими.
— Остановитесь! — закричал им сержант.
Поанти и д’Арвиль побежали еще скорее. В эту минуту, которую Поанти счел удобной, он сделал знак своему
товарищу; оба бросились в сторону, повернулись и очутились лицом к лицу с сержантом и гвардейцами, находившимися теперь в глубине площади. План Поанти совершенно удался.
— Именем короля, я арестую вас! — вскричал сержант,
который не видел ничего тревожного в этом маневре.
Поанти, вместо ответа, взял шпагу в руки. Сержант,
сделавший два шага вперед, чтобы придать более веса
своим словам, теперь сделал четыре шага назад.
— Берегитесь, — сказал он. — Не пытайтесь сопротивляться. Я говорю вам для вашей же пользы, сдавайтесь.
— За то участие, которое вы выказываете к нам, — сказал Поанти, — мы должны отплатить вам тем же. Поэтому мы просим вас позволить нам свободно заняться нашими делами, которые вас не касаются, и объявить вам,
139
для вашей пользы, что если вы не согласитесь, то мы будем принуждены, совершенно против нашей воли, убить
вас всех до последнего, чтобы не осталось ни одного рассказывать о своем приключении другим.
— Превосходно сказано! — сказал старый нищий, седая
борода которого иронически затряслась от смеха.
Сержант, ремесло которого не предписывало ему храбрости, может быть, ждал бы до тех пор, пока к нему не
подоспеет подкрепление, но солдаты, видевшие пред
собою только безоружного старика и юношу, похожего на ребенка, приняли слова Поанти за дерзкое фанфаронство.
— Атакуем их и покончим, — сказал один из них. — Когда у этого молоденького скворца вытечет порядочная толика крови, он сделается гораздо спокойнее.
— Атакуем! — закричали другие.
— Это мы, господа, будем иметь удовольствие вас
атаковать, — сказал Поанти, снимая шляпу и кланяясь, —
примитесь за двоих справа, — шепнул он товарищу, — а я
беру себе двух других и сержанта.
— Хорошо! — сказал д’Арвиль, бросив свою палку и вытащив из-под платья великолепную шпагу.
Шестеро противников бросились друг на друга. Барон
первым ударом шпаги убил наповал своего противника.
Это был тот солдат, который говорил о пролитии крови,
как о превосходном способе заставить Поанти успокоиться. Несчастный не думал, что он сам так скоро сделается
спокоен навсегда. Когда сержант увидел, как повалился
этот первый труп, с ним сделался головокружительный
испуг. Одним страх пригвождает ноги, другим он придает крылья. Сержант принадлежал к этой последней
категории. Он бросился вперед и хотел удрать. Но этого Поанти не хотел допустить, и при первом движении
бедного сержанта он быстрее молнии сделал ему острием шпаги между бровями царапину такую же легкую, какую могла бы сделать булавка. Капля теплой крови скатилась на нос сержанту. Он вообразил, что убит, и шлепнулся на землю, не пытаясь даже пошевелить рукой или
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]