Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Англо-саксонская модель «особых отношений» история и современность
.pdf
VI. Время «застоя»: приливы и отливы
окончательное решение о девальвации национальной валюты как «меры по защите национального суверенитета».
18 ноября 1967 г. было объявлено о девальвации фунта стерлингов на 14,3 процента. Позже американские независимые
эксперты в принципе согласились с тем, что, если суммировать все за и против, альтернативы у британцев просто не
было. Экстренными мерами международных финансовых
воротил удалось избежать мирового хаоса. Однако этот шаг
британского кабинета не мог не иметь последствий, в том
числе и в сфере отношений США–Великобритания.
Прежде всего финансово-экономические неурядицы коснулись британских военно-политических обязательств и достигнутых на этот счет договоренностей с Вашингтоном.
Дело в том, что после прихода в 1964 г. к власти лейбористов Вильсон лично провозгласил так называемую доктрину
господства Великобритании «к Востоку от Суэца» в качестве
главного регионального направления своей внешней политики. Вашингтон тогда с энтузиазмом поддержал Лондон и
подчеркнул, что «продолжение военного присутствия Британии к востоку от Суэца ценой в 1,6 млрд долларов отвечает
желанию Соединенных Штатов» [8, c. 67–72]. И вот теперь,
правда, столкнувшись с беспрецедентными финансово-экономическими трудностями, тот же Вильсон в январе 1968 г.
практически расписался в своем бессилии и отказался от всего
того, что наобещал американцам, которые были буквально
шокированы таким поворотом событий. Президент Л. Джонсон заявил, что данный шаг Лондона «равносилен британскому отходу от мировых дел». Еще более прямолинеен был
министр обороны США Кларк Клиффорд, объявивший на
заседании Совета национальной безопасности о том, что тем
самым Лондон «открывает новую (отнюдь не позитивную)
эру в американо-британских отношениях» [1, p. 85].
Накануне объявления о свертывании британской военной
активности американцы предупреждали Лондон о том, что
сокращение его обязательств на «международной периферии»
с неизбежностью спровоцирует реакцию Вашингтона на компенсацию этих сокращений за счет американских обязательств
в Европе. Этот аргумент всегда был весомым для британцев,
панически боявшихся уменьшения американского вклада
в «оборону Европы» либо возможности переключения вни-
141
Глава 4. Хроника «особых отношений»: конец XIX — начало XXI в. и далее
мания Вашингтона на другие европейские державы в ущерб
Британии, например, на Западную Германию.
В этой связи, учитывая к тому же и стремление нейтрализовать внутреннюю оппозицию в лице консерваторов, в резкой форме выступивших против «сдачи позиций» на мировой
арене лейбористами, кабинет Г. Вильсона предпринял шаги
с целью поднятия своего авторитета в глазах западных союзников и активно включился вместе с американцами в процесс
подготовки Договора о нераспространении ядерного оружия,
который и был подписан в 1968 г. Это был, пожалуй, последний дипломатический успех на почве британо-американского сотрудничества в уходящей в небытие «эре Джонсона».
VII. Вновь испытания
Новоизбранный президент-республиканец Ричард Никсон (1969–1974), нанесший визит в Великобританию в августе 1969 г. и посетивший базу королевских ВВС
Милденхолл, без обиняков заявил британскому премьеру
о том, что в начинающихся осенью этого года переговорах
с СССР по ограничению стратегических вооружений у американцев нет возможностей для согласования позиций
с Лондоном, тем самым в очередной раз обозначив «границы
влияния» британцев на реализуемый Вашингтоном внешнеполитический курс. Позже Г. Вильсон писал о том, что новый
американский президент «более не рассматривает Британию
в качестве сверхдержавы и желает, чтобы британцы делили
с ним ответственность при подготовке решений, которые он
будет принимать лично» [1, p. 87]. Декларативно же и Никсон, и его правая рука Генри Киссинджер неоднократно выступали за сохранение «особых отношений» и даже установили хорошие рабочие контакты с новым британским послом
в Вашингтоне Джоном Фрименом, пользовавшимся особым
доверием премьера. И все же хорошие личные отношения
между лидерами обоих государств, всегда весьма существенно влиявшие на взаимодействие Вашингтона и Лондона,
установить не удалось. Киссинджер в этой связи позже вспоминал о том, что предложение Г. Вильсона «перейти “на ты”
было встречено Р. Никсоном выпученными глазами» [9, p. 92].
142
VII. Вновь испытания
Годы нахождения у руля власти в Лондоне консервативного правительства Эдварда Хита (1970–1974) также не стали
«прорывными» в британо-американских отношениях. Причиной этому прежде всего было стремление консерваторов
демонстративно отдалиться от никсоновского руководства
в Белом доме, чтобы создать у европейцев (и не только) впечатление о кабинете как «полностью независимом» и «проевропейском». Хит даже в открытую заверял французского
президента Жоржа Помпиду в том, что «Британия не будет
“Троянским конем”, действующим в интересах США в Европе» [10, ch. 5].
Как никогда прежде, да и в обозримом будущем фактор
личных антипатий лидеров США и Великобритании не играл
такой существенной роли, как во времена пребывания на
Даунинг-стрит консерватора Э. Хита. Киссинджер в своих мемуарах прямо указывал, что из всех британских премьеров
именно Хит был наиболее равнодушен к вопросу о поддержании с США «особых отношений» и вообще относился
к американцам с пренебрежением [1, p. 88]. По мнению британского премьера, термин «особые отношения» некорректен и зачастую вводит в заблуждение. Он лично инструктировал своих представителей на многосторонних переговорах
относительно того, чтобы те избегали приватных консультаций с американцами. По его мнению, Британия имела «слишком большое» представительство в Вашингтоне. Комментируя же «особые отношения» в контексте индо-пакистанской
войны 1971 г., британский премьер заявил: «Единственное,
что они (американцы) хотят от «особых отношений», так это
высадки там британского десанта» [11, p. 17, 25].
Американцы платили Хиту тем же. Р. Никсон, публично
приветствуя победу консерваторов на выборах 1970 г., лично
к новому премьеру относился с антипатией. Американский
президент и его советник Киссинджер после первых контактов с Э. Хитом единодушно охарактеризовали британца как
«более мягкую версию того же де Голля» [1, p. 89].
Данные объективные и субъективные факторы оказывали влияние и на позиции обоих государств по многим аспектам международных отношений того периода. Некоторые
исследователи американо-британских отношений вновь за-
143
Глава 4. Хроника «особых отношений»: конец XIX — начало XXI в. и далее
остряли внимание на противоречивости в их развитии. Так,
упоминавшийся Дж. Дамбрелл, с одной стороны, отмечает
четкое и конструктивное взаимодействие Вашингтона и Лондона при решении ряда международных проблем, например,
вокруг Родезии или договоренностей о совместном использовании стратегически важной базы Диего-Гарсиа в Индийском океане. Вашингтон с одобрением отнесся к переосмыслению Лондоном политики «к Востоку от Суэца». По мнению
Белого дома, «тихий уход» британцев с Ближнего Востока,
о чем было объявлено в марте 1971 г., не имел в тот период
особого значения для стратегического баланса сил, поскольку
в регионе продолжали оставаться сильными, как полагали американцы, позиции шахского Ирана — верного союзника США.
С другой стороны, в целом ряде ситуаций наглядно проявлялась и серьезная нестыковка в позициях «братьев по расе»,
как часто называли американцев и британцев сторонники
укрепления англо-саксонского союза государств. Так, например, объявленное Никсоном в августе 1971 г. искусственное
«прекращение конвертируемости доллара», а по сути, начало ликвидации лежавшей в основе западных финансовых отношений Бреттон-Вудской системы от 1944 г., казалось бы,
в определенной степени выгодное для британцев, было встречено в Лондоне с явным неодобрением как «одностороннее»,
проведенное без должных консультаций. Не устраивало Лондон и требование Вашингтона об увеличении европейцами
оплаты содержания американских войск на континенте. Более того, глава британской миссии в НАТО отметил факт
уменьшения американских обязательств в Европе и одновременно осудил «старшего брата из-за океана» за его политику
разрядки «дейтанта» в отношениях с СССР «через голову»
европейских союзников.
Особый негативизм и в Лондоне, и в других европейских
столицах вызвала позиция Вашингтона в ближневосточном
кризисе осенью 1973 г. вследствие развязывания очередной
арабо-израильской войны. Сразу после начала военных действий 6 октября Лондон и Париж почти одновременно обвинили Израиль в провоцировании перехода кризиса в военную фазу как закономерный итог отказа израильтян вернуть
144
VII. Вновь испытания
захваченные в 1967 г. арабские территории. Причем особенно возмутила Белый дом, однозначно вставший на сторону
Израиля, позиция Лондона, который шестью годами ранее
устами тогдашнего премьера Г. Вильсона поддержал действия Тель-Авива. Американцы, быстро организовав «воздушный мост» для оказания военной помощи своему региональному клиенту, были изрядно уязвлены скоординированной
позицией своих европейских союзников (за исключением
Нидерландов, Португалии и Западной Германии), запретивших использование их воздушного пространства для перебросок ВВТ.
Дополнительным стимулом к раздражению Лондона явилось приведение на 19-е сутки конфликта ядерных сил США
в высокую степень боевой готовности, что, как считал лично
британский премьер, было совершенно неуместным, несвоевременным и провоцировало СССР на подобные же шаги.
Мало того, что, как полагали британцы, в Белом доме совершенно неправильно оценивали поведение Москвы в период
кризиса, так вдобавок администрация абсолютно неумело
попыталась такими шагами отвлечь американское общественное мнение от разгоравшегося внутреннего кризиса вокруг
«Уотергейта», связанного с «неэтичным поведением» Никсона в период предвыборной кампании. Киссинджер, правда,
как потом писали газеты якобы проинформировал Лондон
о «ядерной тревоге», но это произошло через полчаса после
ее объявления, что лишь нанесло дополнительную рану самолюбию британцев [1, p. 92].
Вместе с тем следует подчеркнуть, что, несмотря на целый
ряд осложнений в отношениях Лондона и Вашингтона в начале 70-х гг., общий курс на совместное противостояние
«коммунистической угрозе» продолжал выдерживаться без
колебаний. Влиятельный же глава внешнеполитического ведомства в британском кабинете Дуглас-Хьюм, известный
в определенных кругах как «ярый американофил», предпринимал все возможные меры с целью устранения любых проявлений негативизма в двусторонних отношениях, в чем ему
оказывала содействие весьма значительная группа из представителей британского истеблишмента, настроенная на
укрепление связей с американцами по всем направлениям.
145
Глава 4. Хроника «особых отношений»: конец XIX — начало XXI в. и далее
VIII. Поворот «к лучшему»
Уход с политической сцены Эдварда Хита и
его замещение лейбористами с вновь назначенным премьером Гарольдом Вильсоном (1974–1976),
Каллагэном (1976–1979) знаменовало очередной поворот в
британо-американских отношениях в сторону потепления.
И тем не менее первое же международное осложнение
опять чуть было не ввергло Лондон и Вашингтон в конфликт.
Речь идет о кризисе вокруг Кипра в июле 1974 г., когда проамериканская военная хунта в Афинах попыталась учинить
переворот в Никосии, свергнуть законного президента Кипра архиепископа Макариоса и посадить в кресло руководителя государства своего ставленника. Являясь в то время министром иностранных дел Великобритании, Дж. Каллагэн
упорно доказывал своим американским коллегам необходимость обуздать греков, чтобы тем самым предотвратить опасные для всего западного союза последствия, чреватые войной между членами одного альянса — Грецией и Турцией.
Американцы не вняли, по сути, уговорам британцев. Дипломатии как Великобритании, так и США стоило неимоверных
трудов, чтобы разрулить ситуацию, сложившуюся именно
так, как предсказывал Лондон. Британцы в очередной раз
проглотили «горькую пилюлю», но и американцы «с благодарностью» в очередной раз усвоили урок, преподанный им
более искушенной в таких делах британской дипломатией.
Но надо отдать должное американцам в том, что в «разборках», последовавших после революции в Португалии в том
же году, они, как отмечалось в ряде исследований, прислушались к рекомендациям Лондона. Во всяком случае, именно
Г. Вильсон в августе 1975 г. в ходе переговоров с советским
руководством, накануне «проконсультировавшись» с американскими коллегами, прямо заявил советскому руководителю Л. Брежневу о том, что позиция СССР по Португалии
станет критерием оценки отношения Москвы к разрядке
глобальной напряженности в целом [1, p. 96].
Следует подчеркнуть, что официальный Лондон весьма
скептически относился к «дейтанту» и оказался последним,
подключившимся к подготовке Конференции по европейской безопасности, которая в конце концов завершилась
а затем Джеймсом
146
VIII. Поворот «к лучшему»
подписанием в августе 1975 г. так называемого Заключительного акта. Британская дипломатия ставила себе в заслугу то,
что именно ей удалось склонить Москву к включению в повестку дня переговоров, а затем и в качестве положения
договора (так называемой корзины) о «соблюдении прав человека», что позже искусно обыгрывалось Западом в его
жесткой идеологической борьбе с «коммунистическим блоком». Включение в переговорный процесс вопроса «о правах
человека» с одобрением было встречено и в американской
администрации, подвергавшейся нападкам со стороны правых в США за серьезные, как они считали, уступки Никсона
Советам. Крушение «разрядки-дейтанта» вследствие ввода
советских войск в Афганистан в 1979 г. было встречено в Лондоне с некоторой степенью «злорадства» (мол, предупреждали!) и самодовольства в том плане, что якобы выверенные
британской дипломатией прогностические оценки относительно «будущего поведения русских» полностью подтвердились. С этим не могли не согласиться и за Океаном.
Лейбористский кабинет рассматривал свою миссию в отношениях с Вашингтоном в качестве «сдерживающей силы».
В частности, британцы с неодобрением отнеслись к позиции
американцев в конфликте в Анголе и втягиванию Вашингтона в гражданскую войну на стороне одной из враждующих
сил. Одновременно британцы, к неудовольствию Вашингтона, упорно сопротивлялись попыткам американской администрации втянуть их в сложно развивавшийся кризис на
юге Африки, обострившийся из-за отказа Яна Смита признать права большинства чернокожего населения Родезии и
позиции лидера Южной Африки Фостера, искусно избегавшего давления Запада, чтобы заставить южноафриканского
лидера повлиять на расистское руководство соседнего государственного образования.
Приблизительно аналогичным образом был вынужден
вести себя Г. Вильсон и по отношению к развитию событий
на Ближнем Востоке. Ему претила прямолинейность американского президента Дж. Форда, занявшего однозначно произраильскую позицию. В 1978 г. сменщик Вильсона на посту
премьера Джеймс Каллагэн, по мнению многих специалистовмеждународников, сыграл весьма конструктивную роль в организации так называемого кэмпдэвидского процесса, добив-
147
Глава 4. Хроника «особых отношений»: конец XIX — начало XXI в. и далее
шись от вновь избранного президента США Джимми Картера
более взвешенной позиции в начавшемся было урегулировании арабо-израильского конфликта. Более того, демонстрируя «равноудаленность» и «непредвзятость» официального
Лондона, Каллагэн отверг просьбу Вашингтона о гарантиях
поставки Израилю североморской нефти в случае возобновления конфликта в регионе, что в целом было благоприятно
встречено в арабском мире [1, p. 97].
IX. «Спокойствие» и «конструктивизм»
Годы нахождения у руля власти в Лондоне
Дж. Каллагэна вообще характеризовались как «спокойные»,
в том числе и применительно к сфере британо-американских
отношений.
Джеймс Каллагэн быстро сблизился с избранным в 1977 г.
новым президентом США Джимми Картером, который весьма
высоко ценил британского премьера как искусного в прошлом
дипломата и специалиста в области внешней политики. В свою
очередь в Лондоне полагали, что новый лидер США, мало
искушенный в международных делах, целиком посвятит себя
решению внутренних проблем. Однако Картер, не в меру находившийся под влиянием своего советника Збигнева Бжезинского, фанатично настроенного на «повсеместное противодействие коммунизму», сделал приоритетом работы своей
команды «борьбу за права человека», что подразумевало активную деятельность именно на международной арене. Внешне приветливый и малоамбициозный американский президент поначалу завоевал популярность у британцев. Его визит
на родину предков в Ньюкастл-на-Тайне и Дорхэм в Великобритании в 1977 г. имел большой успех. Дальний родственник Каллагэна Питер Джей, назначенный британским послом
в США, установил неформальные отношения с ключевыми
лицами администрации и также немало содействовал тесному взаимодействию обоих государств.
Серьезной проверкой дееспособности «англо-саксонского
тандема» явилась совместная работа в 1978 г. дипломатии
обеих стран по окончательному разрешению родезийской
проблемы. Попытки лидера Родезии Яна Смита организо-
148
IX. «Спокойствие» и «конструктивизм»
вать «внутреннее решение» проблемы без привлечения к этому процессу руководителя левого Патриотического фронта
Роберта Мугабе натолкнулись на скоординированное противодействие Вашингтона и Лондона, которые прямо предупредили Смита о том, что тем самым он провоцирует гражданскую войну, в которую может быть втянут Советский Союз.
К весне 1979 г. при самом активном участии американцев и
британцев конфликт наконец был разрешен, и сначала неформальным, а затем официальным лидером нового независимого государства Зимбабве стал их ставленник — архиепископ Абель Музорева.
Совместная активность США и Великобритании на европейской арене, с одной стороны, дала позитивные плоды,
с точки зрения приведения к единому знаменателю позиции
Запада, а с другой — в очередной раз породила подозрения
в том, что Лондон опять «начал плясать под дудку» Вашингтона. Каллагэн, хотя и без энтузиазма, поддержал противоречивое решение НАТО принять американский план развертывания в Европе «нейтронного оружия». Колебания же
американцев в этом вопросе поставили британского премьера
в весьма щекотливое положение. Натовское «двойное решение» о развертывании крылатых ракет и ракет «Першинг-2»
при одновременном предложении Москве о ведении переговоров о контроле над вооружениями давали новый шанс
британскому премьеру проявить себя в качестве искушенного
в мировой политике дипломата. Британский кабинет, демонстрируя «беспристрастность», пытался играть роль «атлантического посредника», что, в свою очередь, позволяло Вашингтону, опираясь на авторитет Дж. Каллагэна, уделять
больше внимания своим европейским партнерам, например
Франции («плохой мальчик» НАТО) и Западной Германии,
все в большей степени становившейся центральным звеном
в реформирующемся Североатлантическом союзе и, как полагали в Белом доме, главным «интегратором» Европы в целом [1, p. 98]. Именно при Каллагэне Британия приступила
к решению сложной проблемы в двусторонних отношениях,
касавшейся модернизации национальных ядерных сил.
В «эру лейбористов» 1970-х гг. прошлого века произошли
важные события и в финансово-экономической области, затронувшие напрямую отношения Лондона и Вашингтона.
149
Глава 4. Хроника «особых отношений»: конец XIX — начало XXI в. и далее
Прежде всего речь идет о вступлении Великобритании
в «Общий рынок» и последствиях этого шага. Результаты проведенного в стране летом 1975 г. референдума по данному
вопросу и его положительные результаты были с нескрываемым удовлетворением встречены в Вашингтоне. Газета «Крисчен сайенс монитор» от 12 июня 1975 г. подчеркивала»:
В Вашингтоне почти все считают исход референдума самым
лучшим известием, полученным из Англии со времен Второй мировой войны» [12]. США, начиная с первого обращения Британии о приеме в эту общеевропейскую организацию
еще в 1961 г., неизменно поддерживали Лондон в этом направлении действий. Прагматики Белого дома, к какой бы
партии они ни принадлежали, считали, что приверженные
глубоко укоренившимся ценностям «особых отношений»
представители британского истеблишмента всегда будут сторонниками укрепления «атлантических связей», с мнением
которых не может не считаться «объединенная Европа».
Данный факт, на фоне расширения финансово-экономических связей двух стран, объективно способствовал укреплению «особых отношений». С другой стороны, не до конца
преодоленный в результате девальвации британской валюты
в 1967 г. финансово-экономический кризис в Великобритании продолжал углубляться и не мог не коснуться американо-бри танских отношений в целом.
Белый дом, с удовлетворением оценивавший «подыгрывание» официального Лондона акциям американцев на международной арене, не одобрял реализуемую лейбористами
финансово-экономическую политику внутри страны, которая, по мнению американцев, была бесперспективной и чреватой усугублением складывавшейся ситуации. Вашингтон
еще при президенте Дж. Форде начал оказывать давление на
британский кабинет с целью кардинального изменения его
финансовой политики, субсидируя, однако, экономику Британии значительными займами. Находившееся под влиянием «рыночных настроений» руководство Международного
валютного фонда и Международный банк настаивали на выполнении Лондоном жестких условий предоставления ему
помощи для предотвращения грозящего стране финансового
коллапса. Обращение Каллагэна к Белому дому за содействием в разрешении кризиса нейтрализовывалось внутренней
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]