Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Англо-саксонская модель «особых отношений» история и современность
.pdf
III. Британцы об американцах
в «стане» консерваторов, в одном из своих эмоциональных
выступлений гневно осудил Вашингтон за его политику «подрыва имперских основ ведущих европейских держав»: «Лидеры Европы вполне солидарны в том, что СССР представляет
главную угрозу их национальным и имперским интересам,
но в то же время они вынуждены констатировать тот факт,
что именно США наносят им самую болезненную рану» [22].
Антиамериканские настроения верхушки британского общества оставались весьма распространенными и в последующие
годы. Алан Кларк, министр обороны в консервативных правительствах М. Тэтчер и Дж. Мейджора, сделал следующую
запись в своем дневнике в период, когда решался вопрос
о модернизации ядерного потенциала страны: «Я рассматриваю как в высшей степени неприемлемую возможность
наложения Вашингтоном вето на развитие наших баллистических систем» [4, p. 394].
К приведенным выше подмеченным Дж. Дамбреллом разновидностям британского антиамериканизма иногда добавляют и четвертый его вид, окрашенный в паневропейские
тона. В частности, весьма влиятельный член британского
парламента лейборист Джилес Рэдайс, выражая настроения
определенной части общества, писал в 1992 г.: «За исключением языка США всегда выглядят более чуждыми, чем континентальная Европа» [14, p. 121].
Весьма красноречивы в этом плане и данные аналитически обработанных опросов общественного мнения по обе
стороны Атлантики, выявившие признаки некоторых прогрессирующих различий в менталитете населения Нового и
Старого Света. Так, например, в подавляющем своем большинстве американцы якобы с большей неохотой принимают
участие в общенациональных голосованиях, нежели европейцы и, в частности, британцы, но с особым энтузиазмом
«окунаются» в «местную политику». В то время как около
половины американцев регулярно посещают церковь, только
14 процентов британцев, в частности, хотя бы раз делают то
же самое, что даже больше, чем в таких известных религиозным рвением европейских странах, как Ирландия и Польша
[6, p. 42]. Вскрыты существенные различия и по другим направлениям формирования национального характера, привычек, отношений к семейным ценностям и проч.
121
Глава 3. В русле «особых отношений»
3. Личностный фактор
Нельзя не упомянуть и о таком факторе, в известной степени затрагивающем проблему отношений британцев к США, как субъективное восприятие жителями Альбиона правящей американской верхушки в тот или иной
период и особенно «избранного» лидера нации — президента. Другими словами, речь идет о личностном факторе. Как
бы ни развивалось взаимодействие двух англо-саксонских
государств на определенном историческом отрезке времени,
но, как правило, отношение обывателя к главе «родственного» государства переносится со всеми негативными (но также и позитивными) последствиями на всю нацию. К примеру, так было в недавний период нахождения у руля власти
в Вашингтоне администрации Джорджа Буша-младшего, сумевшего, несмотря на взрыв положительных эмоций и небывалый всплеск симпатий к американскому народу как
жертве международного терроризма в 2001 г., т.е. в первые
годы его президентства, «переломить» ситуацию таким образом, что весь «позитивизм» в отношении британцев к США
был быстро утрачен. В частности, склонность самого президента и его ближайшего окружения к изоляционизму или
«государственному эгоизму», выражающемуся к привычке
действовать без оглядки на союзников и тем более партнеров, игнорирование мирового общественного мнения по
многим глобальным вопросам вызывали сначала раздражение, а затем и открытое неприятие всего того, что предпринимал Вашингтон не только в странах, обычно или «исторически» оппонирующих США, но и в «стане» союзников, в
том числе и в Великобритании. Причем рост негативизма отмечался как в растущей и набирающей политический вес
британской мусульманской общине, так и в самых широких
слоях «коренного» населения страны.
4. Сдвиг в сторону «позитива»
И все же в настоящее время ни британские, ни
американские политологи не склонны преувеличивать «британский негативизм» по отношению к США. И даже, наоборот, тот же Джон Дамбрелл констатирует фундаментальный
122
III. Британцы об американцах
и основополагающий для развития взаимоотношений факт
начавшейся с 80-х гг. прошлого века конвергенции моделей
капитализма в США и Великобритании, отличающихся гибкими рынками труда и все меньшим государственным вмешательством в экономику обеих стран. И в той, и в другой
стране все большая часть населения отождествляет себя со
«средним классом», нежели с работниками наемного труда
[6, p. 41]. Эти и другие серьезные сдвиги, подкрепленные
экономической целесообразностью и неминуемо отражающиеся в сознании, не могут не сказываться и на аналогичном, по сути, восприятии окружающей действительности.
Приведем такой пример из одного популярного по обе стороны Атлантики исследования, посвященного англо-американским отношениям. В нем, в частности, подчеркивается:
«Типичный день среднего британца обычно начинается с поглощения американской пищи типа корнфлекса, произведенного “Нобиско” или “Келлос”, запиваемого чашкой кофе
“Максвелл-Хаус” или стаканом апельсинового сока, изготовленного во Флориде. Британец скорее всего наденет джинсы
американских фирм “Ранглер”, либо “Леви-Страусс”. Да и
семейный автомобиль британца обычно американский —
“Воксхолл” или “Форд”; и даже бензин он заливает в бак
одного из трех американских гигантов — “Эссо”, “Мобил”
или “Тексако”» [8, p. 170].
«Эра глобализации», в первую очередь в экономике, накладывает свой отпечаток на сознании британца, ныне считающего себя неотъемлемой частью общего англо-саксонского
сообщества, где доминирует Америка. Информированность
британцев об американском экономическом проникновении
сведена до уровня, когда жители Альбиона воспринимают
фирмы США как трансатлантические, а разговоры о «негативном иностранном лоббировании» касаются любых компаний, но только не американских.
* * *
США и Великобритания в настоящее время представляют
собой две мощные державы, исторически, культурно, в военно-политическом отношении тесно связанные между собой.
Несмотря на разный «вес» в политике, особенно с утратой
Лондоном былого, «имперского», влияния и соответствую-
123
Глава 3. В русле «особых отношений»
щего статуса, нельзя не подчеркнуть тот факт, что Британия
никогда не «теряла лицо» и не опускалась до уровня «клиента» и тем более «вассала» своего ныне более могущественного
союзника. История распорядилась таким образом, что эти два
далеко не равноценных прежде всего по военному потенциалу англо-саксонских государства обречены на беспрецедентно тесное взаимодействие и сотрудничество на международной арене, что должно восприниматься как непреложный
«факт действительности» и учитываться при формировании
внешнеполитического курса любым субъектом международных отношений.
Глава 4
ХРОНИКА «ОСОБЫХ
ОТНОШЕНИЙ»: КОНЕЦ XIX —
НАЧАЛО ХХI В. И ДАЛЕЕ
На рубеже XIX–XX вв. произошли суще-
ственные подвижки во взаимоотношениях двух основных
англо-саксонских государств — США и Великобритании, которые положили начало беспрецедентным связям этих субъектов международных отношений.
I. Предыстория
Вплоть до начала Первой мировой войны заметно прогрессирующее могущество Соединенных Штатов
затрагивало лишь Западное полушарие, куда американский
президент-«экспансионист» Теодор Рузвельт (1901–1909),
в соответствии с Доктриной одного из его предшественни ков — Монро пытался не допустить даже Лондон, приобретший к тому времени статус «союзника», не говоря уже о других
«расово далеких» державах Старого Света. В свою очередь
британцы, несмотря на официально декларируемую «политику дружбы» по отношению к США, без особого восторга
воспринимали усиление американского военно-промышленного потенциала. К 1907 г. по тоннажу Соединенные Штаты
стали второй военно-морской державой в мире. К этому же
времени США догнали Великобританию и разделили с ней
первое-второе места и по промышленному производству.
С началом Первой мировой войны официальный Вашингтон, по инерции придерживавшийся курса «самоизоляции»
на мировой арене, старался дистанцироваться от событий
в Европе и устами президента Вудро Вильсона (1913–1921)
призывал американцев «мыслями и действиями быть нейтральными» по отношению к тому, что происходит в Старом
Свете. Руководство же Великобритании всячески пыталось
втянуть своего «расового союзника» в разгоравшийся конфликт, не чуждаясь любых методов, вплоть до явно провока-
125
Глава 4. Хроника «особых отношений»: конец XIX — начало XXI в. и далее
ционных. Но и в Вашингтоне не дремала довольно влиятельная «британская партия», которая считала, что вступление
американцев в войну на стороне Великобритании необходимо и даже неизбежно, если следовать логике политики как
таковой. Роберт Лэнсинг (госсекретарь в 1915–1919 гг.) рассматривал победу над Германией как жизненно важную для
американских интересов, даже несмотря на то, что в первые
три года «европейской бойни» Вашингтон выдерживал нейтралитет, что в целом с одобрением воспринималось американской общественностью, причем не только влиятельными
немецкой и ирландской общинами, традиционно настроенными антибритански.
Несдержанность Берлина, уверовавшего было в свое
«безусловное превосходство» над противниками, выражавшаяся в том числе в многочисленных нарушениях американского нейтралитета, «подогревалась» сначала скрытым, а
потом и демонстративным сотрудничеством Лондона и Вашингтона в финансово-экономической и, позже, в военнополитической областях. Поводом для резкого изменения позиции Вашингтона в отношении участия в мировой войне
явилась депеша за подписью главы внешнеполитического
ведомства Германии Артура Циммермана, перехваченная
в начале 1917 г. британцами и тут же услужливо переданная
американскому президенту, в которой содержался план формирования антиамериканского союза в составе Германии,
Мексики и Японии. Вступив в войну в апреле того же года на
стороне Антанты, Вашингтон тем не менее не питал особых
иллюзий относительно «беспроблемного установления нового миропорядка» как результата теперь уже казавшейся
1
неизбежной победы над Германией и ее союзниками
.
Позиция Вашингтона в вопросах послевоенного урегулирования была задана отказом сената США в 1919 г. поддержать Версальский договор и участвовать в работе Лиги наций. В этих условиях британо-американские отношения в
20-е гг. сфокусировались на военно-морском соперничестве
и бесконечных спорах в финансово-экономической области.
1
О военно-политическом сотрудничестве США и Великобритании
в годы Первой мировой войны см.: Печуров С.Л. Коалиционные войны
англо-саксов: история и современность. М.: URSS, 2008. С. 55—69.
126
I. Предыстория
Вашингтонская конференция по военно-морским вооружениям 1921–1922 гг. завершилась соглашением трех ведущих на тот момент морских держав — США, Великобритании и Японии — по уменьшению тоннажа военных кораблей.
Тем не менее находившиеся в центре дипломатической активности на мировой арене вопросы о военно-морском праве вызывали неоднократные трения при их субъективном
толковании Лондоном и Вашингтоном и даже стали предметом отнюдь не «дружественной» полемики в 1929 г. между
президентом США Гербертом Гувером (1923–1933) и британским премьером Рамсеем Макдональдом (1924 и 1929–
1935). И все же спорные вопросы сторонам удавалось разрешать в цивилизованных, что называется, рамках.
Относительная напряженность в американо-британских
отношениях стала усиливаться с началом глобальной экономической депрессии и выразилась в открытом протекционизме в торговле обоих государств путем принятия в США
в 1930 г. так называемого «Закона Хаули-Смута», а в Британии — системы «имперских преференций» в 1932 г.
Дальнейшему скольжению по пути конфронтации Вашингтона и Лондона помешали резкая активизация фашизма
в Италии, нацизма — в Германии и милитаризма — в Японии
и открыто провозглашенные претензии этих государств, объединившихся в блок, на мировое доминирование. Лондон с
большим скептицизмом воспринимал усилия некоторых государств, в том числе дипломатические шаги Вашингтона,
направленные на «смягчение напряженности», в частности на
предложение президента США Франклина Рузвельта (1933–
о созыве международной конференции по разоруже-
1945)
нию. В конце концов, как реакция на рост напряженности в
Европе британское руководство через своего посла в Вашингтоне Р.С. Линдсея предложило американцам «без лишнего
шума» пересмотреть в корне содержание двусторонних отношений. Лондон был также заинтересован в том, чтобы его
американские партнеры «прагматически» подошли к вопросу о британских долгах как следствия американской помощи
еще в годы Первой мировой войны. Британцы полагали, что
превалирующие в американском обществе настроения неприятия тоталитаризма с неизбежностью приведут Вашингтон в
лагерь активных противников германского экспансионизма.
127
Глава 4. Хроника «особых отношений»: конец XIX — начало XXI в. и далее
Вместе с тем ситуация в американском истеблишменте была
не такой уж однозначной. В обществе начали подогреваться
и настроения явной симпатии к гитлеризму. В 1939 г. пронацистский германо-американский «Бунд» собрал в Нью-Йорке митинг, в котором приняли участие порядка 20 тыс. человек. И все же после очередной победы Ф. Рузвельта на
президентских выборах в 1940 г. позиция официального Вашингтона стала определенно антигерманской. Обновленная
администрация резко увеличила оборонные расходы, тем
самым фактически подтверждая продекларированные президентом слова о том, что «США станут великим арсеналом
демократии». Реально, еще до формального вступления в
войну в декабре 1941 г., Вашингтон обозначил неизбежность
такого шага в марте того же года путем начала реализации
программы военной помощи Великобритании — лендлиза
1
.
Теснейшее сотрудничество обоих государств во время войны вовсе не означало, что трений в отношениях Вашингтона
и Лондона не было. Это касалось и различий в подходах
к организации морской блокады Южной Америки, и согласованности действий на Ближнем Востоке, и послевоенного
урегулирования на Балканах, и мер уступчивости по отношению к «притязаниям» Москвы на роль ведущей державы
коалиции, и будущего статуса ООН, а также по другим проблемам. На периодически возникавшие «недоразумения»
в двусторонних отношениях оказывал влияние и так называемый личностный фактор, в частности антипатии британских
лидеров в отношении грубого и прямолинейного президента
Гарри Трумэна (1945–1953). И наоборот, недовольство американцев «спесивыми» британскими коллегами. Применение же Вашингтоном ядерного оружия против Японии в конце
войны помимо всего прочего продемонстрировало Лондону
утрату британцами доминирования и былого влияния на
мировой арене, а также отведение ему роли «младшего партнера». Причем определенное участие британцев в «Манхэттенском проекте» в расчет не принималось. И даже несмотря
на обнародованный в ноябре 1945 г. совместный «Меморандум Гровса–Андерсона» (разработанный американским гене-
1
О военно-политическом сотрудничестве США и Великобритании
в годы Второй мировой войны см.: Печуров С.Л. Коалиционные войны
англо-саксов. История и современность. М.: URSS, 2008. С. 69
128
–81.
II. Первые реальные подвижки
ралом и британским политиком), в соответствии с которым
предусматривалось сотрудничество обеих стран в области
«военного атома», авторитет Лондона в глазах американцев
неуклонно снижался.
Британское руководство, со своей стороны, цепляясь за
факт былого величия Британии, всячески пыталось позиционировать себя как влиятельного субъекта международных
отношений, с мнением которого нельзя не считаться. Пор
э
то распространялось и на сферу двусторонних американо-
ой
британских отношений. Так, Лондон почти открыто осудил
вмешательство США в поствоенное урегулирование на
Ближнем Востоке, объективно рассматривая позицию Вашингтона как угрозу «выдавливанию» британцев из страте-
ски в
гиче
ажного региона мира. В свою очередь Вашингтон
устами официального представителя госдепа в апреле 1946 г.
подчеркнул, что американцы отныне «не будут поддерживать любые шаги Лондона на международной арене, а лишь
те, которые соответствуют интересам США» [1, p. 51].
II. Первые реальные подвижки
Такое развитие ситуации, естественно, не могло
не настораживать Лондон. Уже в феврале 1946 г. глава внешнеполитического ведомства Великобритании Эрнст Бевин
выступил с развернутой программой теснейшей интеграции
обоих государств в военной области и в целом формирования «Западного союза», ведомого США с целью «сдерживания» советской мощи в Европе, в котором бы Британии
отводилась не последняя роль. Британский министр с одобрения США взял на себя роль координатора реализации Плана Маршалла по оказанию помощи европейским странам
в восстановлении разрушенной войной экономики. В январе
1948 г. между двумя странами было подписано соглашение
о сотрудничестве в ядерной области, которым было положено начало консультациям при рассмотрении вопросов применения ядерного оружия. «Дипломатическое наступлениие»
Лондона в конце концов привело к созданию в 1949 г. мощнейшего альянса Запада — Североатлантического союза.
Заметное сближение внешнеполитических курсов США и
Великобритании, тем не менее, не устранило ряда существен-
129
Глава 4. Хроника «особых отношений»: конец XIX — начало XXI в. и далее
ных противоречий, в том числе по общей стратегии действий
в начавшейся в 1950 г. Корейской войне, боевым действиям в
Индокитае, в вопросе признания коммунистического режима
в Китае, ситуации на Ближнем и Среднем Востоке и вокруг
создания Британией «независимого» ядерного потенциала.
В Вашингтоне тем временем начали осознавать, что без
«своего человека» в Европе им будет весьма накладно продвигать в жизнь свои глобальные амбиции. В ноябре 1951 г.
Государственный департамент опубликовал программный документ, в котором недвусмысленно констатировалось: «Мы
в действительности имеем в настоящее время особые отношения с Великобританией, что подразумевает консультации
по широкому кругу вопросов» [2, p. 980]. И Лондон изо всех
сил пытался оправдать оказанное ему «высокое» доверие.
Так, в первый год войны в Корее доля военных расходов
в ВВП Великобритании была даже выше, чем в США: 7,7 в
сравнении с 6,9 процентов [1, p. 52]. Военные потери британцев в войне были вторыми после американских. Лондон один
из немногих союзников США вносил реальный вклад в развернувшуюся по всему миру «борьбу с коммунизмом». Особые усилия он прилагал к нейтрализации «коммунистической угрозы» в Юго-Восточной Азии. При этом британцы
в отношениях с «заокеанскими братьями» посчитали себя
обязанными придерживать Вашингтон и не допускать с его
стороны «особо резких» шагов, в частности когда у американских военных «зачесались руки» при рассмотрении возможности применения ядерного оружия в Корейской войне.
И все же полного удовлетворения от начавшегося было
потепления в отношениях с партнерами из-за океана британцы не ощущали. Энтони Иден, министр иностранных дел
в консервативном правительстве с 1951 по 1955 г., с негодованием отмечал в 1952 г., что «американские лидеры всегда
вежливы, слушают, что мы говорим, но по большинству вопросов принимают решения, которые они считают нужными
для себя» [3, p. 347].Такое положение было характерным для
всего периода пребывания в Белом доме администрации
Трумэна. Однако утверждение у кормила власти в Вашингтоне республиканской администрации Дуайта Эйзенхауэра
в 1953 г. стало поистине настоящим испытанием на прочность отношений между двумя государствами.
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]