Уголовная ответственность за незаконный оборот оружия, взрывчатых веществ, взрывных устройств и меры предупреждения. Монография

8 апреля 1782 г. Екатерины II было сформулировано правило: «…подтверждается запрещение всем и каждому носить орудие, кому узаконение того не дозволяет или предписывает»1. В ст. 255 этого Устава, который содержал как уголовные, так и административноправовые нормы в нынешнем их понимании, указывалось, что «буде кто... в городе учнет носить орудие, кому узаконение того не позволяет или предписывает, с того отобрав орудие без возврата, взыскать пеню дневное содержание рядового и сажать под стражу доднеже заплатить»2. Из сказанного можно сделать вывод, что государство целенаправленно стало ограничивать ношение подданными оружия в целях исключения его случайного применения и иных тяжких последствий.

В начале XIX в. законодательство о запрете оборота оружия не имело никаких изменений в уголовно-правовой регламентации3. Следующим важным этапом развития уголовного законодательства об ответственности за незаконный оборот оружия стало Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. Оно содержало особое отделение «О противозаконном выделывании и хранении оружия или пороха и нарушений других, для ограждения личной безопасности постановленных, правил осторожности», которое входило в главу «О нарушении общественного спокойствия, порядка и ограждающих оные постановлений» и раздел 8 «О преступлениях против общественного благоустройства и благочиния»4.

Анализ Уложения затрудняется тем фактом, что в его изданиях разных лет приводится совершенно разная нумерация статей и глав5. Поэтому указание номеров статей приводится в соответствии с анализируемым конкретным источником.

1Ñì.: Àêò ¹ 15379 // Полное собрание законов Российской империи, повелением государя императора Николая Павловича составленное. Собрание Первое. Т. 21. СПб.: Типография II Отделения Собственной Его Императорского Вели- чества Канцелярии, 1830. С. 479.

2Ñì.: Устав благочиния, или полицейский. Часть первая. СПб., 1782. С. 65.

3Ñì.: Ñâîä законов Российской империи, повелением государя императора Николая Павловича составленный. Законы уголовные. СПб.: Типография II Отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, 1832. С. 562.

4Ñì.: Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1885 года. Издано Н.С. Таганцевым. СПб.: Государственная типография, 1889. С. 415—417.

5Ñì.: Указатель алфавитный к Уложению о наказаниях уголовных и исправительных. СПб.: Типография II Отделения Собственной Его Императорского Вели- чества Канцелярии, 1846. С. 946; Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. На рус. и польск. яз. Варшава: Типография справедливости, 1847. С. 944; Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1885 года. Издано Н.С. Таганцевым. СПб.: Государственная типография, 1889. С. 776; Ñâîä законов уголовных с предметным указателем / Сост. Н. Озерецковский. СПб.: Издание И.И. Зубкова «Законоведение», 1915. С. 720.

11

Следует отметить, что впервые в российском уголовном законодательстве были достаточно четко определены объекты соответствующих преступлений. Родовым назывались общественное благоустройство и благочиние, видовым — общественные спокойствие, порядок и ограждающие их постановления, непосредственным — правила осторожности, установленные для ограждения личной безопасности. Однако, несмотря на то что в данном случае, хотя и были определены объекты деяний, правоведы не относили указанные преступления к общеопасным, да и вообще не упоминали о них1. Последнее свидетельствует о невысокой оценке их общественной опасности.

Изначально Уложение предусматривало следующие преступления, связанные с незаконным оборотом огнестрельного оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 1241 — 1245, 1247, 1249 Уложения)2. Первым преступлением указанной группы являлось выделывание запрещенного, негосударственного оружия, изготовление без особого разрешения правительства пороха, других огнестрельных веществ, бомб, гранат или иных артиллерийских боеприпасов. Обращает на себя внимание, что Уложение 1845 г. заложило основу особого отношения к охотничьему оружию, которое впоследствии восприняло и советское уголовное право: его оборот не считался преступным. Также, по-видимому, не признавались преступлениями и действия по обороту любого другого не состоявшего на исключительном вооружении армии и карательных структур оружия. То есть у подданных Российской империи была реальная возможность владения оружием, в том числе огнестрельным, и для самообороны. Представляется, это было связано с тем, что страна, имевшая огромные охотничьи угодья и древнюю военную историю, традиционно считала обладание предметами вооружения своими подданными нормальным явлением.

В течение последующих лет XIX в. после принятия Уложения 1845 г. и в начале XX в. в указанный раздел вносились многочисленные изменения.

Развитие противостояния в обществе конца XIX — начала XX в. оказало прямое влияние на установление уголовной ответственности за незаконный оборот оружия. Так, ст. 987 Уложения в редакции от 6 февраля 1906 г., т.е. в разгар российской революции 1905— 1907 гг., в части первой устанавливала уголовную ответственность за изготовление, приобретение, ношение и сбыт без надлежащего

1Ñì.: Неклюдов Н.А. Руководство по Особенной части русского уголовного права. Т. 3: Преступления против брака и права семейных, против законов о состояниях, общеопасные преступления. СПб.: Типография М.М. Стасюлевича, 1878. С. 566.

2Ñì.: Указатель алфавитный к Уложению о наказаниях уголовных и исправительных. С. 510—513.

12

разрешения взрывчатых веществ или снарядов1. Наказание за это деяние было предусмотрено в виде лишения всех особенных, лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ и отдаче в исправительные арестантские отделения на время от четырех до пяти лет. При этом в нарушение принципа презумпции невиновности ответственность наступала, если виновный не мог доказать отсутствия преступной цели.

В ст. 123 Уголовного уложения 1903 г., повторившей положения ст. 269 Уложения о наказаниях редакции 1845 г., предусматривалась ответственность за участие в скопище, т.е. «соединении ради общих действий или ради общей цели более или менее значительного числа лиц», которое захватило, разграбило или разрушило склад оружия или военных припасов, оружейный или орудийный завод, укрепленное место, военное судно и т.д. либо употребило для своих насильственных действий взрывчатые вещества. Анализируя эту норму, можно сделать вывод, что в данном случае фактически карались массовые беспорядки, но не собственно действия с оружием. Комментируя указанную норму, С.В. Познышев приводит следующее имеющее для нас интерес определение: «…под оружием...

разумеется всякое опасное орудие, пригодное для нападения или защиты и притом опасное для жизни не только вообще, но и в данном случае»2. Других норм, относящихся к ответственности за незаконный оборот оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств, Уголовное уложение 1903 г. не содержало.

1.2. Развитие уголовного законодательства Российской Федерации об ответственности

за незаконный оборот оружия, взрывчатых веществ или взрывных устройств в советский

и современный периоды

Новый этап в развитии юриспруденции, и в частности уголовного права, открыла Октябрьская революция. Трудно согласиться с мнением, что юристам первых лет советской власти было свойственно «отсутствие всякого примера и всякого опыта»3. Несмотря на некоторые новаторские подходы, они вольно или невольно опирались в своих исследованиях на все богатство предшествующей научной

1 Ñì.: Действующая часть Уголовного уложения, высочайше утвержденного 22 марта 1903 г. (с изм. и доп. на 1 января 1908 г.). / Издали: А.П. Энгельке и Н.Е. Игнатович. СПб.: Типография товарищества А.Ф. Маркс, 1908. С. 46—47.

2Ñì.: Познышев С.В. Особенная часть русского уголовного права. М.: Изд-во A.Л. Левинсона, 1912. С. 224.

3Ñì.: Уголовное право. История юридической мысли / Отв. ред. В.Н. Кудрявцев М..: Наука, 1978. С. 17.

13

юридической мысли. Советское уголовное право является очередным этапом развития российского уголовного права. И декларативное отрицание всего дооктябрьского наследия постепенно уступает место тщательной продуманности уголовно-правовых норм в луч- ших традициях российской науки. Запрет на использование опыта дореволюционного законодательства1 в условиях, когда новое еще не было сформировано, был вызван пропагандистскими целями и стремлением государства не связывать себе руки какими-либо формальными рамками. Советское государство с первых же дней своего существования установило жесткий контроль за оборотом оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств, закрыв все пути к их незаконному приобретению и владению, особенно представителями свергнутых классов.

Теоретическое обоснование подобному подходу дала первая советская Конституция РСФСР 1918 г., в которой говорилось, что «в интересах обеспечения всей полноты власти за трудящимися массами и устранения всякой возможности восстановления власти эксплуататоров декретируется вооружение трудящихся, образование Красной Армии рабочих и крестьян и полное разоружение имущих классов»2. Поэтому в условиях отсутствия специальной регламентации эта конституционная норма действовала как источник уголовного права.

Советское государство в первые годы своего существования не имело единого кодифицированного источника уголовного права. На начальном этапе истории советской России разрешалось использовать законы свергнутого строя, а основанием привлечения к уголовной ответственности часто служила общественная опасность того или иного конкретного деяния3.

В постановлении Кассационного отдела ВЦИК «О подсудности революционных трибуналов» от 6 октября 1918 г. по поводу подсудности дел о незаконном обороте оружия4 было предусмотрено, что подлог документов на право хранения оружия всегда относится к суду революционных трибуналов. Кроме того, в этом постановлении указывалось, что приговоры местных трибуналов недостаточно суровы к этим преступлениям и кассационная инстанция

1Статья 22 Положения о народном суде РСФСР от 30 ноября 1918 г. См.: Герцензон А.А., Грингауз Ш.С., Дурманов Н.Д. и др. История современного уголовного права (1917— 1947). М.: Юридическое изд-во Министерства юстиции СССР, 1948. С. 59.

2Ñì.: История советской Конституции (в документах) 1917—1956 гг. М.: Госюриздат, 1957. С. 144.

3Ñì.: История Советского государства и права. Книга вторая: Советское государство и право в период строительства социализма (1921—1935 годы). М.: Наука, 1968. С. 572.

4Ñì.: Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917—1952 гг. / Под ред. И.Т. Голякова. М.: Госкомиздат, 1953. С. 36.

14

часто усиливает наказание. Из сказанного выше можно сделать вывод, что высшие органы власти государства акцентировали внимание судов на повышенной общественной опасности данного деяния. Однако хранение оружия без соответствующего документа или с просроченным документом подлежало суду Революционного трибунала только в случае, если при объявлении местности на военном положении, оружие не было сдано в установленный срок или не было получено соответствующего разрешения от властей. В противном случае дела о хранении оружия без разрешения или с несоответствующим разрешением подлежали ведению местного суда, если не находили разрешения в административном порядке.

Руководство государства понимало, что оружие в любой момент может быть использовано против революции. В целях изъятия скопившихся у населения оружия и боеприпасов декретом Совнаркома РСФСР «О сдаче оружия» от 10 декабря 1918 г. граждане и учреждения обязывались сдать находившиеся у них исправные и неисправные винтовки, пулеметы, револьверы всех систем и патроны к ним. Ранее выданные разрешения на хранение оружия объявлялись недействительными. Укрывательство оружия, просрочка его сдачи или противодействие сдаче карались лишением свободы на срок от одного года до десяти лет. Должностные лица, виновные в недостаточной активности по сбору указанного оружия или в противодействии его сдаче, подлежали немедленному отстранению от занимаемых должностей с преданием военно-революционному суду1.

Ряд декретов советского правительства устанавливал строгую ответственность за сокрытие, несдачу и незаконное хранение оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ. Так, постановление ВЦИК от 20 июня 1919 г. «Об изъятиях из общей подсудности в местностях, объявленных на военном положении» в ст. 3 предоставляло ВЧК и губернским ЧК право непосредственной расправы (вплоть до расстрела) за «сокрытие в контрреволюционных целях боевого оружия, умышленное уничтожение или повреждение складов военного вооружения и снаряжения»2.

Неограниченное право при определении меры репрессии было предоставлено Революционным военным трибуналам Положением о революционных военных трибуналах от 20 ноября 1919 г. в отношении военнослужащих, совершивших «похищение, умышленное повреждение и уничтожение предметов вооружения... а равно промотание»3.

1Ñì.: Декреты Советской власти. Т. 4. М.: Политиздат, 1968. С. 197—199.

2Ñì.: Собрание узаконений и распоряжений Рабочего и Крестьянского правительства. 1919. ¹ 27. Ст. 301.

3Ñì.: Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917—1952 годов / Под. ред. И.Т. Голякова. С. 54—55.

15

При этом законодатель стремился одновременно вести борьбу с любыми нарушениями безопасности по обращению с оружием1. Так, декретом СНК РСФСР от 12 июля 1920 г. «О выдаче и хранении огнестрельного оружия и обращения с ним» в целях «борьбы с незаконным хранением оружия и неумелым обращением с ним»2 было предусмотрено, что хранить и пользоваться огнестрельным оружием могут только лица, которым по роду службы присвоено оружие (военные, состоящие в частях войск, милиция и т.п.), а также лица, которым это право предоставлено СНК. В виде исклю- чения в отдельных случаях выдачу огнестрельного оружия иным лицам осуществляли органы ЧК3. Таким образом, с 1920 г. оружие было окончательно изъято из гражданского оборота.

В § 4 этого Декрета предусматривалось наказание в виде лишения свободы на срок не менее шести месяцев за следующие деяния:

а) хранение огнестрельного оружия без законного на него права, даже если хранение не имело преступных целей;

б) стрельба в воздух без особой необходимости в местах скопления народа;

в) беспричинная стрельба часовыми, постовыми милиционерами и т.п.;

г) незаконная выдача оружия лицам, не имеющим на то право или лицу, которому оружие не присвоено;

д) небрежное обращение с огнестрельным оружием, следствием чего явился несчастный случай.

Параграф 6 названного выше Декрета содержал положение о привлечении к суду лиц, выдавших оружие лицам, не умеющим владеть им, и не принявших мер к ознакомлению с обращением с оружием, если следствием этого упущения явился несчастный слу- чай. Как видим, кроме составов незаконного хранения оружия и незаконной стрельбы из него, появились два новых, которые отече- ственное уголовное право до этого не знало: состав незаконной выдачи оружия и состав небрежного обращения с огнестрельным оружием. В § 5 Декрета от 12 июля 1920 г. была предусмотрена ответственность в виде заключения в концентрационном лагере до трех месяцев за прицеливание в местах, где может быть опасность для других лиц. В силу суровости наказания, на наш взгляд, эту норму следует отнести к сфере уголовного права.

1Ñì.: Тихий В.П. Уголовно-правовая охрана общественной безопасности. Харьков: Высш. шк., 1981. С. 3.

2Ñì.: Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917—1952 гг., С. 77—78.

3Ñì.: Сборник документов (1917—1922 гг.). М.: Политиздат, 1975. С. 395.

16

Декрет СНК РСФСР от 17 октября 1921 г. «О порядке реквизиции и конфискации имущества частных лиц и обществ»1 устанавливал, что оружие и взрывчатые вещества при отсутствии надлежащего разрешения на их хранение подлежат безвозмездной сдаче государству. В этом Декрете впервые устанавливается знакомая нам по ныне действующему уголовному законодательству формула, согласно которой лица, добровольно сдавшие оружие и взрывчатые вещества, хранившиеся у них без надлежащего разрешения, освобождаются от уголовной ответственности.

Декретом СНК «О мерах взыскания, налагаемых судебными органами за нарушение запрещения провоза пассажирами в качестве багажа и ручной клади при себе легко воспламеняющихся и взрыв- чатых веществ» от 16 мая 1921 г.2 была впервые в отечественном уголовном праве предусмотрена ответственность за перевозку указанных веществ по железным дорогам и водным путям. Такая ответственность наступала, если эти вещества следовали отдельно от пассажира. К провозу в качестве ручной клади допускались лишь порох в жестянках и пороховницах или заряженные патроны в количестве не более трех фунтов на человека и лишь при наличии охотничьих и иных разрешительных свидетельств. Лицу, нарушившему положения данного Декрета, грозило лишение свободы или принудительные работы, а также конфискация провозимых веществ.

«Декретное» право первых лет Советского государства, реагировавшее на наиболее злободневные в конкретный исторический момент проблемы, постепенно стало уступать место систематизированным актам. Требовалась унификация «лоскутного» законодательства. Крупнейший теоретик революционного права П.И. Стуч- ка в начале 1920-х годов писал: «Настал момент приступить к кодификации, к сводке всего пролетарского права переходного периода в систематический сборник»3. В сфере уголовного права таким актом, решившим проблему систематизации и унификации, стал Уголовный кодекс РСФСР 1922 г.4

Этот УК отнес к преступлениям, посягающим на порядок управления, изготовление, приобретение, хранение или сбыт взрывчатых веществ и снарядов без соответствующего разрешения (ст. 93). Наказание за такие действия было предусмотрено в виде лишения сво-

1Ñì.: Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917—1952 гг. С. 107.

2Ñì.: Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917—1952 гг. С. 95.

3Ñì.: Революционная роль права и государства / Под ред. П.И. Стучка. М.: Издательство Коммунистической Академии, 1924. С. 98—99.

4Ñì.: Уголовный кодекс с алфавитно-предметным указателем. М.: Юрид. изд-во Наркомюста РСФСР, 1925. С. 90.

17

боды на срок не ниже шести месяцев1. После принятия УК 1922 г. декретом СНК «О торговле охотничьим огнестрельным оружием, огнестрельными припасами к нему, об отпуске взрывчатых веществ и детонирующих средств и порядке хранения их» от 9 июля 1923 г. (ст. 4) нарушение таких правил, как открытие торговли охотничьим огнестрельным оружием и огнеприпасами без разрешения органов милиции и ОГПУ, а также отпуск взрывчатых веществ и детонирующих средств вне складов государственных учреждений, влекло ответственность по ст. 93 УК РСФСР2. В соответствии с данным Декретом предметами преступления могли являться детонирующие средства, порох и иные охотничьи припасы, содержащие взрывча- тые вещества.

Циркуляр НКВД ¹ 353 от 22 октября 1923 г. устанавливал, что к уголовной ответственности по ст. 93 УК РСФСР должны привлекаться виновные в ловле рыбы посредством ее глушения взрывча- тыми веществами3.

Такое воинское преступление, как промотание (противозаконное отчуждение, а равно умышленная порча или оставление без присмотра в ненадлежащем месте) холодного и огнестрельного оружия, патронов и лошади, каралось в соответствии с ч. 2 ст. 207 УК РСФСР лишением свободы на срок не ниже одного года. Часть 3 той же статьи устанавливала повышенную ответственность в виде лишения свободы на срок не ниже трех лет или высшей меры наказания, если указанные действия были совершены в военное время или в боевой обстановке. В ч. 4 ст. 207 УК РСФСР предусматривалось, что «лица, заведомо принявшие от военнослужащего по какому бы то ни было основанию... упомянутые в сей статье предметы, подлежат ответственности как соучастники»4. Как видим, ч. 4 ст. 207 УК РСФСР признавала соучастниками лиц, которых сегодня можно было бы обвинить в пособничестве в приобретении имущества, заведомо добытого преступным путем, а при совершении особо тяжкого преступления — также в укрывательстве преступлений в зависимости от обстоятельств дела.

Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. в первоначальной редакции5 изменил вид и размер уголовного наказания занезаконное обращение с оружием. Так, в соответствии со ст. 182 этого УК РСФСР изготовление, хранение, покупка или сбыт взрывчатых веществ или

1Ñì.: Уголовный кодекс с алфавитно-предметным указателем. С. 23

2Ñì.: Собрание узаконений... 1923. ¹ 60. Ст. 588.

3Ñì.: Уголовный кодекс с постатейно систематизированными материалами / Сост. С. Аскархановым, Т. Зайцевым, А. Иодковским и др. М.: Юрид. изд-во НКЮ РСФСР, 1925. С. 135.

4Ñì.: Уголовный кодекс с алфавитно-предметным указателем. С. 47.

5Ñì.: Уголовный кодекс РСФСР в редакции 1926 г. С изм. До 1 августа 1929 г. М.: Юрид. изд-во НКЮ РСФСР, 1929. С. 112.

18

снарядов, а равно хранение огнестрельного (неохотничьего) оружия без надлежащего разрешения наказывались исправительными работами на срок до шести месяцев или штрафом до 1 тыс. руб. с конфискацией названных веществ, снарядов и оружия1.

Большое значение придавалось борьбе с подобными преступлениями в годы Великой Отечественной войны. Так, в соответствии с постановлением Государственного Комитета Обороны от 16 января 1942 г. «О сдаче трофейного имущества» все граждане, проживающие в освобожденных Советской армией населенных пунктах, обязаны были в течение 24 часов сдать воинским частям, органам МВД или местным органам власти все оружие, боеприпасы и другое имущество, оставленное противником, а также имущество, принадлежащее Вооруженным Силам СССР, советским, общественным организациям и гражданам, которое было присвоено во время немецкой оккупации2. Граждане, не сдавшие в установленный срок оружие и боеприпасы, подлежали ответственности по ст. 182 УК РСФСР. В соответствии с приказом народного комиссара юстиции СССР от 26 января 1942 г. лица, виновные в порче оружия, боеприпасов, военного имущества, а также в уклонении от сдачи этого имущества, подлежали штрафу до 3000 руб. или лишению свободы на шесть месяцев, а при умышленном повреждении или злостном уклонении от сдачи имущества привлекались к уголовной ответственности по ст. 58-14 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик, предусматривающих ответственность за уклонение от сдачи оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и военного имущества, присвоенного во время немецкой оккупации и хранившегося у граждан.

Значительные изменения законодательство об уголовной ответственности за незаконный оборот рассматриваемых предметов претерпело за годы действия Уголовного кодекса РСФСР 1960 г., появились составы неосторожных преступлений, наказание за различ- ные деяния было дифференцировано в соответствии с оценкой их общественной опасности. Можно говорить, что Советский Союз к этому времени вышел из состояния террористической опасности для существующего строя. Думается, что за деяния рассматриваемой группы приоритетной стала задача охраны от угроз населению, общественному порядку и спокойствию, а не государству.

В главе 10 «Преступления против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения» УК РСФСР 1960 г.

1Ñì.: Уголовный кодекс РСФСР в редакции 1926 г. С изм. до 1 августа 1929 г. М.: Юрид. изд-во НКЮ РСФСР, 1929. С. 73—74.

2Ñì.: Советское уголовное право в период Великой Отечественной войны. М.: Юрид. лит., 1948. С. 128—129.

19

предусматривалось три состава преступления, связанные с незаконным оборотом оружия и взрывчатых веществ1.

Часть 1 ст. 217 УК РСФСР устанавливала ответственность за нарушение правил хранения, использования, учета или перевозки взрывчатых и радиоактивных веществ, а также незаконную пересылку этих веществ по почте или багажом, если эти действия могли повлечь тяжкие последствия. Наказывалось это деяние лишением свободы или исправительными работами на срок до одного года. Те же действия, вызвавшие тяжкие последствия, согласно ч. 2 этой статьи влекли наказание в виде лишения свободы на срок до семи лет.

За ношение, хранение, изготовление или сбыт огнестрельного оружия (кроме гладкоствольного охотничьего), боеприпасов или взрывчатых веществ без соответствующего разрешения согласно ч. 1 ст. 218 УК РСФСР виновному грозило наказание: лишение свободы на срок до двух лет, или исправительные работы на срок до одного года, или штраф до 100 рублей. Причем важно подчеркнуть, что под сбытом понимались продажа, дарение, обмен указанных предметов2.

За небрежное хранение огнестрельного оружия, создавшее условия для использования этого оружия другим лицом, если это повлекло тяжкие последствия, было предусмотрено наказание в виде лишения свободы или исправительных работ на срок до одного года (ст. 219 УК РСФСР).

В 1967 г. УК РСФСР был дополнен ст. 2181, в части первой которой устанавливалось наказание за хищение огнестрельного оружия (кроме гладкоствольного охотничьего), боевых припасов и взрывчатых веществ в виде лишения свободы на срок до семи лет3.

Впервые в уголовном законодательстве, регламентирующем ответственность за незаконный оборот оружия, были предусмотрены признаки специального субъекта, что объективно означало ее дифференциацию. Часть 2 ст. 2181 УК РСФСР устанавливала, что то же деяние, совершенное повторно или по предварительному сговору группой лиц, либо лицом, которому указанные в ч. 1 предметы были выданы для служебного пользования или вверены под охрану, наказывается лишением свободы на срок до 10 лет. Хищение огне-

1Ñì.: Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР (1953—1991 гг.). Ч. II.: Законодательство РСФСР / Сост. Н.С. Захаров, В.П. Малков. Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1995. С. 86—87.

2Ñì.: Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР 1960 г. / Под ред. М.Д. Шаргородского и Н.А. Беляева. Л.: Изд-во Ленингра. ун-та, 1962. С. 371; Уголовное право. Часть Особенная. Под ред. Б.В. Здравомыслова, С.Г. Келиной, Ш.С. Рашковской и др. М.: Юрид. лит., 1966. С. 517.

3Ñì.: Óêàç Президиума Верховного Совета РСФСР от 1 июня 1967 г. «О внесении дополнений в УК РСФСР» // Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1966. ¹ 23. Ст. 533.

20