Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Англо-саксонская модель «особых отношений» история и современность
.pdf
IV. Эволюция от кризиса в отношениях к сотрудничеству
рами, фактически вторым и третьим по значимости лицами
в правительстве: министром иностранных дел лордом Джоном Расселом и министром финансов Уильямом Эвартом.
О степени влияния и прочности позиций этих политиков
в британском обществе говорит хотя бы тот факт, что, например, Дж. Рассел, не опасаясь каких-либо репрессий в свой
адрес или санкций, выступил в октябре 1862 г. с яркой речью,
в которой, вопреки известной позиции своего премьера,
призвал признать Конфедерацию в качестве независимого
государства и относиться к ней соответствующим образом
[3, p. 5]. И только блестяще осуществленная Палмерстоном
политическая интрига позволила «столкнуть лбами» обоих
его оппонентов и, в конце концов, вообще нейтрализовать
группу сторонников вооруженного вмешательства в Гражданскую войну в США. В результате вопрос о возможной
британской интервенции к весне 1863 г. был вообще снят
с повестки дня.
Такой разворот в политике официального Лондона был
с энтузиазмом встречен президентом Линкольном и его соратниками, которым, как и британскому премьеру, приходилось неимоверными усилиями сдерживать «горячие головы»
и не накалять и без того взрывоопасную обстановку. Более
того, перспективно мыслящий американский президент, не
дожидаясь окончания войны, лично инициировал расширение контактов с британцами сначала по дипломатическим,
затем по политическим и торговым каналам, предвидя, что в
недалеком будущем для устранения последствий военных
столкновений и послевоенной разрухи Вашингтону придется
обратиться за помощью именно к Британии, единственному
на то время государству, способному финансово и материально помочь американцам.
С завершением в 1865 г. Гражданской войны в США почти
сразу естественным образом встал вопрос о разрешении порожденных ею разногласий и противоречий в американобританских отношениях, которые не раз могли привести Вашингтон и Лондон к вооруженному противоборству. Однако
стороны не стали спешить с заключением соглашения и избрали путь методичной проработки всех аспектов взаимоотношений, которые бы и легли в основу положений и статей
31
Глава 1. От войны к союзу
будущего Договора. Это заняло довольно длительный период — шесть лет.
Но пока продолжались весьма трудные переговоры, совершенно неожиданно возникла новая проблема в американо-британских отношениях, вызванная восстанием так называемых фенийцев в Ирландии (фений — член ирландского
тайного общества, боровшегося за освобождение Ирландии
от английского господства). Дело в том, что проживавшие
в Ирландии фенийцы имели теснейшие связи со своими соплеменниками в США, эмигрировавшими туда после разразившегося в Ирландии в 1848–1850 гг. голода и последовавшего вслед за этим насильственного «выдавливания лишних
ртов» британскими властями. В США выходцы из Ирландии
быстро освоились и приобрели настолько сильное влияние,
что ни один из политиков не мог игнорировать их мнение.
Фенийцы начали будоражить общественное мнение, провоцируя с территории США беспорядки в британской Канаде.
Будучи гражданами США, некоторые авантюристически настроенные ирландцы выезжали на свою бывшую родину,
в Ирландию, и организовывали беспорядки и выступления
против британских властей, не опасаясь жестких репрессий
в США. Британцы же считали этих деятелей объектами возможного судебного преследования, как в свое время в отношении моряков британских ВМС, дезертировавших в американский флот, что, кстати, явилось одной из причин
развязывания войны 1812 г. Разрешение данной проблемы
также стало одним из аспектов, включенных в разрабатываемый Большой договор.
Примечательно, что британцы поначалу не слишком ретиво реагировали на оказываемое на них давление со стороны
американцев. И лишь франко-прусская война 1870–1871 гг.,
неожиданно завершившаяся полным разгромом армий Наполеона III, и последовавшая в этот же период денонсация
Россией договора по Черному морю настолько озаботили
Лондон своими непредсказуемыми последствиями, что британское руководство решило как можно скорее разрешить
проблемы хотя бы в отношениях с США.
8 мая 1871 г. всеобъемлющий так называемый Вашингтонский договор был, наконец, подписан. Помимо обычных
32
IV. Эволюция от кризиса в отношениях к сотрудничеству
в таких случаях договорных статей (всего — 43) о заверениях
в дружбе, планах сотрудничества, обязательств урегулирования споров мирным путем и т.д., данный документ содержал
и нетривиальное положение относительно необходимости
привлечения третейского суда для разрешения споров, которые в силу тех или иных обстоятельств или субъективных
причин стороны просто не могли разрешить. Для этого в Женеве был сформирован Арбитражный суд в составе представителей США, Британии, Швейцарии, Италии и Бразилии,
работа которого вылилась в ряд принятых уже в сентябре
1872 г. решений, обязательных для неукоснительного исполнения. В частности, были удовлетворены претензии Вашингтона к Лондону относительно упоминавшегося торгового
крейсера «Алабама» и связанных с ним проблем на сумму
в 15,5 млн долларов, которую британцы и выплатили к удовлетворению американской стороны.
В целом в практике международного права данный британо-американский договор котируется весьма высоко. И дело
скорее не в уникальности его статей и положений, а в том
периоде, когда он разрабатывался и на фоне каких событий
был подписан. Договор демонстративно отвергал военную
силу в качестве метода разрешения межстрановых споров,
хотя, и это признавалось по обе стороны Атлантики, данное
соглашение все же упорядочивало базу отношений в сравнительно ограниченном пространстве — в рамках англо-саксонского мира. Своеобразно освещенная Вашингтонским договором победа северян в Гражданской войне, подчеркивают
американские аналитики, к тому же продемонстрировала
имперскому Лондону, что «большой федеральный союз наций и провинций жизнеспособен и даже может быть прочным» [1, p. 53]. По образу и подобию США, выдержавших
исторический экзамен, впоследствии были устроены Канада, Австралия и Южная Африка как федеральные субъекты
международных отношений. В этой связи некоторые исследователи на Западе даже выдвинули тезис о том, что именно
Союз североамериканских штатов, одержав победу в Гражданской войне, стал путеводной звездой для Лондона в строительстве его конструктивных отношений с колониями и доминионами.
33
Глава 1. От войны к союзу
V. Преодоление противоречий
на основе принципов равенства
Другим весьма серьезным испытанием американо-британских отношений стал так называемый кризис
вокруг венесуэльской границы 1895–1896 гг.
Суть его заключалась в следующем. В течение многих десятилетий граница между британской колонией Гвианой и
независимой Венесуэлой не была демаркирована. Между
тем именно в спорных пограничных районах во второй половине XIX в. были открыты золотые прииски [7, с. 208].
В этой связи Венесуэла выдвинула требование о необходимости проведения работ по определению точной фиксации
границы с привлечением третьей стороны или арбитража.
Британия отклонила эти требования, Венесуэла же официально обвинила Лондон в потворстве британским колонистам в захвате чужих земель.
В Вашингтоне не были заинтересованы в нагнетании напряженности в регионе, как там считали, его особых интересов и влияния и настойчиво, но безрезультатно советовали
Лондону «приструнить активность британских колонистов».
Исчерпав терпение, 17 декабря 1895 г. американский президент Стивен Гровер Кливленд (1885–1889, 1893–1897) выступил с заявлением, в котором ультимативно потребовал от
британцев умерить аппетиты и начать конструктивный диалог. Тон послания и четко обозначенный в жестких терминах
адресат вызвали удивление в европейских столицах и шокировали не только британское руководство, но и повергли в
смятение британскую общественность. Особое негодование
вызвали ссылки на Доктрину Монро и, по сути, прямое вмешательство в двусторонний британо-венесуэльский конфликт.
Консерваторы в парламенте потребовали от правительства
адекватной реакции на недружественные шаги Вашингтона.
Премьер-министр и одновременно глава МИД Великобритании лорд Роберт Артур Солсбери (1895–1902) ответил двумя
последовательными нотами. В первой в категорической форме отвергались американские требования «со ссылкой на
Доктрину», а во второй впервые содержались официальные
взгляды Британии по венесуэльскому вопросу и отвергался
арбитраж.
34
V. Преодоление противоречий на основе принципов равенства
Президент передал ситуацию на рассмотрение в конгресс,
который незамедлительно и демонстративно принял его запрос. Как подчеркивают американские аналитики, «две ветви
англо-саксонской цивилизации вдруг к своему изумлению обнаружили себя накануне войны» [1, p. 59]. Примечательно,
что в сенате США, да и в американском обществе в целом
к концу XIX в. англофобские настроения практически сошли
на нет. Однако воинственные шаги президента и контрмеры
Лондона в течение нескольких недель декабря 1895 и января
1896 г. настолько напрягли обстановку, что стала очевидна
вероятность третьей англо-американской войны.
И все же, принимая во внимание широкое распространение в эти годы по обе стороны Атлантики идей «англо-саксонской исключительности», базирующихся на теории социал-дарвинизма, и подпитываемой ими концепции «расовой
идентичности» всех белых англоговорящих наций, и в США,
и в Англии ощущалась «искусственность» конфликта, который не вытекал из коренных противоречий в отношениях
двух держав. Многие аналитики, как американские, так и
британские, были склонны искать первопричину этого кризиса в непомерных амбициях обоих руководителей государств — президента Кливленда и премьера Солсбери. Тем
не менее маховик военных приготовлений был запущен.
Поначалу США даже охватил небывалый воинственный
энтузиазм. Так, например, ведущий американский политик и
будущий президент США Теодор Рузвельт высказался в том
плане, что «не плохо было бы для начала вторгнуться в Канаду». Британский посол в Вашингтоне писал своему министру
о том, что все проблемы в американском обществе отошли
на задний план, все затмил Венесуэльский кризис [8, p. 97].
В Британии также на первых порах все слои общества
охватили шовинистические настроения, выражавшиеся даже
в неоднократно повторявшихся призывах «снести США с карты мира!». Между тем, как признают сами же британские аналитики, «не более чем один из десяти членов Палаты общин
вообще знал о сути венесуэльского вопроса» [1, p. 97].
Естественно, это не могло продолжаться долго. Первой
«на понижение градуса напряженности» отреагировала Англиканская церковь, призвавшая «братские народы по обе
стороны Атлантики молиться о мире». Затем, как по команде
35
Глава 1. От войны к союзу
(а скорее всего, и по команде!), резко снизился тон шовинистических публикаций как в США, так и в Британии. Постепенно на первый план стали выдвигаться прямо противоположные идеи: призывы к сотрудничеству «перед лицом
общей угрозы для англо-саксов». Так, влиятельный британский политик лорд Роусбери в своем знаменитом выступлении с негодованием вопрошал: «Как могут два государства,
представляющие англо-саксонскую расу, в тот момент, когда
перед ними возникли проблемы защиты мира в интересах
христианства и цивилизации, дойти до того, чтобы схватить
друг друга за глотку из-за спорной границы мизерной южноамериканской республики?» [9].
Вслед за этим последовала череда заявлений представителей официального Лондона. Первым выступил влиятельный
член кабинета А. Бальфур, который, не без санкции премьера, 15 февраля 1896 г. подчеркнул, что «идея о войне с США
несет в себе ужас настоящей гражданской войны» [8, p. 101].
Буквально через две недели после этого также не последний
член кабинета министр колоний Джозеф Чемберлен, месяц
назад охарактеризовавший послание Кливленда как «величайшее преступление века», на этот раз заявил, что «Великобритания и США являются самыми тесными по сути и интересам союзниками, не сравнимыми с любой другой парой
стран на Земле!» [10].
Постепенно в речах политиков начал происходить сдвиг
в сторону открытых призывов к взаимодействию двух стран
в конфликте, причем аргументы для этого стали приводиться
откровенно расистского толка. Так, сэр Ричард Бетелл, успокаивая канадцев относительно возможного вторжения войск
США на их территорию, прямо сказал о том, что «обезьяноподобный народ Венесуэлы не стоит и капли англо-саксонской крови!» [11, p. 495]. В начавшей разворачиваться откровенно расистской кампании подлила масла в огонь знаменитая
телеграмма от 3 января 1896 г. германского кайзера Вильгельма II президенту Трансвааля Крюгеру, в которой монарх
поздравлял буров с очередной победой над британцами.
Лондон и другие крупные города Британии охватила волна
возмущения, переросшая в антигерманские демонстрации, а
затем, при явном дирижировании сверху, — в поддержку лозунга «единения англо-саксов» перед лицом угрозы со стороны недружественных рас.
36
V. Преодоление противоречий на основе принципов равенства
Такие проявления «симпатий к расовым братьям за океаном», демонстрировавшиеся в британском обществе, не могли не остаться незамеченными в Вашингтоне. Уже 22 января
влиятельный сенатор Эдвард О. Уолкот от Колорадо направил
запрос относительно неприемлемости политики президентской администрации, которая ведет к пролитию англо-саксонской крови из-за «какой-то Венесуэлы». Он и поддержавшие его конгрессмены набросились на латиноамериканцев и
венесуэльцев, в частности, как на расово неполноценных и
не умеющих управлять своими странами. Во время слушаний в сенате Э.О. Уолкот под горячие аплодисменты выразил
поддержку Британии в ее жесткой позиции по отношению
к Германии из-за пособничества последней в разжигании
кризиса в Южной Африке [8, p. 103].
С этого момента началось сближение позиций сторон. От
американцев в поиске взаимоприемлемого выхода из конфликта с Лондоном личное участие принял госсекретарь Ричард Олни, который большую часть своего рабочего времени
в 1896 г., как отмечают наблюдатели, тратил на поиск приемлемого решения. С этой же целью осенью того же года
в Вашингтон прибыл Джозеф Чемберлен. 12 ноября 1896 г.
стороны пришли к компромиссному решению, положившему конец венесуэльскому кризису.
Параллельно с дипломатическими усилиями по выходу
на конкретное соглашение по вопросу вокруг венесуэльской
границы в Британии началась кампания в пользу заключения более широкого, так называемого арбитражного договора между двумя державами, чтобы, как было подчеркнуто
в резолюции специально созванной представительной конференции, «рассматривать войну в качестве абсолютно неприемлемой модели в разрешении внутренних трудностей
англо-американской семьи» [8, p. 105].
Агитация за арбитраж в США была менее шумной, но также обратила на себя внимание руководства страны. В ряде
городов были организованы митинги, демонстрации и конференции с приглашением представителей законодательной
и исполнительной ветвей власти. Примечательно, что идея
о полезности арбитража подавалась как первый необходимый
шаг на пути создания полновесного союза двух государств.
37
Глава 1. От войны к союзу
При этом вспоминали успех арбитража в урегулировании
противоречий, накопившихся в ходе Гражданской войны
в США. Под давлением общественности обеих стран американские и британские дипломаты интенсифицировали переговоры с тем, чтобы 11 января 1897 г. подписать так назывемый
Заключительный договор (его еще называют Генеральным
арбитражным договором), предусматривавший в соответствии с рядом положений арбитрацию практически всех текущих и перспективных проблем в отношениях двух стран.
Президент Кливленд через несколько дней направил договор в сенат на ратификацию с пояснительной запиской, в которой полностью поддержал документ.
Однако, несмотря на, казалось бы, общественную поддержку соглашения, сенат его не ратифицировал. 5 мая 1897 г. при
голосовании не хватило всего трех голосов. Большинство из
тех сенаторов, которые выступили против ратификации, исходили из внутриполитических соображений и тем самым
выражали свой протест против внутристрановых аспектов
проводимого президентом курса. Шокированных таким исходом британцев представители американской администрации успокоили тем, что «подавляющая часть населения США
выступает не просто в поддержку этого масштабного соглашения, но вообще склоняется в пользу формирования двустороннего союза». Видимо, политики США были не так далеки
от истины, поскольку, как отмечает видный американский
социолог и историк Стюарт Андерсон, «парадоксально, но
именно ультиматум Кливленда и последовавшие за ним события привели к беспрецедентному сближению двух стран»
[8, p. 109]. Договор в конце концов был ратифицирован, но
с задержкой в 18 лет.
VI. Устранение разногласий
и формирование базы союзных отношений
Западные специалисты считают, что настоящим экзаменом на прочность отношений ведущих англосаксонских государств, Великобритании и США, стали две
последовательно развязанные войны — американо-испанская
(1898) и англо-бурская (1899–1902) и, в частности, позиции
38
VI. Устранение разногласий и формирование базы союзных отношений
руководства обоих государств, занятые в ходе подготовки
и ведения военных действий.
Отношения между Вашингтоном и Мадридом начали деградировать практически сразу после утверждения США в
качестве независимого государства и последовавшей вслед
за этим экспансии в направлении испанских колониальных
владений в Северной Америке. Формально своей кульминации напряженность в двусторонних отношениях достигла
в 90-е гг. XIX в., причем предлогом для инициирования кризиса Вашингтоном были избраны якобы неприемлемые для
цивилизованного государства методы испанской колониальной политики. Американцы искусно воспользовались неудачами Мадрида, пытавшегося силой, но без особого успеха,
подавить начавшиеся сначала на Кубе (1895), а затем чуть
позже на Филиппинах мощные восстания против испанского
колониального гнета. Вашингтон почти в открытую подыгрывал повстанцам в надежде вытеснить слабеющую европейскую монархию с заморских территорий, чтобы занять
ее место.
Еще за несколько недель до прямого военного вмешательства, направленного против испанцев, в американской и британской прессе, а также в заявлениях и речах политических
деятелей различного уровня развернулась по истине информационная наступательная кампания, стержнем и основным
содержанием которой было возвеличивание «англо-саксонского духа», идеализирование изначально общей (для Великобритании и США) истории, подчеркивание факта общих
расовых корней и выпячивание «глубоко укоренившихся
основ дружбы и гармонии в американо-британских отношениях» [8, p. 112]. Испанская монархия и ее союзники в континентальной Европе при этом выставлялись как враги
англо-саксов, интересы и устремления которых якобы противоречат поступательному развитию цивилизации.
15 февраля 1898 г. на гаванском рейде при невыясненных
обстоятельствах был подорван американский броненосец
«Мейн». Правительство США предъявило Мадриду ультиматум, фактически требовавший отказа Испании от Кубы
[12, с. 526]. Инцидент с американским военным кораблем
вызвал бурю возмущения в Лондоне, причем в таком масштабе, как будто погибло судно под британским флагом. Всем
39
Глава 1. От войны к союзу
стало очевидно, что, как указывал С. Андерсон, «обе англосаксонские державы встали по одну сторону в Великой мировой игре» [8, p. 113].
Начавшаяся в Вашингтоне военная лихорадка тут же отразилась на дебатах в британском Парламенте, где был поднят вопрос о возможной передаче США в аренду военных
кораблей для их применения в неминуемой войне с Испанией. Лондонская «Таймс», статьи которой отражали мнение
правящих кругов Британии, выступила с комментарием,
смысл которого сводился к тому, что «британский нейтралитет
в американо-испанском конфликте с неизбежностью будет
окрашен тем фактом, что один из участников тесно связан
с нами узами крови» [13]. Тут же последовала серия статей,
причем как в американской, так и в британской прессе, в которых акцент делался на якобы расовой неполноценности
испанцев, которые варварскими методами пытаются навести
порядок на варварских же территориях. И только США
в этих условиях могут внести туда настоящий англо-саксонский порядок. В эти же дни американский конгрессмен от
Пенсильвании Уильям С. Арнольд выступил с заявлением
о том, что, мол, страхи относительно вмешательства континентальных (европейских) держав напрасны, ибо все понимают, что столкнутся с объединенной мощью двух великих
англоговорящих держав [14, p. 3193].
На фоне этой пропагандистской поддержки 21 апреля
США без формального объявления войны начали военные
действия против Испании. Британия встретила известие о
начале активной фазы конфликта с ликованием. Улицы британских городов, общественные здания, торговые центры —
все были украшены тысячами американских флагов. Перед
посольством США в Лондоне без перерыва шли митинги и
демонстрации в поддержку американской интервенционистской политики. Влиятельные члены кабинета А. Бальфур и
Дж. Чемберлен выступили с предложением о формировании
«Англо-саксонского союза». Примечательно, что и оппозиция в Парламенте в целом поддерживала правительство.
Через 10 дней после начала войны произошло событие,
которое окрылило англо-саксов и насторожило европейские
столицы. В ночь с 30 апреля на 1 мая 1898 г. американская
эскадра коммодора Дж. Дью прорвалась в Манильскую бухту
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]