Теоретические и практические аспекты развития современной цивилистической науки. Выпуск 3. Сборник научных трудов

Прежде чем начинать размышлять относительно понятия «истины в гражданском процессе», попробуем изобразить ее виды схематично.

Как бы истина не трактовалась, для отправления правосудия она имеет свой – сакральный смысл, однако даже понятие «судебная истина» подвергается различной трактовке. Одним из представителей ученых – процессуалистов, придерживающихся компромиссной позиции понимания «истины» является Э.М. Мурадьян. Он в своих трудах не однократно заявляет, что «истина в судебном процессе – это ни что иное, как продукт реальных фактов, которые и составляют суть дела, позволяющие адекватно толковать материалы дела и определять юридический смысл позиций, подлежащих трактовке с точки зрения закона» [9, c. 13-14]. Главным спорным моментом определения истины в гражданском процессе остается относительность и абсолютность этого понятия. «Абсолютность» и «относительность» как таковые понятия, не нуждающиеся в пояснении, однако отметим, что обе эти категории зависят от полноты, имеющихся знаний относительно предмета доказывания.

Обратившись к трудам российских ученых-процессуалистов, мы заметили, что по большей части они склоняются к тому, что суд сам обязан и имеет возможность установить абсолютную истину в ходе судебного заседания. В частности в И.М. Резниченко в своих трудах не однократно говорит о том, что установленная судом истина должна быть отнесена к разряду неопровержимых категорий [5, 389-391]. Он также проводит аналогию неисчерпаемой истины, которая должна иметь свои пределы в рамках вынесения судебного приговора. Стоит также обратиться к трудам известного ученого П.Ф. Пашкевича, который отмечает

временные и пространственные рамки истины, устанавливаемой в ходе гражданского процесса.

На основании данных двух суждений можно было бы сделать вывод о том, что истина в суде устанавливается исключительно в абсолютном объеме, однако Н.Б. Зейдер указывает на то, что относимость истины

51

в судебном процессе зависит от конкретного дела, связанного со спецификой изложенных в нем материалов. Поэтому вполне вероятно, что

установленная истина не будет отвечать строгим критериям понятия абсолютности [4, 109]. Этого же мнения придерживается и В.С. Тадевосян, который понимает абсолютность истины как «…исчерпывающее предельное знание о предмете, которое не может быть достигнуто в ходе судебного разбирательства, поскольку познаются только значимые для материалов дела факты» [8, 65-73].

Теории ограниченной абсолютности истины придерживается Угренев А.Ю., который считает, что человеческий фактор в понимании и познании истины является не последним элементом. Человек может влиять и изменять истину посредством своих возможностей или желаний. Понимание значения истины в каждом конкретном случае зависит от мировоззрения каждого конкретного человека. Именно такой подход к пониманию истины, на наш взгляд, ставит это понятие на одну ступень с пониманием слова «правда» [8, 65-73].

Окончательной позицией понимания слова «истина» является конкретизация ее в качестве истины материальной, которая не относится ни к разряду абсолютных, ни к разряду относительных категорий. Этой точки зрения, придерживается, в частности, А. Ривлин [6, 49]. Он сделал такое заявление, изучая советский гражданский процесс, и до сих пор его точка зрения бытует в научных кругах.

Подводя итог проведенному исследованию абсолютности и относительности истины, устанавливаемой в рамках судебного процесса, следует сказать, что истина в совокупности своей может иметь элементы и полного и неполного знания о предмете. Именно поэтому гражданский процессуальный кодекс содержит в себе принцип «объективной истины». Этот термин наиболее полно отражает суть исследуемой в ходе судебного разбирательства истины. Кроме того, некоторые процессуалисты, изучая проблему понимания истины в гражданском процессе, склоняются к мнению, что необходимости определения «истины» как категории абсолютной, нет, поскольку суд не обязан устанавливать абсолютно все обстоятельства дела, которые, так или иначе, способствовали наступлению не благоприятных последствий для сторон процесса, послуживших обращению одной из стороны в суд.

Список используемой литературы

1.Большой современный толковый словарь русского языка в 3 томах, Ефремова Т.Ф. – 2006 год.

2.Большой энциклопедический словарь. Издательство: АСТ, 2006 г.

3.Виноградова Е.А. Процессуальные сроки и истина в состязательном

52

гражданском процессе : сравнительно-правовой аспект // СПС «Гарант».

4.Зейдер Н.Б. Судебное решение по гражданскому делу.М., 1966.

5.Принцип формальной истины – процессуальная реальность // Актуальные проблемы государства и права на рубеже веков: Материалы межвуз. науч. конф., посвящ. 40-летию юрид. фак. ДВГУ. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1998.

6.Ривлин А. Понятие материальной истины в советском уголовном процессе // Социалистическая законность. 1951. №1.

7.Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений.– под. ред. Н. Абрамова, М.: Русские словари, 1999.

8.Тадевосян В.С. К вопросу об установлении материальной истины в советском процессе // Советское государство и право . 1948. №6.

9.Э.М. Мурадьян. Судебное право. Юридический центр Пресс, 2007, 575 с.

10.Э.М. Мурадьян Диспозитивное правосудие как этическая парадигма будущего. // Современное право. 2000.

Каланджян Р.П.

ИССЛЕДОВАНИЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ КАК СПОСОБ ДОСТИЖЕНИЯ ИСТИНЫ В ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ

Согласно ст. 55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио– и видеозаписей, заключений экспертов.

Рассмотрим положения, которые выдвигает Э.М. Мурадьян в подтверждение существования связи между истиной и доказательствами.

Во-первых, истина доказывается. Несмотря на кажущуюся парадок-

сальность утверждения, стоит согласиться с ним. В статусе версии недоказанная истина остаётся истиной, но юридически она не существует, по крайней мере, применительно к обвинительному приговору суда.

Эта позиция, несмотря на свою определенную парадоксальность, по нашему мнению, безусловно, имеет право на жизнь.

53

Во-вторых, связь истины с доказательствами может быть утрачена ко времени судебного следствия. Думается, это нельзя считать осно-

ванием для обвинения в сокрытии истины, так как в принципе нельзя скрывать неизвестное. Также сторона может использовать имеющиеся доказательства не в интересах истины либо стороны могут не владеть истиной, но полагать иначе. Отметим, что процесс – это состязание двух версий, из которых ложная либо одна, либо обе. Акт правосудия, завершающий процесс, должен содержать установленную истину, а без доказательств зачастую невозможно прийти к достоверному и справедливому финалу.

Третий аспект проблемы «истина – доказательство»: сторона сообщает суду истину, не предъявляя доказательств в подтверждение того, что это действительно правда. Возникает коллизия правды – истины с доказательственным правом. В отличие от уголовного процесса, где коллизия решается в пользу обвиняемой стороны, в цивилистическом судопроизводстве ситуация разрешается путём распределения бремени доказывания. Правило, закрепленное в ч.1 ст.56 ГПК и ч.1 ст.65 АПК в качестве общего, гласит: сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений. А.В. Ильин в своей статье акцентирует внимание на том, что установление особых правил распределения бремени доказывания производится в целях защиты интересов подчинённой в правоотношении стороны. Распределение доказательственных обязанностей обычно не представляет сложности, но вызывает некоторые разногласия в научных кругах. К примеру, О.В. Баулин считает, что общее правило распределения доказательственных обязанностей в российском законодательстве сформулировано не вполне удачно и нуждается в конкретизации. Соглашаясь с ним, в принципе, можно предложить уточнение для ст.56 ГПК и ст.65 АПК: более оптимальным вариантом было бы обязать стороны доказывать не любые обстоятельства, на которые ссылаются участники процесса, а лишь те из них, которые имеют значение для дела.

Вкачестве последнего аспекта Э.М.Мурадьян выделяет отсутствие

улица, обратившегося за судебной защитой, доказательств нарушения его прав другим субъектом. Как показала судебная практика, часто недоступным является даже самое элементарное из доказательств – свидетельские показания [4].

Насчет свидетельских показаний в гражданском процессе существуют два расхожих мнения. Сторонники первого утверждают: использование данного средства доказывания укрепляет демократические начала процесса, удачно вписывается в принцип состязательности. Приверженцы противоположного мнения, т.е. ограничения свидетельских показаний, мотивируют надёжностью письменных доказательств.

54

Последним в современном судопроизводстве отдаётся явный приоритет, поскольку все юридически значимые факты подлежат документи-

рованию, а значит, при рассмотрении большинства гражданских дел судья имеет соответствующие письменные доказательства.

К тому же, по ГК РФ свидетельские показания в некоторых случаях не могут быть использованы для подтверждения каких-либо обязательств. Так, несоблюдение письменной формы сделки лишает стороны возможности в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, но не лишает их права приводить письменные и другие доказательства (ст. 162 ГК). Еще одним ограничением возможности использования свидетельских показаний является так называемый свидетельский иммунитет, подразумевающий неразглашение известных свидетелю сведений, составляющих коммерческую, врачебную или иную тайну. Но, несмотря на разногласия, потребность в показаниях свидетелей в некоторых случаях все-таки возникает. Так происходит, если существуют факты, которые нельзя документально закрепить, либо документы были утрачены и их восстановление невозможно, а также для выявления подложности документов.

Заключительной и весьма существенной, а можно сказать и главной, стадией доказательственного процесса является оценка доказательств, поскольку результаты оценки образуют основу принимаемого судом решения по делу (ч. 4 ст. 67 ГПК РФ). Без оценки немыслим весь процесс принятия, собирания, исследования доказательств и вынесения правильного решения.

Под оценкой доказательств понимается протекающий на основе логических законов мыслительный процесс суда, направленный на определение их относимости, допустимости, достоверности, достаточности, взаимной связи и достижения на этой основе верных выводов. Это положение внесено в закон (ч. 3 ст. 67 ГПК, ч. 2 ст. 71 АПК РФ и ч. 1 ст. 88 УПК РФ) в качестве правовой нормы.

Интересные рекомендации, направленные на правильную оценку фактических обстоятельств дела, в свое время давал известный судебный деятель П.С. Пороховщиков в своей книге «Искусство речи на суде» в разделе «Поиски истины»:

«1. Спросите себя, что было... Кто, что, где, когда, с какой целью, каким способом, с какими соучастниками?

2.Отделите установленные факты от сомнительных и от неизвест-

ного...

3.Не удовлетворяйтесь готовыми объяснениями фактов. Все ошибаются: и потерпевшие, и полиция, и свидетель, и следователь...

4.Ищите внутреннюю связь событий. Помните, что ее объяснение заключается именно в тех фактах, которые кажутся необъяснимыми или безразличными...

55

5.Найдите для каждого факта то освещение и объяснение, которое наиболее выгодно для вас, для вашего противника...

6.Отделите более значительные факты дела, расположите их в последовательности по времени и, остановившись на каждом, посмотрите кругом, посмотрите назад, посмотрите вперед. Поставьте себя в положение подсудимого и взгляните вокруг себя его глазами... сделайте то же по отношению к каждому из соучастников, к пострадавшим, к свидетелям, роль которых для вас не вполне понятна. Уясните себе вероятные поступки, встречи и переговоры преступника с жертвой или соучастников преступления между собой в разное время; обратите внимание на то, переменились ли взаимные отношения их после преступления...

7.Меняйте предполагаемые условия места и времени. Это может открыть вам то, что заинтересованные люди сумели скрыть от следователя.

8.Ищите противоречий в фактах, несогласных с вашим пониманием дела...

9.Примите во внимание то, чего не было...» [2].

В настоящее время оценка доказательств происходит с соблюдением принципов, закрепленных в ст. 67 ГПК РФ: 1) суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению; 2) доказательства оцениваются всесторонне, в полном объеме, объективно и непосредственно; 3) никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

Внутреннее убеждение судей складывается на основе изучения объективных обстоятельств гражданского дела. Под внутренним убеждением понимается уверенность или чувство уверенности судьи в истинности или ложности искомых фактов. Оценка доказательств по внутреннему убеждению суда состоит в том, что только сами судьи решают вопросы достоверности доказательств, истинности или ложности содержащихся в них сведений, достаточности для правильного вывода. Внутреннее убеждение судей отражает их собственное отношение к своим знаниям, решениям, действиям. Это не безотчетное мнение или впечатление, а основанный на доскональном и кропотливом изучении всех доказательств в совокупности верный вывод. Объективную основу внутреннего убеждения составляет совокупность фактов, установленных по делу. Обязательным условием внутреннего убеждения выступает всестороннее, полное, объективное (беспристрастное) и непосредственное исследование имеющихся в деле доказательств.

Правильной оценке судьями доказательств, несомненно, способствует и такое средство доказывания, как заключение эксперта. Экспертиза не является обязательным условием признания доказательства подтверждающим истину, однако в некоторых случаях это единственный способ установить достоверность доказательства. К примеру, электронные доказательства традиционно рассматриваются в качестве

56

разновидности доказательств письменных, однако форма электронного документа как способ существования и выражения различных вариан-

тов предмета, отличается от обычного бумажного носителя информации. Как отметил И.Г. Медведев, среда электронного документа непостоянна, и её характеристики разнятся в зависимости от используемых аппаратных и программных средств. Что касается оценки частных электронных документов, возможно исходить из общей презумпции добросовестности действий участников гражданского оборота. Для удостоверения факта авторства, времени и места создания или получения электронного документа могут быть использованы нотариальные процедуры, а для проверки достоверности электронных доказательств назначается соответствующая экспертиза [1].

Особые сложности вызывает оценка сведений, полученных в результате допроса свидетелей. Данное процессуальное действие имеет свои психологические особенности, которые заключаются, прежде всего,

втом, что в условиях гласного судебного разбирательства свидетели должны давать показания по истечении довольно продолжительного времени с момента происшедших событий. Возникает целый ряд психологических обстоятельств, которые должны учитываться как судом, так и иными субъектами доказывания. В качестве важнейших факторов, определяющих достоверность свидетельских показаний, М.В. Жижина называет а) способность свидетеля правильно и точно воспринимать наблюдаемые им явления; б) длительность сохранения воспринятого

впамяти; в) способность правильно воспроизводить то, что он запомнил. Практически допрос свидетеля в суде должен представлять собой комплексное средство доказывания, объединяющее непосредственный опрос допрашиваемого в его различных формах и другие судебные действия, предпринимаемые в рамках допроса и направленные на получение полной и правдивой информации, относящейся к предмету доказывания.

Ввиду того, что время судебного процесса достаточно ограничено, проверка показаний зачастую затруднена. Тем не менее, существуют некоторые возможности установления достоверности показаний, в частности, с применением технических средств. Проблема, давно привлекающая к себе внимание, – использование в судопроизводстве для распознавания лжи полиграфа. Несмотря на всю безобидность детектора, у его использования есть как сторонники, так и противники. По-

следние утверждают: детектор может предоставить возможность трансформировать правду в ложь, создавать искусственные доказательства, приводить эксперимент к заданному результату. В противовес подобным убеждениям заметим: использование полиграфа и других достижений техники вполне приемлемо на фоне практикующихся в США допросов с применением наркотических веществ.

57

В литературе именно оценку доказательств считают завершающим этапом доказывания. Вряд ли можно разделить данное мнение, по-

скольку процесс доказывания не может завершиться определением пригодности и значимости собранного доказательственного материала. Согласимся здесь с мнением О.В. Баулина: процесс доказывания заканчивается формулированием на основе собранных доказательств выводов о наличии либо отсутствии искомых фактов и фиксацией этих выводов в мотивировочной части решения [3].

Список используемой литературы

1.Медведев И.Г. Международное частное право и нотариальная деятельность. 2-е издание. Волтерс клувер. 2005

2.Пороховщиков П.С. Искусство речи на суде. Изд-во «Автограф», 2000 г. 320 с.

3.Процесс доказывания. Учебное пособие / О.В. Баулин, Д.Г. Фильченко. Воронеж: Изд-во ВорГУ, 2006. 259 с.

4.Э.М. Мурадьян. Судебное право. Юридический центр Пресс, 2007, 575 с.

Кандыба В.Ф.

Актуальные проблемы гражданско-правового регулирования договора перевозки грузов

Основной сферой деятельности транспортных организаций является оказание услуг по перемещению материальных объектов в пространстве. Результатом оказания такого рода услуг является материальное благо, которое не имеет овеществленного результата и полезные свойства которого заключаются в транспортировке пассажира или груза из одной точки пространства в другую. При этом между перевозчиком и его контрагентом складываются обязательственные отношения по перевозке и тесно связанные с ними иные общественные отношения,

направленные на нормальное обеспечение транспортного процесса [2, 142-146].

Транспорт является одной из наиболее быстро и динамично развивающихся отраслей мирового хозяйства и с каждым годом занимает все более прочные позиции в общемировой экономике. Рынок грузо-

58

перевозок и конкуренция на этом рынке направляют ведущие компании по пути совершенствования сервиса и качества предоставляемых

услуг. Однако анализ современного российского законодательства в области норм, касающихся перевозок грузов, дает весьма неоднозначные результаты. Необходимость четкого нормативного регулирования, многочисленные противоречия, законодательные пробелы, неограниченный простор для ведомственного нормотворчества и в то же время практически полное его отсутствие – вот лишь некоторые проблемы, требующие решения в самое ближайшее время.

Транспортная деятельность не сопровождается созданием новых вещей (предметов материального мира). Ее ценность в том экономическом эффекте, который создается в результате перемещения груза, пассажира и багажа в согласованное место. Поэтому отношения по перевозке возникают при наличии потребности в территориальном перемещении объектов или людей с помощью транспортных средств. Обычно в них принимают участие два субъекта: транспортная организация (владелец транспортного средства) и лицо, заинтересованное в транспортировке. Будучи урегулированы нормами права, эти отношения принимают форму обязательственно – правовых [4, 48-50].

Регулирование отношений между транспортными организациями и их клиентурой в подавляющем большинстве случаев строится на принципах равноправия сторон, свободы договора и недопустимости вмешательства кого-либо в частные дела. Однако в целях недопущения злоупотреблений перевозчиков в отношении их клиентуры, государство должно в необходимых случаях принуждать к соблюдению публичных интересов [1, 36]. В настоящее время перед транспортным законодательством стоит целый ряд проблем, ожидающих своего решения.

Первая проблема связана с соотношением положений общей и особенной части ГК РФ, в частности с толкованием и применением ст. 400, которая предполагает возможность установления законом для отдельных видов обязательств и обязательств, связанных с определенным родом деятельности, ограниченного права на полное возмещение убытков. При этом в ГК РФ не обозначены условия применения положений ст. 400 ГК РФ. В каждом отдельном случае решение этой проблемы предоставлено законодателю, который применяет предоставленное ему право, на наш взгляд, не всегда обоснованно. В современных условиях представляются рецидивом плановой экономики некоторые положения

об ограничении ответственности транспортных организаций. Безусловно, транспортировка грузов и транспортные организации, которые осуществляют перевозку, продолжают играть огромную роль в экономике страны. Этим объясняется приоритетное в плане ответственности положение транспортных организаций перед их клиентурой [6, 73]. Вместе с тем нельзя не учитывать, что одна из наиболее мощных транспортных

59

систем– железнодорожная отрасль– в настоящее время акционирована

ипереживает процесс реструктуризации. В условиях провозглашения

принципа равенства сторон гражданско-правовых отношений вызывает сомнение необходимость предоставления льгот исполнителю услуг, заведомо ставящая его в более выгодное положение перед потребителем. Ведь потребитель, являясь стороной договора на оказание услуг,

ибез того является менее защищенным по сравнению со своим контрагентом. Особенностью гражданско-правовой ответственности является применение равных по объему мер ответственности к различным участникам имущественного оборота за однотипные нарушения. Отход от принципа равной ответственности допустим лишь при необходимости защиты слабой стороны в договоре, либо при более жестких требованиях к лицу, исполняющему обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности. Под слабой стороной в данном случае подразумевается сторона гражданского правоотношения, которая заведомо поставлена в менее выгодные условия по отношению к другой стороне и которой может быть навязана воля контрагента. Исходя из этого предоставление перевозчику ограниченной ответственности, например за несохранность перевозимого груза, не может быть признана в полной мере обоснованной. Представляется, что ГК РФ должен четко определить, в каких случаях возможно ограничение убытков для одной из сторон договора. Внесение продуманных и взвешенных изменений в ГК РФ является одним из приоритетных направлений действующего законодательства. [4,48-50].

Второй проблемой является вопрос о горизонтальной иерархии договорных норм и о применении федеральных законов, которые предусмотрены ГК РФ для отдельных видов обязательств. Так, например, некоторые нормы УЖТ и ВК РФ противоречат ГК РФ. Имеются существенные отличия в части регулирования ответственности экспедитора нормами Закона о транспортно-экспедиционной деятельности положениями ст. 803 ГК РФ [3,167-171].

Третьей проблемой является унификация норм транспортного законодательства и закрепление их в соответствующих статьях ГК РФ. Как верно отмечают разработчики концепции развития гражданского законодательства, наряду с объединением и укрупнением законодательных актов заслуживает внимания также проблема унификации их содержания. Особое значение этот аспект имеет для транспортного законода-

тельства ввиду краткости норм ГК РФ о перевозках (гл. 40) и наличия системы транспортных законов об отдельных видах транспорта, которые в настоящее время обновляются. Принятые недавно новые транспортные уставы и кодексы содержат различные решения в отношении аналогичных и практически важных условий договора перевозки грузов (пределы ответственности перевозчика, исчисление претензионных

60