Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Англо-саксонская модель «особых отношений» история и современность
.pdf
II. «Научная» база концепции «англо-саксонской исключительности»
как расовым родственникам англо-саксов и происходившим
также от тевтонов исконно присущи стремления к свободе.
Другой американский историк — Францис Паркман, всецело
полагаясь на теорию о преимуществах одной расы над другой, объяснял этими аргументами победы англичан в Северной Америке над французами в XVIII в. Джон В. Берджес,
чьи труды имели неоднозначную оценку по обе стороны Атлантики, в отличие от других адептов теории, придерживался
взглядов относительно того, что американцы и германцы ментально более близки, чем американцы и англичане [5, p. 42].
Наибольший расцвет в США теория тевтонского происхождения англо-саксов получила в результате обращения на
нее внимания одного из ведущих американских ученых,
историка Герберта Бэкстера Адамса, которого финансово и
интеллектуально поддерживал известный филантроп и миллионер Джонс Гопкинс. Адамс в своих многочисленных трудах и лекциях проводил мысль о том, что американские политические институты как наиболее передовые в то время
якобы берут начало в структурах племенной организации
древних германцев, т.е. тевтонов. Один из его учеников, Вудро
Вильсон, впоследствии ставший президентом США (1913–
1921), писал о том, что «английская раса является единственной расой, которая добилась успеха в образовании и сохранении либеральных форм правления, что является наиболее
впечатляющим результатом развития» [10]. Единомышленником и близким другом Адамса был другой известный американский ученый и общественный деятель Джон Фиске,
который прославился тем, что в своих публичных лекциях,
собиравших значительное число слушателей как в США, так
и в Великобритании, пропагандировал идею тесной связи
между эволюцией и «тевтонской доктриной» и, как результат, неизбежной счастливой судьбы английской расы… когда
600 миллионов американцев вместе с несколькими сотнями
миллионов представителей английской расы Британской
империи будут управлять морями и мировой торговлей…»
[5, p. 44]. Идеи Фиске были близки американскому президенту
Р.Б. Хейсу (1877–1881), который дал указание собрать все
лекции ученого и представить их ему лично в Белый дом для
анализа.
В целом на рубеже XIX–XX вв. идеи «англо-саксонской
исключительности», базировавшиеся на исторических изы-
61
Глава 2. На пути к доминированию
сканиях американских ведущих историков, нашли широкую
поддержку среди интеллектуалов северо-восточных и северозападных штатов США, где преобладающее население как
раз и составляли выходцы с Британских островов, которые,
следует особо подчеркнуть, и определяли общий настрой и
формировали общественное мнение в стране.
Вместе с тем, несмотря на то что по обеим сторонам океана в научных и научно-публицистических трудах и изданиях
того времени встречались различные термины для обозначения нациий и народов, определяющих ход мирового развития, — таких, например, как «тевтоны», «англичане», «английский» или «американский» народы, в среде обывателей
как в Великобритании, так и в США предпочтение отдавалось ставшему наиболее применимым термину «англосаксы».
Вслед за исторической, относительно безвредной подпиткой постепенно развивавшегося национализма англо-саксов
концепция об их «расовом превосходстве» получила мощное
так называемое научно-естественное обоснование вследствие опубликования фундаментального труда английского
естествоиспытателя Чарльза Дарвина (1809–1882) «Происхождение видов путем естественного отбора, или Сохранение благоприятствуемых пород в борьбе за жизнь» и, самое
главное, его интерпретаций и толкований значительным количеством ученых практически во всех областях знаний,
связанных с развитием человеческой природы как таковой.
Ч. Дарвин, убедительно продемонстрировавший, что главным движущим фактором эволюции является естественный
отбор, спровоцировал теоретиков расовой сегрегации на
«научное» доказательство превосходства одних рас над дру-
1
. Теоретики расизма, таким образом, формально вклю-
гими
чили в дарвинскую теорию человеческие расы и сделали их
предметом борьбы за существование, как и породы в мире
животных.
1
В английском первоисточнике в подзаголовке главной работы ученого термин «Favoured Races» переведен на русский язык как «благоприятствуемые породы», но не как «расы». И это не случайно: ученый изначально под данным термином подразумевал специфику и различия жизни
животных, а не людей. Хотя двойное толкование английского термина
формально допускается, но русский перевод более точен [5, p. 44].
62
II. «Научная» база концепции «англо-саксонской исключительности»
Интересен, но малообсуждаем тот факт, что Дарвин объективно сам поверил в то, что «менее приспособленные»
к существованию человеческие расы должны в силу тех же
законов естественного отбора уступить место более развитым. Более того, он искренне считал, что «англо-саксонская
раса» и ее североамериканская ветвь есть сверхраса. В одной
из своих поздних работ он писал, что есть истина в том, что
ошеломляющий прогресс США и менталитет населяющего эту
страну народа является подтверждением законов отбора [2].
Со времени появления данного тезиса, предложенного
таким авторитетом в научном мире, каким был Ч. Дарвин,
теория эволюции, начавшаяся с объяснения изменений
в биологическом мире животных и растений, быстро распространилась и на мир людей. В развитии данной теории
именно под этим ракурсом самое активное участие принял
другой авторитет в науке и ярый поклонник Дарвина, опять
же британский философ и социолог Герберт Спенсер (1820–
1903), который в качестве основного закона социального
развития считал выживание наиболее приспособленных обществ. Последователи Дарвина и Спенсера в разных странах
Европы, а также в Северной Америке, пульзуясь дарвинскими и псевдодарвинскими терминами, с успехом применяли
теорию эволюции к объяснению соперничества государств,
наций и рас на международной арене.
Так, например, крупный британский экономист, социолог
и политический аналитик Вальтер Бэйджхот в опубликованной в 1872 г. работе «Психика и политика» предложил теорию истории, организованную вокруг принципа естественного отбора. Он подчеркивал, что богатые и мощные нации
являются таковыми, поскольку они совершенны. Другой авторитетный британский социолог Бенджамин Кидд в 1894 г.
опубликовал работу «Социальная эволюция», которая, как
считается, стала наиболее солидным вкладом в адаптацию
дарвинизма к международным отношениям. В своем труде,
выдержавшем только в США десять изданий и распространенном в Великобритании миллионным тиражом, Б. Кидд
доказывал, что человеческие общества являются органическими по природе и подвержены тем же самым биологическим законам, что и животные. Регулятором же соперничества рас, по его мнению, является война. Более того, Киддом
63
Глава 2. На пути к доминированию
была предложена своеобразная классификация рас, где в качестве критерия выделялась их «эффективность». Так, к «социально неэффективным» он относил различные цветные
расы: черную, желтую, красную, коричневую… Социально
эффективной, по его мнению, является только белая раса, в
рамках которой лидирующее положение занимает англосаксонская. Кидд подчеркивал, что «в недалеком будущем
англо-саксы продемонстрируют свое безаппеляционное влияние в мире» [1, p. 300–301].
Весьма существенным фактом в этот период, с точки зрения подпитки теорий превосходства англо-саксонской расы,
стало подключение к данному процессу клерикалов. Особое
место в теологическом обосновании исключительности англо-саксов занимали труды представителя одной из протестантских церквей США пастора Джошуа Стронга. В отличие
от многих священнослужителей, он не находил в дарвинизме
чего-либо существенного, противоречащего протестантской
теологии. В своих главных теоретических трудах «Наша
страна» и «Наша эпоха», и поныне весьма популярных среди
рядовых читателей и специалистов по обе стороны Атлантики, Дж. Стронг пытался совместить дарвинизм и христианскую религию, полагая, что «последние достижения науки,
объясняющие неизбежность триумфа передовых рас, являются не чем иным, как откровением плана Бога по обеспечению прогресса человечества» [8, p. 203]. При этом он утверждал, что «англо-саксонская раса, в частности ее американская
ветвь, является проводником Божьего промысла на Земле»
[4, p. 161, 165, 174, 178]. Однако, в отличие от многих теоретиков расового соперничества, Стронг как истинный теолог
не считал войну обязательным инструментом торжества
англо-саксов. По его мнению, своих целей англо-саксы могут
добиться и мирным путем. Но тут же он подчеркивал, что конечным результатом борьбы за существование в эволюционном процессе будет главенство англо-саксов на планете.
В целом на рубеже XIX–XX вв. расовый дарвинизм, поддержанный достаточным количеством представителей науки
и церкви, стал весьма популярным по обе стороны Атлантики.
Один из исследователей данного явления, француз Виктор
Берард даже подметил, что «подходы расового дарвинизма
вошли в плоть и кровь британской нации в целом» [7, p. 279].
64
III. Стимуляторы роста «англо-саксонского национализма»
Таким образом, на рубеже столетий под концепцию «англо-саксонской исключительности» была подведена солидная
«научная» база, что обусловило ее активное, поступательное
продвижение по пути националистической, расистской идеологии, так или иначе ощущаемой и в настоящее время.
III. Стимуляторы роста
«англо-саксонского национализма»
На рубеже XIX–XX вв. фактически одновременно зародились, получили развитие и в конце концов
оформились в самостоятельные области социальной действительности три процесса, существенным образом повлиявших на усиление «расовой самоиндификации» белого населения США и Британской империи и широкое последующее
распространение идей «англо-саксонской исключительности». Это — имперское федеративное движение в Великобритании; резко активизировавшийся иммигрантский поток
в США; принципиально новое, с националистическим уклоном, направление в англоязычной литературе.
Целью имперских федералистов ставилась трансформация
разобщенных элементов Британской империи в интегрированное, центрообразующее государство. Они выступали за
легитимное оформление «свободного союза», всех составных
частей нового образования — «Матери-родины» Великобритании и самоуправляющихся колоний-доминионов —
Канады, Австралии, Новой Зеландии и Южной Африки при
обеспечении равных прав белого населения. Сторонники
имперской федерации намеревались сформировать единые
(объединенные) парламент и правительство с резиденцией в
Лондоне. При этом они рассчитывали, что тем самым будут
законодательно гарантированы прочные экономические связи между всеми элементами Федерации, централизованная
система обороны и в целом обеспечен успех цивилизационной миссии англо-саксов в рамках мирового сообщества.
Уже в 1884 г. стараниями влиятельных федералистов была
учреждена Имперская федеративная лига со штаб-квартирой
в Лондоне, которая тут же, с одобрения соответствующих
властей на местах, учредила свои официальные представительства во всех доминионах [8, p. 46].
65
Глава 2. На пути к доминированию
Однако Лига как квинтэссенция стараний федералистовпрагматиков, к их глубокому разочарованию, не смогла выдержать «эгоистического давления» со стороны влиятельной
буржуазии, прежде всего процветающей в тот период «матери-родины». В 1893 г. британский премьер Уильям Глэдстоун окончательно отверг план Лиги по введению свободной
торговли, тем самым ликвидировав экономическую основу
планируемой Федерации. Но и в других аспектах надгосударственного строительства не отмечалось какого-либо продвижения вперед: периодически созывавшиеся в Лондоне
специальные конференции созданной организации так и не
смогли сформулировать одобренный всеми участниками
план поэтапного создания Имперской федерации.
Следует отметить тот факт, что воплощению идеи о формировании Лиги и тем более единой структуры государственного образования англо-саксонских государств предшествовала
и в пользу ее параллельно шла мощная пропагандистская
кампания по обе стороны Атлантики с вовлечением влиятельных фигур из мира политики и бизнеса. Причем главным содержанием данной кампании было обыгрывание тезиса о «расовом доминировании англо-саксов». Естественно,
что основной тон в этом задавал лично руководитель Лиги
лорд Роусбери, который считал воплощение идеи о создании
Федерации «главным делом своей жизни» [5, p. 251].
Формально первым теоретическим трудом, в котором
были изложены идеи формирования объединенного государства англо-саксов, является изданная в США в 1860 г.
книга «Англия и Америка». Затем, начиная с 70-х гг. XIX в.
свет увидела целая серия трудов, прежде всего британских
историков и философов, посвященных данной проблеме и
нашедших широкий отклик по обе стороны Атлантики. В этой
связи следует выделить труды Чарльза У. Дилка «Величавее
Британии» (1868), Дж.Р. Сили «Экспансия Англии» (1883) и
Джеймса Э. Фрауда «Океана, или
Первый, считавшийс
я р
Англия и ее колонии».
адикальным либералом, в своем
труде предрекал времена, когда «Америка, наконец, займется
экспансией». Он откровенно писал о том, что «саксоны завоюют Африку, Китай, Японию и Латинскую Америку… другие же так называемые великие державы будут низведены до
66
III. Стимуляторы роста «англо-саксонского национализма»
уровня пигмеев» [2, p. 572–573, 197–198]. Дж. Сили, полностью разделявший взгляды Ч. Дилка, подчеркивал, что, «несмотря на географическую удаленность британских доминионов от метрополии, духовно, расово и институционно
они составляют единое целое с Англией» [8, p. 48]. Он считал, что Федерацию следует создавать по американской модели и что дверь в это образование для США всегда должна
быть открыта. Единомышленник вышеназванных теоретиков Дж. Фрауд также полагал возможным присоединение
к Федерации США на первых порах в качестве ассоциированного члена. Кстати, в своих расистских, по существу, воззрениях он, касаясь проблемы взаимоотношений в формате
саксы-кельты, указывал, что «проблемы Ирландии кроются
не в слишком большом контроле со стороны Англии, а, наоборот, в его явном недостатке» [8, p. 47].
Среди других влиятельных английских сторонников союзного государства англо-саксов следует выделить У.Т. Стеда и Сесила Родса. Первый, основатель и редактор одного из
либеральных изданий, искренне верил в то, что наиболее
оптимальным путем повышения жизненного уровня человечества и исключения войн является оккупация англо-саксами
как можно большей части мира и создание своеобразного
Pax Anglo-Saxon. Для этого, по его мнению, Великобритании
следует с ее доминионами присоединиться к Американскому
Союзу на правах штатов и взять на вооружение Конституцию США [8, p. 49].
Но, пожалуй, наибольший вклад в дело пропаганды идей
англо-саксонского федерализма и их воплощения в жизнь
внес другой ярый английский националист Сесил Родс.
В своем написанном еще в юношеском возрасте и ставшем в
последующем знаменитом завещании он подробно изложил
план расширения владений Великобритании, широкую оккупацию ею Африканского континента, превращения США
в интегральную часть Британской империи, что, по его мнению, должно было положить конец войнам за передел мира.
По мере роста мощи североамериканцев он стал, с оговорками, допускать возможность перехода всех англо-саксонских
образований под эгиду США, если не будет предложено другой конструктивной идеи формирования «элитарной расы»
67
Глава 2. На пути к доминированию
[8, p. 50]. В качестве практического шага Родс, будучи весьма
богатым предпринимателем, на свои деньги в 1893 г. организовал специальное учебное заведение для молодых белых
людей из британских колоний и доминионов для подготовки
будущей элиты Федерации, а затем расширил прием в нее за
счет студентов из США. Он твердо верил, что не сразу, но его
мечты об англо-саксонском государственном союзе в конце
концов реализуются.
Многонациональные США на первых порах без энтузиазма встретили идеи о создании Федерации. Однако влиятельная в стране англо-саксонская элита постепенно начала проявлять интерес к этому проекту. За дело пропаганды идей
Союза англо-саксов взялся известный в США промышленник и филантроп Эндрю Карнеги (1835–1919). Не забывая
ни на минуту, что он является американским гражданином и
что его предки — шотландцы, Карнеги, тем не менее, всегда
подчеркивал, что он «искренне любит» Великобританию как
«мать наций» и как главного двигателя человеческого прогресса. Вместе с тем он неприязненно относился к английскому монархизму, официальной англиканской церкви,
«чрезмерной» вовлеченности Лондона в европейские дела.
Карнеги наивно полагал, что в Великобритании вот-вот
должна произойти смена режима, в результате чего «новая
республика вступит в Американский союз». По мнению Карнеги, «расовое англо-саксонское единство двух стран в конце
концов положит конец формальным разногласиям и в один
прекрасный день американцы и британцы станут реально
одним народом» [1].
На рубеже XIX–XX вв. среди белой элиты США, представлявшей собой выходцев не только из Англии, но и из
Шотландии, Уэльса и Ирландии, особенно популярны были
идеи Э. Карнеги о включении всех составных частей Соединенного Королевства в состав США на правах штатов и на
равных условиях. Примечательно, что в Лондоне данные тезисы американского филантропа были встречены, что называется, в штыки. Тем не менее Э. Карнеги, разделявший в
целом взгляды своих британских единомышленников на
оптимальное устройство мира, как и они, полагал, что единственным путем устранения опасности войн является всеобщее англо-саксонское доминирование в мире.
68
III. Стимуляторы роста «англо-саксонского национализма»
Резкий всплеск иммигрантского потока в США, главным
образом из бедных стран Южной и Восточной Европы, в
90-е гг. XIX в. явился вторым фактором, стимулировавшим
рост англо-саксонского национализма. Начавшееся смещение акцентов в движении иммигрантов в Северную Америку
впервые было отмечено в начале 80-х гг., а уже на рубеже
XIX–XX вв. появились первые данные, свидетельствовавшие о том, что соотношение въехавших в США переселенцев
резко изменилось не в пользу потомков германцев-тевтонов
из Великобритании, Германии и Скандинавии. Драматическими, с точки зрения англо-саксонских националистов, стали
первые годы ХХ в.: 300 тыс. человек из беднейших европейских стран в 1900 г., 600 тыс. — в 1903 г., а уже в 1907 г. — более 85 процентов всех переселенцев составляли «негерманские» переселенцы [8, p. 54].
В консервативной среде американского общества начался
ропот, который постепенно перерос в открытые протесты
с требованием упорядочить иммигрантский поток. Ситуация
осложнялась не лучшим в тот период состоянием экономики
США. В основной своей массе вновь прибывшие иммигранты мало того, что были из «мало культурных», хотя и европейских стран, так к тому же они представляли собой, как
правило, выходцев из маргинальных слоев, по привычке и от
безденежья заселявших трущобы и пополнявших и без того
значительную по своим масштабам криминальную среду
США. Многие иммигранты, искавшие выход из безнадежного положения, обратились к социалистическим идеям протестного толка, что также не могло вызывать к ним симпатий
со стороны англо-саксонской элиты американского общества. В этой связи довольно быстро недовольство «коренных»
американцев получило явно националистические и расистские окраски.
Рост антииммигрантских настроений в американском обществе в тот период, да еще с националистическим уклоном,
в значительной степени подпитывался и усиливавшимися
по мере активизировавшегося освоения «Дикого Запада», по
существу, расистскими проявлениями в отношении аборигенов-индейцев и эскимосов, не испытывавших, естественно, восторга в связи с захватом белыми их земель и угодий.
Еще в середине XIX в. среди гуманистически настроенной
69
Глава 2. На пути к доминированию
интеллектуальной элиты Европы широкое распространение
получили негодование и даже резкие протесты в связи с настоящим геноцидом в отношении местного населения Северной Америки со стороны белых, по преимуществу англосаксонских «искателей лучшей жизни» в западных и сев ерных
(Аляска) районах США. Такому негативному отношению
«просвещенной Европы» к неприкрытой «белой экспансии»
во многом способствовали печатные труды известного и
весьма влиятельного французского политического философа
Алексиса де Токвиля, в течение длительного времени изучавшего ситуацию на «цивилизируемом Диком Западе» США.
Де Токвиля возмущало лицемерие американского общества,
так много формально заботящегося о морали и филантропии, но совершенно равнодушного к судьбе аборигенов [9].
Тем временем под антииммигрантские настроения в США
стала подводиться теоретическая и практическая база.
Один из ведущих на рубеже веков американский историк
Джеймс К. Хосмер, подыгрывая националистическим настроениям элиты США, в одном из своих популярных трудов
открыто указывал на тот факт, что «демократические и либеральные основы американского общества не могут быть
обес печены без доминирования англо-саксов» [8, p. 55].
А ведущий американский экономист Эдвард А. Росс даже
предупреж дал, что «американцы будут обречены на самоубийство, если не остановят прием огромных масс людей
низшей расы» [8, p. 56].
Борцы за ограничение потока иммигрантов, естественно,
не могли воспользоваться аргументами расового дарвинизма. Ф.А. Уолкер, занимавший высокий пост президента Массачусетского технологического института, как-то заметил,
характеризуя новых иммигрантов: «Это — побитые судьбой
люди никчемных рас, представляющие отбросы борьбы за
существование» [8, p. 56]. Другой известный американский
политолог и редактор популярного «Атлантик Мансли» Томас Бейли Олдрич опубликовал на страницах журнала поэму
под названием «Неохраняемые ворота», в которой сравнивал
иммигрантов с полчищами готов и вандалов, сокрушивших
Рим [8, p. 56].
Особенно мощной была оппозиция иммигрантскому потоку в Новой Англии, исторически сформировавшейся на
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]