Эстетика. Учебное пособие

ческая и мистериально-материалистическая Греция1. Выступает А.Ф. Лосев и против чисто эстетического понимания катарсиса. Эстетическое выражение способно отвлеченно изображать са­ мые ужасные, самые уродливые стороны человеческой жизни. У Аристотеля же «…тут уже не просто эстетика, но и жизненное умиротворение; и мы чувствуем, что действительно были затро­ нуты самые основы нашего бытия — и вот они невредимы»2.

В-третьих, в трагическом очищении есть особая, специфиче­ ская связь ума с материей. Ум — энергия сущности. Энергия — тождество логического и алогического. Материя в энергии со­ держится в виде некоего смысла: «Энергия вмещает в себя все судьбы своего инобытийного становления, но вмещает умствен­ но, а не фактически. Энергия и нуждается в своем инобытийном становлении и не нуждается в нем, ибо сама по себе она есть значимость чистого ума, а не какого-нибудь эмпирического фак­ та или вещи. То же самое взаимодействие ума и материи мы ви­ дим в трагедии, только здесь имеются в виду отдельные умы, а не ум вообще <…> В трагедии имеется в виду не материя вообще, но материя как начало, расслаивающее ум, т. е. как преступле­ ние. Получается, таким образом, что преступление и нужно для личности и не нужно для нее. Нужно оно, ибо только так и су­ ждено данной личности выразить себя. Не нужно оно, ибо сама по себе личность есть Ум, и все материальные судьбы ее имеют для нее значение лишь постольку, поскольку так или иначе отра­ жаются на уме. Отсюда и вся трагическая обстановка, с одной стороны, и нужна для очищения, с другой — не нужна. Нужна, так как в ней выражает и утверждает себя личность. Другой во­ прос, что это выражение и утверждение себя может быть столь ужасным. Все-таки выражает и утверждает себя всякая личность, если она вообще есть нечто. Но трагедия также и не нужна для очищения, потому что очищение и просветление есть энергия Ума и состояния нематериального Ума, причем смысл этой энергии не нуждается ни в каких фактах, трагических или нетрагических, которые суть для него не больше, как инобытие. Очищение стало возможным только потому, что были факты, и ужасающие факты,

1Лосев А.Ф. История античной эстетики. Аристотель и поздняя класси­ ка. — М.: Искусство, 1975. — С. 203—204.

2Там же. С. 204.

161

ивот теперь наступило освобождение от них. Но это стало воз­ можным также и потому, что теперь нет этих ужасающих фактов,

иум, очистившись от них, стал самим собой, утвердив себя как свою чистую действительность1.

В-четвертых, очищение связано со страхом и сострадани­ ем: «Страх — оценка трагического преступления в процессе его подготовки и совершения с точки зрения нерушимой невиновно­ сти и счастья. Страх сопровождает собой наблюдение того, как умственная сущность отдается во власть тьмы, необходимости

иразрушения. Сострадание — оценка преступника или его жерт­ вы уже после совершения разрыва с невиновностью, оценка с той же самой точки зрения результата этого разрыва. Очищение — оценка опять-таки с той же единственной точки зрения, процес­ са возвращения отпавших частей бытия к первозданной чистоте, процесса (или результата) восстановления и оправдания пору­ ганного или обесчещенного. Так глубинно связанными оказыва­ ются между собой и с самой сущностью трагического мифа эти три имманентно присущие всякому трагическому сюжету нача­ ла — страх, сострадание, очищение2.

В-пятых, с точки зрения Аристотеля, весь мир представляет собой трагическое целое: «В мире вечно творится преступление, вечно искупается и преодолевается вина; и вечно сияет катар­ сически-просветленная, блаженная первоэнергия всеобщей сущ­ ности ума. Поэтому трагедия человека есть лишь частный и, быть может, наиболее показательный случай общего мирового тра­ гизма. И, не поняв всей трагической сущности аристотелевского космоса в его полноте, нельзя понять и того, как ему представ­ лялась та трагедия, которую он видел на подмостках греческих театров. Так из учения об Уме как перводвигателе дедуцируются все основные внутренние моменты трагического мифа — «пери­ петия» — «узнавание» — «пафос» — «страх» — «сострадание» — «очищение»3.

Аристотель пишет: «Задача поэта — говорить не о дей­ ствительно случившемся, но о том, что могло бы случиться,

1Лосев А.Ф. История античной эстетики. Аристотель и поздняя класси­ ка. — М.: Искусство, 1973. — С. 205.

2Там же. С. 206.

3Там же.

162

следовательно, о возможном по вероятности или необходимо­ сти»1. Анализ «Поэтики» и других философских произведений Аристотеля говорит о том, что совершенно неверно понимать подражание в искусстве как простое или даже художественное отображение действительности. Философ выявляет принципи­ альную разницу — и смысловую, и фактическую — между тво­ рениями природы и творчеством человека. Любое произведение искусства, по Аристотелю, всегда есть обобщение неких частно­ стей, подробностей, т. е. творческий процесс предполагает мыс­ ленное отвлечение, абстрагирование от налично данных, чув­ ственных вещей и явлений

По мнению Аристотеля, «…историк и поэт отличаются не тем, что один пользуется размерами, а другой нет: можно было бы переложить в стихи сочинения Геродота, и тем не менее они были бы историей как с метром, так и без метра; но они разли­ чаются тем, что первый говорит о действительно случившемся, а второй — о том, что могло бы случиться»2. И далее: «Поэзия философичнее и серьезнее истории: поэзия говорит более об об­ щем, история — о единичном. Общее состоит в том, что человеку такого-то характера следует говорить или делать по вероятности или необходимости, — к чему и стремится поэзия, давая [героям вымышленные] имена; а единичное, например, что сделал Алки­ виад или что с ним случилось»3.

Далее у А.Ф. Лосева: «…предметом подражания оказыва­ ется у Аристотеля только бытийно-нейтральная область. Искус­ ство, по Аристотелю, есть подражание именно такой области, и творческое воспроизведение вовсе не того, что есть или было, но того, что могло бы быть с точки зрения вероятности или необ­ ходимости <…> нейтрально-бытийную область Аристотель все же относил к сфере чистого и теоретического разума, имея в виду составляющие его сущности, то есть те общности, резко противо­ стоящие всему единичному. Точнее сказать, в искусстве тоже есть

1Аристотель. Поэтика; Риторика; О душе / пер. с древнегреч. В. Ап­ пельрота, Н. Платоновой и П. Попова; вступ. ст. и коммент. С. Трохачева. — М.: Мир книги, Литература, 2009. — С. 52.

2Аристотель. Поэтика; Риторика; О душе / пер. с древнегреч. — М.: Мир книги, Литература, 2009. — С. 32. ,

3Там же.

163

свое единичное, в котором воплощена динамически-энергийная общность. Но это вовсе не есть единичность элементарного чув­ ственного восприятия, а есть только чувственное осуществление какой-нибудь общей и родовой возможности»1.

Любой вид искусства, по Аристотелю, основан на подра­ жании: «Подражание 1) врожденно; 2) им человек отличается от других живых существ вообще; 3) им приобретаются первые знания2». Суммируя все умозаключения Аристотеля, А.Ф. Лосев пишет: «Подражание есть: 1) человеческое творчество, 2) к ко­ торому человек склонен по природе, 3) которым он специфи­ чески отличается от прочих живых существ и 4) в силу которого он приобретает свои первые познания, 5) творчество, достав­ ляющее ему удовольствие 6) от мыслительно-комбинирующего, 7) обобщающего 8) созерцания 9) воспроизведенного предмета, 10) с точки зрения того или другого, 11) нейтрально-бытийного

12)прообраза»3.

Идалее: «Что же касается самой формальной конструкции произведений искусства, то оно всегда дает не что-нибудь только действительное или только необходимое, но всегда только вероятное, возможное, а уже потом, на фоне этой возможности, — изображает вещи реальные, нереальные, необходимые и не не­ обходимые4 <…>.

Кроме идеи художественного предмета и кроме того физи­ ческого материала, из которого он создан, есть еще сам же эсте­ тический предмет, который, если взять его в целом, и не только идеален и не только материален. Он нечто среднее между тем и другим <…> В художественном произведении необходимы те моменты, которые для него существенны, являются его содержа­ тельной структурой; они — конструктивны. Но в художественном произведении также и много красивого, и много всяких укра­ шений, что можно назвать декоративным принципом. Так вот, в эстетике Аристотеля конструктивный и декоративный моменты

1Лосев А.Ф. История античной эстетики. Аристотель и поздняя класси­ ка. — М.: Искусство, 1975. — С. 404.

2Там же. С. 406.

3Там же. С. 407.

4Там же. С. 414.

164

художественного произведения слиты в одно нераздельное це­ лое»1. А.Ф. Лосев приводит такой пример: «На театральной сце­ не изображается убийство, а никто и не думает звать милицию на помощь. Если это действительно так, то назвать сценическое представление просто жизнью или бытием мы никак не можем. Но сказать, что это не имеет никакого отношения к жизни, мы тоже не можем, так как иначе разрушится наблюдаемый нами художественный эйдос, который повелительно вмешивается в нашу жизнь и преобразует ее идейность. Для изображения этой стороны эстетического предмета Аристотель употребляет мно­ го разных терминов. То он утверждает, что поэзия изображает только возможное, а не действительное. Ведь нельзя же сказать, что гоголевских ревизоров не было в жизни. Но сказать, что ко­ медия Гоголя — это просто фотоснимок с какого-то реального события — тоже нельзя. Эстетическое бытие, собственно говоря, не утверждает ни «да», ни «нет» и не является ни «бытием», ни «не­ бытием». Конструктивность и декоративность здесь тождественны <…> искусство есть изображение вероятностного, а не действи­ тельного <…> Эстетический предмет есть изображение только возможного, но не действительного бытия и жизни. А возможность вовсе не значит «нереальность» или «ирреальность». Наоборот, она указывает на то, что может быть, но пока не существует <…> эстетическая общность <…> только еще возможность, пока только еще заданность, но никак не данность, покамест еще направлен­ ность, но не реальная достигнутость тех единичностей, которыми заряжается художественная общность»2.

«Искусство <…> при всей своей числовой структурности, при всей своей идейности, при всем своем использовании фи­ зических материалов для своего создания и появления на свет все-таки остается чем-то третьим, а не только самим же собой. Что же тут отрицательного? <…> Вот это-то чисто эстетическое или художественное бытие Аристотель трактует как «возмож­ ное», а не действительное, как «топологическое», а не просто как систему формально выведенных силлогизмов. <…> Итак, эстетический предмет есть смысловой и, в частности, струк­ турно-числовой и тождественный со своим материальным

1Там же. С. 728.

2Там же. С. 729.

165

носителем эйдос, данный как экспрессивная и жизнеобразую­ щая направленность той или иной вероятностной, или, вообще говоря, иррелевантной всеобщности, функционирующей как закон для всякого единичного изображения, одновременно кон­ структивного и декоративного на основе чувственно-эмпириче­ ской индивидуальности»1.

Новое прочтение проблемы катарсиса выражено в трудах М.М. Позднева. В 2010 г. в свет вышло его капитальное сочине­ ние «Психология искусства. Учение Аристотеля». Объемное ис­ следование санкт-петербургского антиковеда (817 с.) посвяще­ но анализу древнегреческих концепций воздействия искусства на человека и главным образом учения Аристотеля о катарсисе. Судя по библиографии к «Истории античной эстетики» А.Ф. Ло­ сева, проблеме катарсиса посвящена поистине необъятная ли­ тература, но, что примечательно, нет ни одного исследования на русском языке. Конечно, проблема катарсиса Аристотеля постоянно находится в центре внимания, но, можно сказать, по­ верхностно. Поэтому работу профессора М.М. Позднева можно действительно считать первым фундаментальным исследованием в отечественной науке, посвященным конкретно проблеме ари­ стотелевского катарсиса.

Ученый выявляет 39 теорий, посвященных проблеме катар­ сиса у Аристотеля, во всей европейской литературе. Среди них есть концепция и А.Ф. Лосева, названная Поздневым «метафи­ зической». Не давая каких-либо оценок, приведем дословно эту характеристику: «А.Ф. Лосев предлагает теорию, названную им «ноологической». <….> В самом деле, как бы отреагировал Ари­ стотель, услышав, что подлинное очищение есть «состояние бла­ женного самоудовлетворения» и «блаженное самодовление, на­ ступающее после пережитого разрушения», и «оценка процесса отпавших частей бытия к первозданной чистоте»2?

«Высотой обзора А.Ф. Лосев превосходит Вячеслава Ивано­ ва и даже Гегеля, с привычной строгостью заявляя, что психологи­ ческий подход к проблеме ложен. Трагедия есть «частный случай

1Лосев А.Ф. История античной эстетики. Аристотель и поздняя класси­ ка. — М.: Искусство, 1975. — С. 730—731.

2Позднев М.М. Психология искусства. Учение Аристотеля. — М. — СПб.: Русский фонд содействия образованию и науке, 2010. — С.605.

166

общего мирового трагизма, и катарсис как «умственно-энергий­ ное состояние» является концептом метафизики»1. Продолжение характеристики лосевской концепции катарсиса Позднев дает на этой же странице, в сноске: «Кроме смелых гипербол, похо­ жие на блокнот 40 страниц, которые пожилой ученый надиктовал о катарсисе, содержат столь же смелые (и обидные для многих) обобщения истории дискурса: в толкованиях катарсиса различа­ ются этическая, эстетическая, медицинская и религиозная груп­ пы. Исторического анализа нет, но читатель слышит много имен, в том числе забытых: упомянуты гегельянец Франц Бизе, Целль, Кох, Штар, Шпенгель, Зуземиль»2.

В результате М.М. Позднев делает следующий вывод: «Воль­ ной преамбулой к своим катартическим заметкам автор сделал их недоступными критике. Наше, уже наскучившее, предостере­ жение едва ли ослабит эффект, всегда производимый его мыслью: попытка перенести действие трагедии на космос, метафизиче­ ских взглядов на литературные, равно как и обратная проекция, достойна Платона (с чьими принципами, как известно, бывает дружна эстетика Лосева), но противна (отмеченной самим экзе­ гетом в начале рассмотрения) эпистемологической аккуратности Аристотеля»3.

Вопросы к лекции

1.Как Аристотель трактует способ бытия эйдосов?

2.Почему творчество Аристотель рассматривает как трагиче­ ский закон противоречия между материей и формой?

3.Как в учении Аристотеля понимается искусство и красота?

4.Как Аристотель оценивает художника-творца?

5.Что, по Аристотелю, является главным в творческой деятель­ ности?

6.Как рассматривается в «Поэтике» Аристотеля трагедия и тра­ гический герой?

1Там же.

2Там же.

3Там же. С. 606.

167

7.В чем видит Аристотель цель «Поэтики»? Какие виды поэзии он выделяет?

8.Что, по мнению Аристотеля, является главным в трагедии?

9.Какие составные части выделяет Аристотель в трагедии?

10. Охарактеризуйте значение трагического героя в эстетике Аристотеля.

11. Как характеризует «Поэтику» Аристотеля А.Ф. Лосев?

12. Как вы понимаете концепцию Аристотеля о подражании по возможной вероятности и необходимости?

13. Можно ли согласиться с трактовкой М.М. Позднева, данной им в отношении лосевской концепции катарсиса?

168

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Основная литература

1.Борев, Ю.Б. Эстетика: учебник / Ю.Б. Борев. — М.: Высшая школа, 2002. — 511 с.

2.Бычков, В.В. Эстетика: учебник. 3-е. изд. / В.В. Бычков. — М.: КНОРУС, 2012. — 528 с.

3.Бычков, В.В. Эстетика. Краткий курс / В.В. Бычков. — М.: Проект, 2003. — 384 с.

4.Гулыга, А.В. Эстетика в свете аксиологии: монография / А.В. Гулыга. — СПб.: Алетейя, 2000. — 447 с.

5.Гуревич, П.С. Эстетика: учебник / П.С. Гуревич. — М.: ЮНИ­ ТИ-ДАНА, 2008. — 303 с.

6.Золкин, А.Л. Эстетика: учебник для студ. вузов, обучающих­ ся по гуманитарно-социальным специальностям / А.Л. Зол­ кин. — М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2008. — 447 с.

7.Кривцун, О.А. Эстетика: учебник. 3-е изд. / О.А. Кривцун. — М.: Юрайт, 2014. — 549 с.

8.Мигунов, А.С. Алгоритмическая эстетика / А.С. Мигунов, С.В. Ерохин. — СПб.: Алетейя, 2010. — 280 с.

9.Никитина, И.П. Эстетика: учебник. 2-е изд., перераб. и доп. / И.П. Никитина. — М.: Юрайт, 2013. — 674 с.

10.Яковлев, Е.Г. Эстетика: учеб. пособие / Е.Г. Яковлев. — М.: Гардарики, 2003. — 464 с.

Дополнительная литература

11.Адорно, Т. Эстетическая теория / Т. Адорно. — М.: Респу­ блика, 2001. — 527 с.

12.Андреев, А. Л. Художественное мышление как эстетическая категория / А.Л. Андреев. — М.: Знание, 1981. — 64 с.

169

13.Античная музыкальная эстетика. Вступ. очерк и собрание текстов А.Ф. Лосева / А.Ф. Лосев. — М.: Музгиз, 1960. — 303 с.

14.Аристотель. Метафизика / Аристотель — М.: Институт фи­ лософии, теологии и истории, 2006. — 232 с.

15.Аристотель. Поэтика; Риторика; О душе / пер. с древне­ греч. — М.: Мир книги, Литература, 2009. — 440 с.

16.Асмус, В.Ф. Вопросы теории и истории эстетики / В.Ф. Асмус. — М.: Искусство, 1968. — 654 с.

17.Банфи, А. Философия искусства: пер. с итал.; предисл. К.М. Долгова / А. Банфи. — М.: Искусство, 1989. — 384 с.

18.Басин, Е. А. Семантическая философия искусства / Е.А. Ба­ син; Российская академия наук, Ин-т философии, Акад. гуманитар. исслед. — 4-е изд., доп. — М.: Гуманитарий, 2012. — 348 с.

19.Борисов, В.В. Проблемы художественного мышления в со­ ветской эстетике 20-х годов: дис. … канд. филос. наук. 09.00.04. / В.В. Борисов. Л., 1987. — 198 с.

20.Буало, Н. Поэтическое искусство / Н. Буало. — М.: Азбу­ ка-классика, 2010. — 176 с.

21.Бузони, Ф. Эскиз новой эстетики музыкального искусства / Ф. Бузони. — Казань, 1996. — 55 с.

22.Буткевич, О.В. Красота: природа, сущность, формы / О.В. Буткевич. — 2-е изд. — Л.: Художник РСФСР, 1983. — 438 с.

23.Буров, А.И. Эстетическая сущность искусства / А.И. Бу­ ров. — М.: Искусство, 1956. — 292 с.

24.Бычкова, Э. В. Эстетическая сущность музыкальной ин­ тонации: дис. …канд. филос. наук / Э.В. Бычкова. — М., 1969. — 177 с.

25.Вольтер. Эстетика // История эстетики в памятниках и доку­ ментах / Вольтер. — М.: Искусство, 1974. — 392 с.

26.Выжлецов, Г.П. Эстетика в системе философского знания / Г.П. Выжлецов. — Л.: Изд-во ЛГУ, 1984. — 175 с.

27.Гаман, Р. Эстетика / Р. Гаман; пер. с нем.; под ред. Н.В. Сам­ сонова. — М.: Проблемы эстетики, 1913. — 160 с.

28.Ганслик, Э. О музыкально-прекрасном: опыт поверки музы­ кальной эстетики / Э. Ганслик. — 2-е изд. — М.: Изд-во Юр­ генсона, 1910. — 162 с.

170