Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Анна Австрийская. Первая любовь королевы
.pdf
вом, существо, блистающее здоровьем, молодостью, свежестью и пленительной грацией. В эту же минуту ее природная красота увеличилась во сто раз одушевлявшим ее
выражением. Это было удивление, доходившее до остолбенения, почти до испуга, вместе с этим радость задушевная, глубокая, которую она старалась скрыть в самой глубине души и которая обнаруживалась в ее взгляде, в ее
осанке, в пылком румянце, который вдруг покрыл ее лоб
и ее щеки, в сильных движениях груди. Очевидно, что
если Поанти не ожидал очутиться лицом к лицу с такой
хорошенькой девушкой, то и Дениза со своей стороны
не ожидала увидеть барона. Под влиянием чувства, овладевшего и тем и другим, они оставались довольно долго
в замешательстве и переглядывались, не говоря ни слова. Барон заговорил первый.
— В этом доме живет вальдеграсский садовник? — спро-
сил он.
— Да, — ответила Дениза.
— Я пришел с тем, чтобы видеться с ним и попросить
об услуге.
— Услуги? Отец мой может оказать вам услугу?
— Да, услугу, которая будет стоить ему очень мало, а
для меня довольно важна, потому что дело идет о моей
жизни.
— О вашей жизни?
— Да! Если он откажет мне, то, вероятно, часа через
три я умру от ружейной пули, которая будет пущена мне
в спину.
— Ах? Святая Дева! Что вы это говорите! — вскричала Дениза, румянец которой исчез, и она побледнела от
страха. — Я уверена, что отец мой вам не откажет.
— Позвольте же мне увидеться с ним как можно скорее,
а в особенности запереть за собою дверь, потому что с
этой площади может полететь в меня пуля.
— Ах, Боже мой! — сказала Дениза. — Войдите, войдите скорее!
Забыв все перед этой опасностью, она схватила за руку
Поанти, остановившегося на пороге, втащила его в сад
и захлопнула дверь.
111
— Благодарю, дитя мое, — сказал барон. — Вы добры,
благодарю.
Дениза вся вспыхнула от взгляда молодого человека.
— Я забыла, — сказала она, сконфузившись боль ше
преж него, — отца моего нет дома сегодня.
— Черт побери! — сказал Поанти.
— Как быть? — прошептала Дениза.
— Я знаю только один способ, — сказал барон, который,
в особенности с тех пор, как увидел Денизу, твердо решил
не сходить с этого места, добиться чего хотел.
— Какой же это способ?
— Отпереть дверь и оставить меня на улице ждать возвращения вашего отца.
— Но ведь вы, кажется, сказали, что вас хотели
убить?
— Это правда.
— Что с того места в вас может попасть выстрел?
— Вероятно.
— О, когда так, — решительно сказала Дениза, — ваше
средство не годится никуда.
— Можно найти другое, — робко сказал Поанти.
— Какое же это?
— Не знаю, понравится ли оно вам.
— Скажите.
— Позволить мне сообщить вам то, что я хотел сообщить вашему отцу, и попросить у вас той услуги, которой
я хотел просить у него.
— Почему же и нет? — сказала Дениза. — Притом мой
отец непременно пересказал бы мне все, что сказали бы
ему, и ничего не сделал бы без моего совета. Отец мой
делает все, что я хочу, и только это.
— То есть вы здесь госпожа.
— Да, во всем.
Дениза колебалась с минуту, потом прибавила вполголоса, как бы говоря сама с собой:
— Кроме, однако, одного, в чем он черезвычайно
упрям!..
— Что же это такое? — с любопытством спросил Поанти.
112
— Это вас не касается, — ответила Дениза.
Поанти понял, что он был нескромен, и вернулся к
прежнему.
— Итак, вы соглашаетесь меня выслушать? — сказал
он.
— Это необходимо, потому что это единственное сред-
ство спасти вам жизнь.
— Но с другой стороны стены, — сказал Поанти, бросив взгляд на стену, около которой они остановились, —
нас могут услышать, для меня очень важно, чтобы моим
врагам не было известно мое присутствие здесь.
— Вы правы, — сказала Дениза. — Притом очень холодно. Войдемте в дом.
Этого только и желал молодой человек. Дениза шла
впереди него, отворила дверь, впустила его и вошла вместе с ним. Поанти одним взглядом осмотрел топографию
дома. Комната, в которой он находился, выходила в сад
и освещалась только одним окном. Напротив этого окна
была дверь, ведущая в другую комнату, которая, как он
понял по расположению места, выходила на площадь.
Эта-то вторая комната и интересовала его. Дениза, войдя, указала ему на стул у камина, потом сама села пред
окном и для вида взяла в руки шитье. Но прежде чем наклонила свою хорошенькую головку к работе, она сказала молодому человеку тоном так мало взволнованным,
какой только могла принять:
— Говорите теперь, если хотите.
— Начну с самого трудного, — сказал Поанти, — если вы
согласитесь на это, остальное сделается само собою.
— Посмотрим.
— У вас есть возле этой комнаты другая, выходящая
на площадь?
— Есть.
— В ней окно с наружными ставнями и крепкими железными засовами?
— Да, — ответила опять Дениза, опустив голову к работе, чтобы не обнаружить краски при воспоминании, вызванном вопросами молодого человека.
113
Из этого самого окна целую неделю она тайно следила
за всеми его движениями, когда он прогуливался на площади, и как ни старалась прятаться за ставнями, все-таки
дрожала, чтобы ее не приметили. Пылкие взгляды Поанти, когда он очутился напротив нее на пороге двери,
его минутное замешательство, не укрывшееся от нее, все
доказывало ей и приводило ее в восторг, что, хотя она
хорошо пряталась, он все-таки видел ее. И так как хорошенькая и кокетливая девушка знала, что она ничего не
потеряет, если ее увидеть вблизи, и заранее простила
молодому красавцу странность и смелость его поступка,
потому что если в первую минуту она приняла всерьез
причину, на которую сослался Поанти, чтобы оправдать
этот поступок, если, слыша об убийцах, преследовавших
его, она сначала испугалась, размышление и сознание
своей красоты побудили ее вернуться к другим мыслям.
В ее глазах теперь вся эта история была выдумана Поанти и была ловкой проделкой, не имевшей другой цели,
как добраться до нее.
«Должен же он был решиться на это, — думала она, извиняя его от всего сердца, — или таким способом, или
другим. Не я, конечно, могла идти к нему, а он не мог,
со своей стороны, всю жизнь прохаживаться под моим
окном и не стараться говорить со мною». Теперь, когда
он находится возле нее и, верно, будет говорить, она и
горела нетерпением, и боялась выслушать его. Всякая девушка испытала это в тот день, когда выслушивала первое признание в любви.
— Ну, — продолжал Поанти, — услуга, которой я жду от
вас, состоит в том, чтобы позволить мне каждый день
проводить два часа за ставнями этого окна.
Дениза ожидала совсем другого. Она собрала все свои
силы, чтобы вынести удар, а удар нанесен не был. Но она
надеялась, что он только отложен.
— Как это можно! — сказала она с чувством испуганной
стыдливости. — Эта комната моя спальня.
— Когда так, я понимаю всю силу вашей совестливости, —
сказал Поанти, — и вижу, что для того, чтобы победить
114
ее, я должен обнаружить вам часть тайны, которую мне
следовало бы сохранить, но которую необходимость принуждает меня обнаружить, то есть настоящую причину
моего присутствия на площади, находящейся пред вашим окном, куда я прихожу каждый день целую неделю
и куда буду принужден приходить каждый день, рискуя
моей жизнью, неизвестно еще сколько времени.
— Если это тайна, — пролепетала Дениза, — тогда го-
ворить не надо.
— Вы должны это знать.
«Настала минута!» — подумала Дениза, сердце кото-
рой сильно билось.
Она старалась преодолеть волнение, которое сжима-
ло ей горло и душило ее.
— Скажите же, — прошептала она едва внятным голо-
сом.
Поанти с минуту колебался. Неужели доверить женщине то, что он отказался доверить накануне герцогу
Монморанси и графу де Морэ, двум самым благородным
и честным вельможам Франции? Но для самого успеха
предприятия, за которое, не зная его, он взялся, это признание было необходимо. Притом Дениза была такая хорошенькая, а ее физиономия дышала таким чистосердечием и такой честностью.
— То, что я вам сообщу, принадлежит не мне и касается интересов очень серьезных. Сообщая это вам, я доверяю вам более чем мою жизнь, мою честь как дворянина
и солдата. Если вследствие какой-нибудь неосторожности, какого-нибудь слова, сказанного некстати, вы обнаружите малейшую часть моей тайны, вы будете причиною моей смерти, потому что я не переживу моего бесславия и, клянусь именем моего отца, сам воткну в свое
тело мою собственную шпагу.
Дениза побледнела и начала думать, что ошиблась.
— Милостивый государь, — ответила она, — отец мой
отставной солдат, служивший Гизам; он никогда не изменял тайне, вверенной его честности, и клянусь вам,
что с этой стороны я истинная его дочь. Теперь говорите или молчите, как вам угодно.
115
Поанти был поражен достоинством, выражавшимся в
тоне и словах молодой девушки. Она поняла это по выражению его физиономии и прибавила:
— Я провела почти все мое детство в доме Клода де Лоррена, герцога де Шевреза, и герцогиня де Шеврез была
так добра, что занималась мною. Одно это имя должно
служить вам поручительством.
— Нет, — с жаром вскричал Поанти, — это имя ничего не
значит для меня! Поручительство я нахожу в ваших прекрасных глазах, взгляд которых так ясен и так честен, в
чистосердечии вашего тона, в том неизвестном чувстве,
которое ощущаешь невольно, когда находишься лицом к
лицу с честной натурой.
Он приблизился к Денизе, на которую смотрел пылкими глазами.
— Да, — продолжал он, — и я теперь понимаю бешеную
ревность несчастного человека и мысль о преступлении,
которое она внушила ему. Вчера я не верил, что он один
старался убить меня посредством других, а теперь я этому верю. Тот, кто любит вас, Дениза, должен желать защитить свое счастье всеми возможными способами.
Дениза подняла глаза и смотрела на него с величайшим удивлением.
— Вы знаете мое имя? — спросила она.
— Да.
— И вы говорите о каком-то несчастном человеке, который любит меня, и о преступлении, которое он хотел
совершить из любви ко мне. Я вас не понимаю.
— Вы все узнаете, Дениза, и теперь я должен и хочу
все вам сказать.
Поанти, вместо того чтобы сесть опять возле камина,
опустился на табурет у ног молодой девушки.
— Выслушайте меня, — сказал он, — у меня назначено
свидание на этой площади пред окном вашей комнаты с
одним человеком, который придет неизвестно в какой
день, может быть, сегодня, может быть, через неделю.
Это свидание связывается с предприятием, за которое
я взялся, и ни за что на свете я не хочу пропустить ни
116
одного дня, ожидая этого человека. Вот уже неделя, как
я в Париже, и я не пропустил ни одного раза.
Дениза давно уже ожидала этого удара, но тем не менее он был жесток. Две крупные слезы, которые она не
могла скрыть, задрожали на ее ресницах и как две жемчужины покатились по ее щекам.
— Я понимаю, — сказала она глухим голосом.
Поанти, со своей стороны, также понял. Наименее самонадеянный мужчина понял бы точно так же. Поанти
не был самонадеян, он быль молод. Он знал, что он хорош собою, и не удивлялся, что может понравиться хорошенькой женщине, и он был ловок и тонок как светский
человек. Он хотел взять за руку Денизу, но она отдернула
ее, как будто ее обожгло раскаленное железо.
— Нет, Дениза, — сказал он, — вы не понимаете и не можете понять, пока я не скажу вам все. Слушайте еще.
— Что же еще можете вы мне сказать? — горестно вскричала Дениза, которая после того, как исчезли ее сладостные мечты, не интересовалась более ничем. — У вас есть
дело каждый вечер на этой площади; вам уже расставлена
там засада, и вы боитесь, основательно может быть, чтобы вам не расставили другую. Вы приметили этот дом и
подумали, что вы будете более в безопасности за окном,
откуда можете видеть все, не будучи видимым, чем среди этой пустой площади, и пришли просить у моего отца
позволения поместить вас там. Все это было очень просто и весьма естественно. Будь здесь мой отец, я уверена,
что он не сделает никаких затруднений, чтобы исполнить
ваше желание. Его здесь нет, но, так как он по доброте или
по слабости позволяет мне поступать по-своему, я беру
на себя дать вам позволение, которого спрашиваете вы.
Отворите эту дверь, войдите в мою комнату и делайте из
нее обсерваторию так долго, как для вас удобно.
Говоря это, Дениза встала, отстранила молодого человека, стоявшего пред нею, сама отворила дверь своей
комнаты и, движением руки пригласив его войти, с живостью бросилась к окну. Поанти, последовавший за нею,
взял ее за руку в ту минуту, когда она, отворив окно и отперев ставень, приготовлялась отворить другое.
117
— Не отпирайте и посмотрите, — сказал он ей шепо-
том.
Дениза повиновалась машинально.
— Посмотрите в это узкое отверстие между двумя ставнями, — продолжал барон, — немножко налево за этой
грудой камней, составляющей как бы стену около площади.
Дениза посмотрела по указанному направлению и увидала голову человека, видневшуюся между двумя огромными камнями, с вершиною которых она как бы сливалась.
— Знаете вы этого человека? — спросил Поанти.
— Знаю, — ответила Дениза, — это Пасро. Что он делает тут?
— Я вам скажу, это тот самый человек, которого я видел
позади негодяев, старавшихся лишить меня жизни.
Дениза хотела запереть ставень.
— Оставьте это отверстие, — сказал ей молодой человек, — с того места, которое занимает Пасро, ему невозможно будет догадаться, что эти ставни полуоткрыты, и
мы можем не терять его из вида.
Поанти взял Денизу за руку и привел ее опять в другую комнату. Она позволила ему это, подстрекаемая любопытством, взволнованная, колеблющаяся, но уже отчасти подчинявшаяся тому влиянию, которое любимый
человек всегда имеет над любящей женщиной. Он посадил ее возле окна, не зная, что на этом самом месте она
сидела прежние дни, чтобы лучше видеть его.
— Дениза, — сказал он ей, — вы спрашивали, что Пасро делает, спрятавшись за этими камнями; он поджидает моего прихода.
— Стало быть, он вас знает?
— Он ревнует.
— Ревнует к вам! — сказала Дениза с печальной улыбкой.
— Да, Дениза. Он, верно, нечаянно увидел меня, когда
я прохаживался на этой площади, и, так как, может быть,
он заметил, что я часто посматриваю на ваше окно, он
вообразил, дурак, что вы его разлюбили.
118
Поанти лгал, потому что он никогда не обращал ни малейшего внимания на окно Денизы, но есть ложь, которая греха не составляет. От этой лжи счастье блеснуло
из прекрасных глаз Денизы.
— Я никогда не любила господина Пасро, — сказала
она.
Это была награда за ложь Поанти. Только Дениза не
лгала.
— Неужели? — вскричал Поанти, засияв радостью в
свою очередь.
Дениза испугалась жгучего выражения во взгляде молодого человека. Она с живостью потупила глаза.
— Докончите же; что господин Пасро делает на этой
площади? — прошептала она.
— Я не знаю, что он намерен делать там сегодня, и опасаюсь, что ему не придется делать ничего другого, кроме возможности подвергнуться порядочному насморку,
потому что по милости вашего гостеприимства он меня
не увидит, — ответил Поанти, — но вот что он хотел сделать вчера.
Поанти рассказал молодой девушке, с жадностью слушавшей слова, срывавшиеся с его губ, все свое вчерашнее приключение, таким образом, насколько он мог его
понимать. Как его проследили до той гостиницы, где он
жил, Пасро и шесть записных дуэлянтов, которым прокурорский клерк дал пятьдесят пистолей для того, чтобы те освободили его от соперника посредством какойнибудь ссоры, которая должна была закончиться дуэлью.
Как он узнал про этот заговор от двух вельмож, которые
слышали его за перегородкой, отделявшей их от Пасро
и нанятых им убийц. Не веря, чтобы подобное злодейство могло прийти в голову просто влюбленного ревнивца, и убежденный, напротив, что этот Пасро был только
орудием могущественных людей, имевших какую-нибудь
выгоду расстроить с самого начала предприятие, за которое он взялся, он не хотел обращать внимания на данное ему предостережение и согласился на поединок. Наконец, каким образом кончился этот поединок, то есть
119
смертью трех поборников. Рассказ этот Дениза слушала
то бледнея, то краснея, судя по тому, гнев или ужас одушевлял ее, и в особенности дала волю своему воображению относительно несчастного Пасро. Женщины безжалостны к человеку, которого они не любят, но когда
он нападет на человека, любимого ими, они становятся
жестоки. По слову барона, Пасро вдруг сделался для Денизы чудовищем. Правда, он был порядочный негодяй,
но Денизе он представлялся еще чернее. Зато Поанти
стал в ее глазах героем. Три последних поединка, где в
каждом он убил своего противника, казались ей чем-то
сверхъестественным и баснословным. Долго после того,
как он закончил, смотрела она на него с видом простодушного восторга.
— Когда мой отец воротится, — сказала она, — я повторю ему все это, а в особенности попрошу его не говорить
мне более о Пасро. Только в этом одном противоречит
он мне иногда; но когда он узнает, что я предпочту умереть скорее, чем сделаться его женою, он согласится со
мною.
— Так это правда, что вы его не любите? — спросил Поанти, взяв за руку Денизу, которую на этот раз она забыла отнять.
— Вчера я его не любила, а сегодня ненавижу, — ответила она. — И если мой отец, опасаясь аббата де Боаробера, который захотел устроить эту свадьбу, станет настаивать, чтобы я вышла за него, я все расскажу герцогине де
Шеврез и отдам себя под ее покровительство.
— Дениза, — вскричал Поанти, — вы самая очаровательная женщина, и я люблю вас до безумия!
— Молчите! — вскричала Дениза. — Если вы опять скажете мне это, я больше не пущу вас сюда.
Но, сказав эти жестокие слова с сердитым видом, она
оставила свою руку в руке молодого человека, который,
не обращая внимания на защиту и угрозу, продолжал говорить. Он продолжал так долго, что настала ночь, а он
все говорил.
В это время Пасро, спрятавшись за камнями, ждал понапрасну появления молодого человека. Поанти, у кото-
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]