Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Англо-саксонская модель «особых отношений» история и современность
.pdf
VI. Опасные последствия
шистов всю войну просидел под домашним арестом не в особо стесненных условиях, а после войны благополучно избежал наказания и «почил в бозе» во Франции в 1980 г.,
нисколько не раскаявшись и продолжая вынашивать в голове экстремистские идеи вроде «полного очищения Европы от
иммигрантов».
12. Практическое воплощение
Такое мощное идеологическое влияние крайних течений национализма, помноженных на имперские
амбиции, которым оказались подвержены не столько люмпенизированные слои британского общества, сколько военно-политический истеблишмент Соединенного Королевства,
не могли не сказаться на проводимом официальным Лондоном внешнеполитическом курсе.
Британское руководство в период начавшегося резкого
обострения обстановки в Европе сочло «рациональным» отвергнуть принятый в 1934 г. в Лиге наций принцип коллективной безопасности под тем циничным предлогом, что «Великобритания не может быть вовлечена в войну лишь из-за
противоборства маленькой нации своему могущественному
соседу». Кто знает, как сложилась бы дальнейшая обстановка
в Европе, если бы могущественное на тот период и влиятельное Соединенное Королевство пошло навстречу просьбам и
требованиям связанных с ней договорами и обязательствами
европейских государств и поначалу хотя бы предотвратило
«мирный» захват германцами Чехословакии, индустриальная мощь которой в значительной степени усилила военный
потенциал Третьего рейха. Руководство же британских вооруженных сил вообще почти поголовно было склонно признавать захватнические действия гитлеровской Германии
как правомерные, пока Берлин не стал угрожать нападением
на Британскую империю.
Премьер-министр Великобритании Невилл Чемберлен
(1937–1940) (по одним данным — дальний родственник пресловутого Х.С. Чемберлена, по другим — однофамилец) не
только отклонял любые предложения по «обузданию Гитлера», исходившие от глубоко ненавистных ему «русских большевиков», но и даже на корню пресекал всяческие попытки
американского президента Ф. Рузвельта «вмешаться» в ев-
101
Глава 2. На пути к доминированию
ропейские дела с целью содействия «разрядке напряженности». Наиболее приближенные к Чемберлену политики, такие как его личный секретарь сэр Уилсон и глава МИД лорд
Галифакс, называли предложения «американских либеральных идеалистов сущим вздором» [23, p. 67]. Отвергли британцы и предложение Франции, в сентябре 1938 г. заявившей
о своей готовности атаковать Германию с запада и выбить
немецкие войска из Чехословакии.
13. Откровенное «попустительство»
Теперь уже ни для кого не секрет, что Великобритания при Н. Чемберлене, а затем и находившееся под ее
влиянием французское руководство были одержимы идеей
направить захватническую мощь Третьего рейха на Восток —
на Советский Союз. Один немецкий дипломат в тот период
откровенно подчеркивал, что британцы стремятся сохранить
Германию «в качестве пособника западных держав в действиях против России» [24, s. 523]. Когда вопрос о нападении
на Польшу в качестве первого шага германской экспансии на
Восток был в принципе решен, Гитлер заверил своих генералов, что французы не предпримут серьезного наступления
в защиту Польши, поскольку Великобритания отказала им
в поддержке. Гитлер четко понимал, что чемберленовская
Британия — вопреки самым элементарным военным соображениям — даже в случае перевеса сил над нацистами на
западном фронте не санкционирует наступления. В британском же Комитете имперской обороны, отмечает профессор
М. Саркисьянц, ни разу не обсуждался вопрос, следует ли
после нападения на Польшу вынудить Третий рейх воевать
на два фронта [2, c. 193]. Именно Великобритания в 1938 г.
разрушила систему союзов и то, что еще оставалось от системы коллективной безопасности под патронатом Лиги наций.
Именно Невилл Чемберлен отказался от традиционной британской политики сохранения баланса сил в Европе. После
того как в 1939 г. Гитлер не оставил другой альтернативы,
кроме войны, Великобритания всего через десять месяцев
оказалась вынужденной поначалу в одиночестве противостоять Третьему рейху.
Таким образом, Великобритания не предприняла военных
действий, которые, даже по оценкам немецких стратегов,
102
VI. Опасные последствия
могли бы уже в сентябре 1939 г. решить исход войны, стоившей человечеству массовых жертв, истребившей миллионы
человеческих жизней.
14. Слабое утешение
И все же феномен германского нацизма не
следует объяснять только следованиям британским образцам или «помощью» со стороны Великобритании. Нельзя
игнорировать и факты деморализации практически всей
Западной Европы, включая «очарование» европейской интеллектуальной элиты идеологией «совершенства культуры
нордической расы», тщательно подобранной и навязанной
европейскому обывателю германскими нацистами. Многие
выдающиеся представители мировой литературы, например,
такие, как известный и популярный норвежский писатель и
драматург Кнут Гамсун, оказались «в плену» идей нацизма
и в числе их активных проводников в жизнь на фоне переживавшей глубокий кризис западной культуры в целом [25,
с. 108–119).
Но именно британск
теми феноменами, которым стремился подражать Гитлер.
Напротив, в ней было немало того, что прямо противоречило
убеждениям германских нацистов.
Следует признать, что в британском обществе всегда сохранялся и «здоровый» прагматизм, не позволявший стране
перешагнуть через «запретное». Великобритания, выстояв
при У. Черчилле с июня 1940 по июнь 1941 г., не позволила
Гитлеру одержать победу. Конечно же, британцами двигали
не столько абстракции, как, например, «борьба за демократию против тоталитарной диктатуры», а вещи гораздо более
прагматичные: защита прежде всего собственной страны и
забота о сохранении Британской империи. Поначалу симпатизировавший англо-саксам Гитлер стал претендовать на
мировое господство, не считаясь с ценой. Он, по мнению
прагматичных британцев, перешел границы «дозволенного». По крайней мере, британское имперское понимание
своего «расового превосходства» было основано на осознании своей же ответственности за «цивилизацию» подчиненных народов. В Великобритании, в отличие от нацистской
Германии, и это необходимо признать, никогда официально
я культура далеко не ограничивалась
а
103
Глава 2. На пути к доминированию
не звучали открытые призывы к зверствам. Даже в учении
Карлейля присутствовал религиозно-нравственный аспект.
Следовательно, субъективно британский империализм не
был совершенно лишен моральных норм. Этого нельзя сказать о германском нацизме.
* * *
«Расовый» критерий в определении движущей силы развития человечества на рубеже XIX–XX вв. выдвинулся в число приоритетных. При этом тезис о «национальной исключительности» англо-саксов превратился в доминирующий
на фоне развернувшейся борьбы великих держав за мировое
лидерство на международной арене. Под сформировавшуюся в этих условиях концепцию «англо-саксонской исключительности» была подведена так называемая научная база,
что обусловило активное, поступательное продвижение националистической, а по сути, расистской идеологии. Примечательно, что подобные теории-концепции оказались привлекательными для многих интеллектуалов по обе стороны
Атлантики, превратившись в доминирующий феномен обществ как Великобритании, так и США. Прагматичная британская, но также и, правда, в меньшей степени, американская политическая элита, воспитанная на постулатах
социал-дарвинизма, к началу ХХ столетия определила потенциальных противников-конкурентов англо-саксов в
борьбе за мировое лидерство, среди которых на передний
план выдвигалась Российская Империя как авангард «славянской расы». Несмотря на осознание передовой, наиболее
продвинутой частью англо-саксонского общества по обе стороны океана пагубности возможных последствий распространения «расовых теорий» и вытекающих из них различного рода концепций, националистическая идеология в
первой трети прошлого века начала набирать силу, порой
обретая извращенные формы. В наибольшей степени этому
оказалось подвержено германское общество, в котором «подхваченные» у англо-саксонских идеологов откровенно расистские идеи приобрели человеконенавистническую форму
нацизма, принесшего неисчислимые страдания, а затем и
многомиллионные жертвы в результате разразившейся по
вине гитлеровской Германии Второй мировой войны.
104
Глава 3
В РУСЛЕ «ОСОБЫХ ОТНОШЕНИЙ»
C середины ХХ в. термин «особые отноше-
ния» прочно закрепился за описанием взаимодействия на
международной арене двух крупнейших англо-саксонских
государств — США и Великобритании.
Отталкиваясь от лингвистических, культурных и исторических связей этих стран, следует напомнить, что «особость»
в отношениях Вашингтона и Лондона формально уходит
корнями в период их широкого сотрудничества в годы Второй мировой войны. После так называемой Конференции
в Аркадии, состоявшейся в Вашингтоне 22.12.41–14.01.42 г.
с участием руководителей США и Великобритании, британский премьер Уинстон Черчилль заметил королю Георгу VI,
что «Британия и Америка теперь женаты после многих месяцев ухаживаний» [6, p. 4].
С окончанием Второй мировой войны и вплоть до рубежа
80–90-х гг. прошлого века в основу «особых отношений» Вашингтона и Лондона были положены многие составляющие
и прежде всего фундаментальное, по сути, абсолютно идентичное восприятие «советской коммунистической угрозы»,
но также и более субъективные — общность культурных ценностей, узаконенный обмен информацией по самому широкому кругу вопросов, комплексное и тесное взаимодействие
в военной и дипломатической областях, а также, не в последнюю очередь, личные связи руководителей. Вслед за завершением холодной войны многие аналитики по обе стороны
Атлантики стали выдвигать аргументы относительно того,
что, мол, теперь в принципе отпала необходимость такого
рода отношений, связывавших два ведущих англо-саксонских
государства. Однако реалии эволюции международной обстановки на рубеже ХХ–XXI в., порожденные новыми, доселе непредвиденными вызовами вроде международного
терроризма или беспрецедентных, в глобальном масштабе,
105
Глава 3. В русле «особых отношений»
финансово-экономических потрясений, с неизбежностью ставили руководство обеих стран перед необходимостью сохранения, если не углубления, межстранового взаимодействия
для парирования этих вызовов.
Итак, в чем состоит суть «особых отношений» США и Великобритании и в какой степени данный феномен находит
отражение в позициях обоих государств на международной
арене?
I. Концептуализация идеи
Безусловно, инициатива в поднятии уровня
межстранового взаимодействия США и Великобритании до
беспрецедентных высот принадлежит британцам. Оказавшись с началом Второй мировой войны фактически один на
один с мощнейшим геополитическим противником — нацистской Германией, Лондон без колебаний устремил взоры
через океан, в сторону «расово близкого» и сравнимого по
потенциальной мощи с германцами «естественного союзника» — Соединенных Штатов Америки. В июле 1940 г. британский министр иностранных дел лорд Галифакс, основываясь на аналитических выкладках тогдашних «мозговых
центров» англо-саксов, подкрепленных превалирующими в
тот период настроениями общественности обеих стран, публично заявил о «возможности некоторого рода особой ассоциации» между США и Великобританией.
Концептуально-теоретическая база под эту «ассоциацию»
была подведена уже после окончания войны и впервые озвучена в знаменитой речи о «железном занавесе» У. Черчилля,
произнесенной 5 марта 1946 г. в Фултоне, штат Миссури. Британский, к тому времени, экс-премьер выступил авторитетным адвокатом «братского союза англоговорящих народов»
и «особых отношений между Британской Империей и США».
В соответствии с основными положениями этой речи, получившими дальнейшее развитие уже как неформальная
концепция, отношения в формате США–Великобритания
представлялись в виде одного из трех концентрических кругов, два других — по отдельности — символизировали отношения Британии с Содружеством (британскими колониями
и доминионами) и Европой (Западной) в целом. В центре
106
I. Концептуализация идеи
располагалась Великобритания как свободная, не интегрированная ни в один из кругов, но являющаяся опорой всего
сооружения, держава [16, p. 994]. Идея о «трех кругах», которая была определяющей во внешней политике Лондона
начиная с конца 40-х гг., объясняла тот факт, что для уверенной в своей, как позже оказалось, мнимой мощи Великобритании нет нужды в выборе между кругами. Однако считалось,
что внешний круг, подразумевавший отношения Лондона
с Вашингтоном, наглядно демонстрировал приоритет бри-
1
танской внешней политики
.
У. Черчилль, конечно, осознавал, что грядет сокращение
британского внешнеполитического влияния, но он все же питал иллюзию относительно сохранения за Лондоном роли оси,
приводящей в движение всю конструкцию. Последующее
развитие событий, однако, продемонстрировало, что в центр
данной конструкции, окрашенной в антикоммунистические
тона, все же выдвинулись США, оттеснив британцев на второй план. Тем не менее данная концептуализированная идея
прочно вошла в содержание отношений двух государств, по
крайней мере, на предстоящие полтора-два десятилетия.
1. «Отношения» как политика
и как сотрудничество
Директор Центра дипломатических и международных исследований университета Лейцестер Джон Дамбрелл подчеркивает, что необходимо различать «особые отношения» как политический курс, т.е. как программу или
совокупность средств и методов для реализации национальных интересов, и «особые отношения» как конкретное сотрудничество на международной арене [6, p. 12].
Британский историк Дэвид Рейнолдс указывает, что акцент на «особость» в отношениях с Вашингтоном был сделан
в разработанной Лондоном дипломатической стратегии действий еще на рубеже XIX–XX вв., подразумевавшей уже тогда
использование растущей американской мощи в своих интересах и продолжавшей претворяться в жизнь и в дальнейшем.
1
По мнению некоторых политологов, уж если быть более точным, то
конструкция должна состоять из четырех кругов, в центре которых помещается Англия как главная «британообразующая провинция» [6, p. 12].
107
Глава 3. В русле «особых отношений»
Естественно, Лондону такое положение вещей было более выгодно, нежели Вашингтону. Именно Черчилль пожелал заманить Рузвельта в «британский гарем», а не наоборот [6, p. 13].
Разумеется, «особая» близость Великобритании к США не
могла вызывать удовлетворения у других американских союзников. Подозрительность Парижа относительно «англосаксонской солидарности» являет собой долгосрочный императив французской дипломатии. Постоянный представитель Мексики в ООН Адольфо Зинсер в 2003 г. официально
заявил, что в сравнении с «особыми» обязательствами по отношению к Лондону американцы рассматривают связи с Мехико в качестве «случайного развлечения в уикенд» [20, p. 91].
Если обратить взор на историю тесного сотрудничества
США с другими субъектами международных отношений, то
вырисовывается довольно пестрая картина двусторонних
отношений. Так, со времени Американской революции (т.е.
после провозглашения независимости США) Вашингтон
«вынашивал, культивировал и пестовал особые отношения
с такими совершенно неравнозначными государствами, как
Канада, Панама, Франция, Россия, Южная Корея и Южный
Вьетнам, оба Китая, Гватемала, Никарагуа и Сальвадор» [18,
p. 273–274]. Даже ограничивая период тесного взаимодействия США с другими странами последними пятидесятью
годами, казалось бы, есть все основания выделить несколько
явных конкурентов у Лондона. Так, на первый план сразу
выдвигается Израиль, отношения с которым неоднократно
официально характеризовались многими американскими
лидерами как «особые». И именно в эти же периоды отношения с Лондоном порой опускались до уровня «напряженности», правда, никогда не пересекая опасной черты военного
противостояния. При всем при этом, подчеркивает достаточно авторитетный специалист в области теории международных отношений, профессор Колумбийского университета
Роберт Джервис, «только один союзник может иметь “особые отношения” с гегемоном, и если уж Британия добровольно взвалила на себя такую ношу, сдвинуть ее оттуда было
почти невозможно» [6, p. 271].
Дин Раск, в прошлом занимавший посты госсекретаря
в администрациях Кеннеди и Джонсона, характеризуя близость Вашингтона и Лондона в долгие годы холодной войны,
108
I. Концептуализация идеи
описывал их как «сделку совместного бизнеса». Для многих
политиков по обе стороны океана «особые отношения» представлялись почти естественными, других, якобы, и не могло
быть. Британский премьер (1976–1979) Джеймс Каллагэн
утверждал, что именно «англо-американские отношения формируют будущее» [6, p. 13]. Генри Киссинджер, советник президента Никсона по вопросам национальной безопасности и
госсекретарь в 1973–1977 гг., констатировал тот факт, что
«“особые отношения” подразумевали такую степень близости, что… становилось психологически невозможным игнорировать британскую точку зрения» [10, p. 90].
С другой стороны, в зависимости от политической конъюнктуры, а зачастую и от характера личных отношений лидеров обоих государств «особость» в отношениях Лондона и
Вашингтона время от времени подвергалась эрозии, по крайней мере, на словах. Так, например, британский премьер
консерватор Эдвард Хит, «недолюбливавший» американского
президента Никсона, в 70-е гг. прошлого века выступал против термина «особые отношения», отдавая предпочтение
определению «естественные» (отношения). Он аргументировал это тем, что «естественность» в отношениях, базирующаяся на общей истории, не может быть по субъективным
причинам аннулирована, тогда как «особые отношения»
подвержены риску ликвидации в любой момент по прихоти
одной из сторон. Однако такая точка зрения не закрепилась
ни в лексиконе, ни в сознании британского и американского
истеблишмента. Более того, в период теснейшего взаимодействия на международной арене, в «эру Рейгана–Тэтчер»,
премьер Великобритании даже как-то заявила о том, что
американо-британские отношения не только «естественны»
или «особы», но они «беспрецедентны» и «весьма особы».
2. Прагматизм — основа всего?
Вместе с тем следует подчеркнуть, что такого
уровня отношения между США и Великобританией, как между двумя суверенными государствами, не могли бы получить
определение «естественных», если бы в их основу не были
положены общность национальных интересов и вытекающая
отсюда общность национальных целей. Британский ученый-
109
Глава 3. В русле «особых отношений»
международник с болгарскими корнями Алекс Данчев указывает, что «особыми отношениями» прикрывалась антисоветская политика обеих стран. При этом, по его мнению,
доминирующим фактором в поддержании и развитии этих
отношений всегда был жесткий прагматизм и тех, и других.
Прагматики от политики в Вашингтоне и Лондоне, продолжает А. Данчев, с легкостью игнорируют роль сентимента
и общей культуры. Они склонны связывать свои действия
с реалистическими интерпретациями международных отношений — позиция, в соответствии с которой консолидация и
укрепление их мощи формируют цель национальной внешней политики [5, p. 739].
Упоминавшийся профессор Дж. Дамбрелл не склонен преувеличивать «фактор прагматизма». По его мнению, именно
общность культуры и сентименты помогали «особым отношениям» держаться на соответствующем уровне и в годы после окончания холодной войны. «Ценности, идеология и
убеждения, — продолжает британский ученый, — есть компоненты культуры и являются как социально сконструированными, так и относительно постоянными» [6, p. 15]. Несмотря на то что Британия объективно не приемлет многие
ключевые элементы в сформировавшейся американской национальной культуре, практически все специалисты-международники признают решающими в области близости обеих
стран такие факторы, как общность языка, общие исторические корни и «англо»-ориентированные традиции американской элиты. В этом плане весьма примечательно утверждение
британского политолога Джона Редвуда о том, что «Америка
сохранила в себе Британию XVIII столетия в большей степени, нежели сама Британия!» [15, p. 68]. И, продолжая мысль
британца, уже известный американский ученый Н. Уэбстер
подчеркивает, что «ныне широко известные как американские
вульгарные лингвистические неологизмы на самом деле —
выдержанные и аутентичные примеры истинно английской
речи XVIII столетия!» [11, p. 84].
В целом британское одобрение американской предприимчивости и демократических ценностей балансируется американским уважением к британским традициям. У. Черчилль в
свое время сказал: «Американцы и англичане могут быстро
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]