Цивилизационные картины мира в контексте культурно-коммуникативных формул. Монография
.pdfконцепты культуры посредством культурных кодов и эталонов, передаются из поколения в поколение. Вместе с ними транслируются ценности, релевантные для представителей цивилизации.
Значимой представляется идея о том, что прием повтора находится в фокусе внимания целого комплекса современных наук. Анализируя психофизиологические основы любви, симпатии, полового влечения, психологи пришли к выводу о том, что важнейшую
роль в становлении привязанностей между людьми играет эффект привязки – якорный механизм (от англ. anchoring / вставать
на якорь, adjustment / приспосабливаться) [Fombrun, Shanley]. Многократные ситуации повторных контактов создают привязанности, в том числе и на уровне речевого коммуникативного взаимодействия. Эффект привязки формирует принятие и в некоторой степени необходимость обмениваться коммуникативными сообщениями, содержащими узнаваемые формулы. Они вызывают большую степень доверия, поскольку зачастую их содержание подкреплено прошлым положительным опытом.
Сходным механизмом, основанным на многочисленных повто-
ряемых предъявлениях определенных явлений, является эффект чистой экспозиции (от англ. mere exposure effect / эффект прос-
той экспозиции) [Zajonc]. Данный эффект также впервые был замечен и рассмотрен учеными-психологами, однако в современной науке он широко применяется маркетологами, профессионалами из мира рекламы, шоу бизнеса и туризма. Суть явления сводится к тому, что многократное появление одних и тех же предметов, людей заставляет окружающих более доверительно и внимательно относится к ним, даже в том случае, если первоначально они не вызывали симпатии в своем окружении. Отдельные исследования проводятся в сфере психологии раннего детства, где ученым удалось зафиксировать уникальные данные о том, что во внутриутробном развитии младенцы положительно реагируют на повторяемые приятные слова и красивую музыку.
Важнейшими разработками отечественной культурфилософии, связанными с функционированием повтора в рамках тезаурусной концепции мировой культуры, является идея «рецептивной эсте-
51
тики», разработанная В. А. Луковым и Вл. А. Луковым. Авторы указывают на важный факт о том, что всякому значительному достижению в сфере культуры предшествует сложная традиция наследуемых повторяемых явлений [Вл. А. Луков]. При этом повторы не свидетельствуют о бедности содержательного плана представителей культурной традиции. Они являются своеобразным когнитивным базисом, который позволяет творцу использовать и интерпретировать перенимаемый материал культуры. По мнению Ю. М. Лотмана, в прозе и поэзии повторы проявляются посредством «универсального структурного принципа возвращения» [Лотман, с. 88–90].
Значимыми представляются повторяемые элементы в проиведениях живописи. Обратимся к картине известного советского художника А. А. Дейнеки (1899–1969) «Лыжники» (1926). Художник осознанно применил в своей работе ряд повторяющихся элементов: параллельныетонкие полоски лыж, лыжных палок, одинаковый угол наклона торса лыжников. Подобные намеренные повторы придают динамизм, скорость, создают эффект движения в одну сторону. Однако фигура женщины внизу слева выпадает из общего ряда, что делает ее более заметной. Анализ данного произведения живописи позволяет сделать вывод о значимой роли повтора, задействованного в высвечивании, выдвижении вперед уникальных элементов, которые выбиваются из общего ряда.
Анализируя механизмы передачи генетической информации, американский философ, культурантрополог Р. Докинз определяет генетическое наследование повторяемых элементов как «невообразимо большое число случаев копирования» [Докинз, с. 35]. Мы глубоко убеждены в том, что повторения играют первостепенную роль в сложнейшем процессе эволюции элементов живой и неживой природы. Процесс культурогенеза, безусловно, детерминирован механизмом культурной преемственности, в основе которого лежит многократных повтор важнейших констант, определяющих смысловые содержательные контуры культуры.
Важнейшим направлением теории культурной преемственности, по нашему убеждению, следует считать идею Р. Докинза о на-
52
личии повторяемых агентов культуры – транслируемых «мемах». Однако хронологически более раннюю аналогичную идею сформулировал русский ученый Б. М. Бехтерев, назвав ее теорией «ментальных микробов» или учением о «психическом контагие» («contagium psychicum») [Бехтерев]. Ментальные микробы путем многократных повторяемых предъявлений обладают исключительной эффективностью в процессе воздействия на сознание масс. Ученый намеренно называет данные явления микробами, поскольку они действуют в составе многочисленных групп, заполняя собой организм культуры, оказывая влияние на его жизнедеятельность, нередко способствуя развитию смертельных заболеваний. Каждый культурный микроб может нести в себе вредную для организма информацию, распространение которой влияет на культурный смыслогенетический базис нации.
Развивая концепцию культурных агентов-мемов, Р. Докинз предостерегает современников от чрезмерного поглощения информации, транслируемой посредством колоний культурных микробов. Их функционирование может носить редупликационный характер, который проявляется в популярности определенных культурных явлений среди представителей различных социальных групп. Основываясь на законах эволюции, Р. Докинз указывает на то, что в процессе культурогенеза культурные мемы проходят жесткий естественный отбор, что приводит к выработке прекрасных приспособительных механизмов. Ученый проводит тонкое наблюдение, позволяющее классифицировать природу культурных агентовмемов. Согласно его классификации, следует различать вертикальные и горизонтальные мемы. Базовой функцией вертикальных мемов является трансляция значимой в культурном плане информации от старшего поколения к младшим. Горизонтальные мемы функционируют в пределах одного поколения, влияя на мировоззрение сверстников. Мы глубоко убеждены в том, что культурнокоммуникативные формулы следует относить к вертикальным мемам, задействованным в процессе трансляции культурных ценностей и норм. Мы полагаем, что в условиях развития современных средств массовой информации и электронной коммуникации ККФ
53
нередко функционируют и как горизонтальные мемы, распространяясь в пределах одного поколения или социальной группы.
Наряду с важнейшей функцией трансляции культурного базиса нации, культурно-коммуникативные формулы выполняют функцию универсального ментального агента. Универсальная природа любого феномена носит сложный, зачастую не поддающийся описанию характер. Ф. Аквинский выдвинул тезис о том, что универсальное невозможно детерминировать: «всеобщее (universalia) не имеет определения» [Аквинский]. Т. Гоббс, рассуждая о вопросах религии, предлагает безоговорочно принять божественную природу всего универсального в мире [Гоббс]. Р. Декарт, Б. Спиноза, Г. Лейбниц, И. Ньютон, используя математический терминологический аппарат признавали в качестве универсальных явлений «числа», «функцию», «переменную», «бесконечно малую величину».
Универсализм обладает отрицательными свойствами, в основе которых нередко лежит насильственное воздействие: «Универсальная идея намекает на силовое решениепроблемы» [Ильинский, 2002, с. 76–77]. Рассуждая на тему универсализма в политике, Ю. А. Головин и О. Е. Коханая подчеркивают в своей статье насильственный характер насаждаемых западных ценностей. Ученые призывают обратить внимание на «глобальное, повсеместное, насильственное внедрение либеральных ценностей» [Головин, Коханая, с. 316].
А. А. Пелипенко, И. Г. Яковенко выдвигают тезис о том, что всеобщность и универсализм являются основой «принципов смыс-
лообразования» [Пелипенко, Яковенко, с. 10]. В центре нашего внимания находятся смыслы, составляющие менталитет культуры цивилизации, который мы определяем как глубинные структуры,
детерминирующие мировосприятие цивилизации. Смыслы, встроенные в ККФ, позволяют описать мышление, психическое состояние социума, смоделировать его актуальное мировидение и в неко-
торой степени спрогнозировать направление смыслогенеза в будущем для культуры всей цивилизации. Культурные смыслы цивилизации – ментальные сущности, сформировавшиеся в ре-
зультате длительного исторического развития этнической общности под влиянием географического, природного и исторического
54
факторов. По нашему мнению, ККФ, отражающие культурные смыслы этносов, соотносимы с понятием П. Бурдье «габитус», которое подразумевает некоторые схемы поведения людей, принципы действия и передается из поколения в поколение посредством механизма исторической культурной преемственности.
Вопросам культурной преемственности огромное значение в своих трудах придавал Н. Я. Данилевский. По мнению ученого, необходимо соотносить культуру и культурно-исторические типы. В процессе перехода от одного типа к другому, по мнению Н. Я. Данилевского, ни одна культура не двигается скачкообразно. В своем развитии культурные общности соотносятся с человеческими циклами, переход между которыми люди осуществляют плавно. Преодоление определенного этапа в жизни человека невозможно без культурной преемственности, которая обеспечивает стабильное поступательное движение, направленное против стремительных порывистых шагов, пагубно отражающихся на здоровье человека [Данилевский, с. 43]. Э. Гуссерль особое значение придает феномену «коллективной памяти». По мнению ученого, она призвана обеспечивать общий «жизненный мир» индивида. Дефекты «коллективной памяти» пагубно сказываются на состоянии культурной оболочки нации, угрожают ее целостности, экзистенциальной безопасности, нередко приводят к катастрофическим последствиям [Гуссерль, с. 215].
Т. И. Лавренова описывает «преемственность как ф и л о - с о ф с к у ю к а т е г о р и ю». Базовой функцией данной категории, по мнению исследовательницы, является сохранение целостного функционирования культурной системы. Следует предотвращать попытки разделить культурную систему этноса, цивилизации на атомарные составляющие. Только тесный синкресиз всех элементов позволяет сформировать единый культурный смысловой горизонт, способный постоянно развиваться и находить эффективные ответы на вызовы современности. Культурная преемственность позволяет поддерживать и сохранять взаимосвязь компонентов социокультурного пространства [Лавренова, с. 21].
55
Культурологический научный дискурс предлагает целый набор значимых терминов – синонимов понятия «культурная преемственность». Данные термины восходят своими корнями к англосаксонским словам, обозначающим семейное родство: «сукцессия» / succession; «линидж» / lineage; «филиация» / filiation; «родство» / kinship. Особую значимость для нашего исследования представляет тот факт, что родство людей и культур невозможно без успешного функционирования коммуникативных механизмов. По мнению американского культурантрополога Р. Дж. Клайна (R. G. Klein), 50–40 тыс. лет до н. э. древние люди не смогли бы создавать прекрасные предметы бытовой утвари, затейливые орнаменты на посуде, высокие постройки без развитого механизма коммуникации [Klein, с. 204]. Британский ученый Б И. Энзор (B. E. Ensor) важной считает идею о родстве языка, генов и культуры, позволившей уже древней цивилизации майя достичь грандиозных успехов в знаниях о природе и сфере быта [Ensor, с. 202]. Смыслогенез, воплощенный в знаках языка, с древнейших времен обеспечивал поступательное развитие человечества. Изучая вопросы культурной преемственности невозможно игнорировать важнейшую роль языка в трансляции культуроносных смыслов от одного поколения к другому.
Проиллюстрируем данное положение следующим примером из китайской культуры. В одном из своих ярких выступлений Мао Цзэдун употребил ККФ, обличающую безвыходное положение фашистских захватчиков: «Для фашистского Сунь Укуна (персонаж китайского фольклора, который мог принимать облик обезьяны и человека. Известен своими хитростями и проделками. – Прим. и пер. с кит. Н. Завьяловой) подготовлена отличная западня. Она его верная смерть» (Мао Цзэдун «О затяжной войне»). В одном предложении эффектно переплелись сразу несколько знаков различных культурно-исторических эпох, связующим элементом которых выступает ККФ tiānluó dìwǎng – «небесная ловушка (для птиц), сеть на земле» – западня, надежная ловушка.
Полученный срез свидетельствует о том, что ККФ следует рассматривать как знак – транслятор норм, ценностей и смыслов от одного поколения к другому. ККФ выступает в роли связующего
56
звена между представителями различных поколений, эпох, выполняя функцию экзистенциальной привязки. ККФ фиксирует опре-
деленный опыт, который впоследствии способствует узнаваемости явлений, стратегии действия с ними и прогнозированию будущего результата. Выступая в роли транслятора исторической памяти, анализируемые тексты культуры представляют собой совокупность эталонов, подлежащих реализации в определенной жизненной ситуации. ККФ позволяет представителям культуры освоить определенные поведенческие навыки, техники поведения, характеризующие менталитет культуры цивилизации.
1.6. Модель социокультурного пространства цивилизаций на основе концептов культуры в рамках тезаурусного подхода
Другим важным направлением нашего анализа является попытка описания совокупного функционирования концептов в рам-
ках тезаурусов цивилизаций. Мы выстраиваем изучение культур по пути анализа социокультурного пространства цивилизаций, составленного из тезаурусов. По мнению социального антропо-
лога Э. А. Орловой, основной проблемой современного описания культуры является идея конструирования социокультурного пространства [Орлова, 2012, с. 66].
Мы исходим из концепции тезаурусного подхода к модели социокультурного пространства, детально разработанной в рамках теории тезаурусов Вал. А. Лукова и Вл. А. Лукова. Термин «тезаурология» появился в 1990 г. Исходя из положений данной теории, тезаурус представляет собой «полный систематизированный свод освоенных социальным субъектом знаний» [Луков Вал. А.,
Луков Вл. А., 2013, с. 28–29]. Социокультурное пространство цивилизации мы определяем как совокупность тезаурусов индивидов, в состав которых входят ККФ.
Наибольший интерес для нашего исследования представляют
механизмы тезаурусного расширения. Для анализа данного явле-
57
ния необходимо учитывать важнейшие элементы тезауруса, выраженные в триаде «СВОЕ – ЧУЖОЕ – ЧУЖДОЕ», которую В. А. Луков и Вл. А. Луков поясняют на примере других оппозиций: «триада “свое – чужое – чуждое”», что соответствует: «ценность – неценность – антиценность»; «актуальные практики – неактуальные практики – неприемлемые практики»; «ближайшее социальное окружение – отдаленное социальное окружение – дальнее социальное окружение» [Луков Вал. А., Луков Вл. А., 2013, с. 108]. Тезаурусы постоянно расширяются за счет проникновения чужих единиц. Как правило, тезаурусные мембраны если и пропускают их, то оставляют за ними налет «чужого». Особенностью ККФ является то, что в них зачастую «значимое чужое» явлено в виде веселой игры, а «чуждое» нередко искусно замаскировано, что позволяет ему проникнуть сквозь тезаурусные мембраны. В большинстве ККФ сохраняется ощущение «не своего, чужого», но при этом мы ощущаем положительный эмоциональный заряд от лингвокреативных возможностей русского языка и культуры. Однако в нашем исследовании мы также описываем случаи, когда положительный заряд отсутствует, коды культуры подвергнуты перверсии, константы десакрализованы и растоптаны под действием постмодернистских культурных технологий.
Тезаурусная методология позволяет соотнести анализируемые ККФ с различными общепринятыми стадиями мирового культурогенеза. В ходе анализа культурно-коммуникативных формул мы выявили многочисленные случаи окказиональных авторских преобразований исходных формулировок пословиц и поговорок, устойчивых выражений, высокую степень цитатности данных выражений. Особенно данное явление характерно для русского и японского культурных кодов, существенно в меньшей степени для китайского и англосаксонского. Мы полагаем, что исходные ККФ следует
соотносить с этапом развития социокультурного пространства, для которого характерна главенствующая роль родного языка. Условно этот этап мы называем премодерн-модерн. Данные на-
циональных корпусов мы соотносим именно с этим этапом. Каковы его типологические черты? Вслед за А. Г. Дугиным, мы пола-
58
гаем, что от премодерна сюда вошли «теология, коллективность, вера, догматика, холизм, интуиция» [Дугин, 2014, с. 12], а также доминирование мужского начала, социальная иерархия. В то же время в рамках данного участка культурной парадигмы мы находим многочисленные ККФ, содержание которых можно в полной мере отнести к этапу модерна. По мнению А. Г. Дугина, для данного этапа характерен примат «науки, опыта, технического развития, рационализм, критицизм, индивидуализм» [Там же].
Анализируя истоки авторских преобразований, мы пришли к выводу о том, что распространенный механизм преобразования свидетельствует о разной степени проявления модернистских/ постмодернистских явлений в коммуникативном пространстве современных цивилизаций. Исследователь модерна-постмодерна А. Г. Дугин [Дугин: Электронный ресурс] говорит о том, что постмодернистские тексты представляют собой тексты шизоидного типа, лишенные какого-либо смысла как такового. В его концепции в нашем исследовании мы оперируем единицами модерна. Однако существуют и не столь радикальные взгляды на тексты постмодерна. Поэтому следующим уровнем анализа для нас стало описание проявлений постмодерна, репрезентированного в куль- турно-коммуникативных формулах. На наш взгляд, данный эталон функционирования ККФ будет самым востребованным в настоя-
щем и будущем в условиях электронной коммуникации.
ККФ, зафиксированные в корпусах, мы рассматриваем как примеры единиц эпохи премодерна-модерна, характерные для традиционных обществ с ведущей ролью родного языка. Они манифестируют зону «СВОЕ» в тезаурусе культуры.
ККФ, составленные из диффузных элементов из иноязычных культур, мы соотносим с понятием модерна-постмодерна.
ККФ, проникшие в зону «СВОЕ», воздействующие на культурные коды изнутри тезауруса, приводящие к перверсии иерархии смыслов, мы соотносим с зоной «ЧУЖДОЕ» и понятием постмодерна в чистом виде.
Под постмодерном в современной философии принято понимать целый комплекс типологических черт, сложившейся в конце
59
50-х – начале 60-х гг. XX в. В числе философов, принадлежащих к данной парадигме, выступают М. Хайдеггер, Ж. Деррида, М. Фуко, Ж. Батай, Т. Адорно, М. Хоркхаймер, М. Бланшо, Ф. Джемесон, Д. Кампер, Ж. Бодрийяр, Р. Рорти, Ю. Хабермас и другие авторы. По мнению постмодернистов, язык культуры диктует свои жесткие правила, подавляя при этом жизненно-витальные импульсы индивида. Т. Х. Керимов обращает внимание на умозрительный характер постмодерна, допускающий множество трактовок [Кери-
мов, с. 668]. Важнейшей типологической чертой постмодерна, на наш взгляд, является заимствование, диффузия англосаксонских слов и культурных моделей. Культурологи определяют диффузию как
«перемещение материальных объектов, идей заученных форм активности» [Орлова, 2010, с. 191].
Представители различных антропологических школ выделяют собственные характеристики постмодерна. Теоретик постмодерна Р. Барт указывает на важнейшую черту постмодерна – отсутствие автора повествования [Барт, с. 387]. Тенденция устранить
автора диктует необходимость обращения к культурно-коммуни- кативным формулам, осуществляющим механизмы интертекстуальности без указания автора.
При этом ключевым моментом, актуализованным в культурнокоммуникативных формулах в эпоху постмодерна, является языковая игра – намеренная игра слов, построенная по семантическим, акустическим и графическим принципам. Иллюстрацией может служить пример из выступления журналиста Л. Парфенова, в котором он переформулировал известную ККФ в выражение с популярным знаком «хештег (#)», позиционируя себя тем самым как активного пользователя соцсетей: «“#Крымнаш с переходом в #Намкрыш”. Итоги 2014 года с Леонидом Парфеновым» [Синдеева].
Философия посредством семантического треугольника Ф. де Соссюра описала строение слова. Вслед за А. В. Соколовым [Соколов], которому удалось создать «треугольник текста», мы предпринимаем попытку разработать треугольник ККФ. Культурно-ком- муникативные формулы в наибольшей степени востребованы современной средой электронной коммуникации.
60