Судебная защита в механизме гарантирования прав и свобод. Конституционно-правовой аспект. Монография

Таким же образом сформулированы положения, закрепляющие право на судебную защиту. Так, согласно ч. 4 ст. 125 Конституции РФ Конституционный Суд РФ по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов проверяет конституционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле.

Однако следует отметить, что судебная практика идет другим путем и признает юридических лиц в качестве коллективных обладателей права на судебную защиту. Конституционный Суд РФ принимает жалобы не только от граждан, но и от юридиче- ских лиц, что подтверждает, в числе многих других, пстановление от 20 февраля 2001 г. ¹ 3-П. Это полностью соответствует положению ч. 1 ст. 96 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», дающему объединениям граждан право на обращение в Конституционный Суд РФ. По свидетельству Н.В. Витрука, Конституционный Суд в своей практике «защищает не только индивидуальные права человека и гражданина, но и коллективные права объединений граждан, муниципальных образований и населения городских, сельских поселений»1.

В практике арбитражных судов России имели место случаи, когда юридическим лицам отказывали в удовлетворении требований, основанных на Конституции РФ, поскольку положения гл. 2 Конституции распространяются, по мнению судов, только на граждан2.

Следует признать, что достаточно обоснованно (но, к сожалению, отнюдь не на основании процессуальных норм) суды общей юрисдикции и арбитражные суды рассматривают жалобы юридических лиц на нарушение их основных прав и свобод действиями (бездействием) и решениями государственных органов. При этом, как отмечает судья Арбитражного суда г. Москвы Т.В. Савинко3, спор по заявлениям юридических лиц рассматривается непосредственно на основании Закона РФ от 27 апреля 1993 г. ¹ 4866—1 «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан»4.

По пути признания юридических лиц как коллективного обладателя права на судебную защиту идет Европейский суд по

1 Витрук Н.В. Конституционное правосудие в России (1991—2001 гг.): Очерки теории и практики. М., 2001. С. 266.

2 Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ по делу ¹ К4- Н-7/2648. Официально опубликовано не было // СПС «Консультант Плюс».

3 Савинко Т.В. Судебная защита налогоплательщика // Бухгалтерский учет. 2002. ¹ 3. 4 Ведомости РФ. 1993. ¹ 19. С. 685.

101

правам человека — основное звено правозащитного механизма Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., к которой присоединилась и Российская Федерация. Он также принимает к рассмотрению жалобы юридических лиц. Процессуальным основанием для этого служит ст. 34 Конвенции, называющая неправительственные организации в числе допустимых заявителей. На это обращает внимание, в частности, Е.С. Алисевич в проведенном анализе практики Европейского суда по жалобам юридических лиц1.

Таким образом, есть основания констатировать, что современные механизмы защиты основных прав открыты не только для граждан, но и для юридических лиц. Доступ юридических лиц к механизмам защиты основных прав — один из достаточно важных элементов в системе гарантий защиты прав человека и гражданина. На основе правоприменительной практики можно сделать вывод о том, что юридические лица могут быть признаны носителями основных прав, в частности, права на судебную защиту, которое традиционно относится к категории субъективного права.

В отечественной литературе отдельные правоведы высказываются в пользу наделения юридических лиц основными правами. Так, В. Кузнецов полагает, что на юридические лица следует распространить положения гл. 2 Конституции РФ. Иначе целая группа субъектов права выводилась бы из-под действия конституционных норм. Юридические лица не только лишились бы конституционной защиты, но и не могли бы считаться субъектами конституционных обязанностей (в частности, платить законно установленные налоги и охранять окружающую среду)2. В.В. Долинская также считает, что юридические лица нужно признать носителями основных прав3.

Такие подходы представляются оправданными, поскольку задача основных прав — обеспечить конституционное признание определенных интересов. Если юридические лица считаются самостоятельными субъектами права, то это значит, что они также признаются носителями правовых (в том числе имущественных) интересов. Нет никаких препятствий для того, чтобы

1 Алисевич Е.С. Юридические лица как субъекты прав, закрепленных в Европейской конвенции о защите прав человека // Гражданин и право. 2003. ¹ 6.

2 Кузнецов В. Конституция и права юридических лиц // Российская юстиция. 1997. ¹ 4.

3 Долинская В.В. О балансе корпоративных интересов из практики Конституционного Суда РФ // Российская юстиция. 2006. ¹ 2.

102

поднять интересы юридических лиц на конституционный уровень. Более того, основные права перестали бы быть действенным звеном правовой системы, если ограничить круг субъектов, способных прибегать к ним с целью защиты своих интересов, лишь физическими лицами. Во второй половине XX столетия сложилась ситуация, когда роль основных экономических агентов восприняли именно юридические лица. Помимо этого в форме юридических лиц существуют средства массовой информации, организации, содействующие гражданам в удовлетворении их религиозных потребностей, в получении образования, медицинского обслуживания, в приобщении к культурным ценностям1.

Анализ международной практики дает основания говорить, что разрешение вопроса о возможности наделения юридических лиц основными правами на конституционном уровне имеет место далеко не во всех странах. Характерным примером является ч. 3 ст. 19 Основного Закона ФРГ, в которой указано, что основные права распространяются на домицилированные юриди- ческие лица, поскольку эти права к ним применимы исходя из существа юридических лиц. Аналогичные положения содержатся в ч. 2 ст. 16 Конституции Республики Албания 1998 г., где провозглашено, что «основные права и свободы, как и обязанности, предусмотренные Конституцией, распространяются и на юриди- ческие лица до тех пор, пока они связаны с общими целями этих юридических лиц и с сущностью этих прав, свобод и обязанностей». Отдельные положения касательно прав телерадиовещательных компаний (ст. 10) и прав собственности юридических лиц (ст. 1 Протокола ¹ 1) содержатся в Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Конституция РФ 1993 г. не содержит прямого указания на круг носителей основных прав. Однако отсутствие таких положений не должно служить основанием для исключения распространения основных прав на иных субъектов, кроме физических лиц. По сути, приходится констатировать наличие пробела в конституционно-правовом регулировании института прав, который восполняется системным толкованием конституционных положений и правоприменительной практикой.

Судебные органы конституционного и международного судебного контроля в своей практике часто сталкиваются с жалобами юридических лиц на нарушение основных прав. Органы,

1 Рывкин К.А. Юридические лица как носители основных прав: российская европейская практика // Журнал российского права, 2007. ¹ 11.

103

призванные рассматривать такие жалобы, в отсутствие нормативного регулирования самостоятельно разрешают вопрос о допустимости и обоснованности таких жалоб, на что справедливо обращает внимание нидерландский теоретик права Р. Бергамин1.

Анализ правоприменительной практики позволяет выделить ряд оснований для отнесения юридических лиц к коллективным носителям основных прав.

Во-первых, это необходимо для защиты прав и свобод физи- ческих лиц, состоящих членами юридического лица.

Речь, прежде всего, идет о коммерческих организациях, созданных гражданами и наделенных обособленным имуществом в целях осуществления предпринимательской деятельности. Помимо этого данный критерий применим к юридическим лицам, которые можно считать коллективной формой реализации прав. Так, по мнению нидерландского исследователя Деккер ван Бяйстерфельда, правом на свободу отправления религиозных культов пользуются не только отдельные граждане, но и церковные общины2. Такой позиции придерживается и Европейский суд по правам человека3. Немецкие конституционалисты Р. Гроте и Д. Краус отмечают, что на основании этого критерия организации зачастую пользуются не только теми правами, для осуществления которых они созданы, но могут прибегать также и к прочим правам, применимым к ним по существу4. Есть основания данный критерий считать универсальным. Однако при этом небесспорным и чрезмерно категорически абсолютизированным представляется вывод Е. Пруса, который считает, что, поскольку юридические лица представляют собой объединение граждан для совместной реализации их конституционных прав, «права граждан не могут отличаться от прав юридических лиц»5.

Нет единых подходов в законодательном регулировании и правоприменительной практике в этой сфере в зарубежных странах. Например, Федеральный Конституционный Суд ФРГ признал, что юридические лица по своей сути могут быть носителями основных прав, когда они «по характеру их образования и

1 См., в частности: Bergamin R. Rechten jegens de overheid: het begrip publiekrechtlijke subjective rechten. Nijmegen, 1995. P. 106.

2 Ñì.: Dekker van Bijsterveld S.C. den. De verhouding tussen kerk en staat in het licht van Grondrechten. Zwolle, 1988. P. 85.

3 Ñì.: Äåëî 7374/76. Decisions and Reports 5 (1976).

4 Применительно к церковным общинам см., в частности: Grote R., Kraus D. Falle zu den Grundrechten. 2 Aufl. Mьnchen, 2001. S. 69.

5 Прус Е. Нерушимая стена государства // ЭЖ-Юрист. 2004. ¹ 1.

104

деятельности являются формой свободной самореализации стоящих за ними физических лиц»1, откуда следует, что юридиче- ские лица являются обладателями субъективных прав при определенных условиях. Конституционный Совет Франции пришел к выводу о том, что неравное отношение к юридическим лицам приведет к неравному отношению к стоящим за ними физиче- ским лицам и потому недопустимо2.

Âпостановлении Конституционного Суда РФ от 24 октября 1996 г. ¹ 17-П, вынесенном по жалобе юридического лица, была сформулирована правовая позиция, согласно которой граждане и созданные ими объединения вправе обратиться с конституционной жалобой на нарушение прав, в частности, самого объединения, в тех случаях, когда его деятельность связана с реализацией конституционных прав граждан, являющихся его членами (участниками, учредителями). В данном случае акционерное общество, товарищества и общество с ограниченной ответственностью, обратившиеся в Конституционный Суд РФ, по своей сути являются объединениями — юридическими лицами, которые созданы гражданами для совместной реализации таких конституционных прав, как право свободно использовать свои способности и имущество для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (ч. 1 ст. 34 Конституции РФ)

èправо иметь в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом как единолично, так и совместно с другими лицами (ч. 2 ст. 35 Конституции РФ). Следовательно, на данные объединения граждан в качестве субъектов названных прав в полной мере распространяется требование ст. 57 Конституции РФ о недопустимости придания обратной силы законам, ухудшающим положение налогоплательщиков. Как следует из данной правовой позиции, «если конституционные права граждан реализуются в деятельности юридического лица, созданного для этой цели, то соответствующие права и свободы самого юридического лица приобретают статус конституционных», отмечают А.В. Рахмилович и Э.Э. Сергеева3, позднее эта позиция была отражена Е.В. Ивановым4.

Âлитературе высказываются и иные оценки правовой позиции Конституционного Суда РФ, с которыми едва ли можно со-

1 BverfGE 21, 362(369).

2 C.C. 81—132 DC, 16.01.1982. P. 23.

3 Рахмилович А.В., Сергеева Э.Э. О правовом регулировании расчетных форвардных договоров // Журнал российского права. 2001. ¹ 2.

4 Иванов Е.В. Расчетный форвардный контракт как срочная сделка. М.: Волтерс Клувер, 2005.

105

гласиться. Так, по мнению К.А. Рывкина, такая позиция в отношении коммерческих организаций, являющихся самостоятельными субъектами имущественных отношений и имеющих собственные признанные правом интересы, не вполне обоснованна. Утверждать, что права юридического лица всегда производны от прав его учредителей, означает, что между этими субъектами не может быть противоречия интересов. В действительности хозяйственные общества связаны с учредителями лишь обязательственными правоотношениями, причем не во всех слу- чаях каждый учредитель может участвовать в управлении юридическим лицом1. Л.А. Грось считает, что «вывод Конституционного Суда РФ о юридическом лице — объединении граждан не соответствует статусу юридического лица как самостоятельного субъекта права. Учредители (участники) частных коммер- ческих организаций, о праве которых на обращение в Конституционный Суд РФ делается вывод в его постановлениях, сами не обязательно являются предпринимателями и вовсе не являются собственниками имущества созданных ими юридических лиц — частных коммерческих организаций. Кроме того, учредителями (участниками) юридических лиц — частных коммерче- ских организаций могут быть не только граждане»2.

Представляется, что в таких подходах имеет место чрезмерная абсолютизация совпадения объема правомочий юридического лица и его учредителей. Безусловно, это не так. Однако на ряд прав проецируются субъективные экономические и имущественные права его учредителей, поэтому обоснованна позиция Конституционного Суда РФ, считающего, что в данном случае должно быть применено право на судебную защиту и ему придан характер всеобщности.

Во-вторых, юридические лица могут оказаться в ситуации, когда государство способно нанести существенный ущерб их правам и интересам, подобно тому, как оно может угрожать правам, свободам и интересам физического лица3, причем обеспечение этих прав и интересов представляется невозможным без предоставления соответствующих конституционных гарантий.

В то же время Конституционный Суд РФ руководствуется данным критерием при разрешении вопроса о применимости к

1 Рывкин К.А. Указ. соч.

2 Грось Л.А. К вопросу о соотношении понятий: юридические лица, коммерче- ские организации, субъекты предпринимательской деятельности, хозяйствующие субъекты // Экономическое правосудие на Дальнем Востоке России. 2004. ¹ 3.

3 Ñì.: Mutius A. v., Art. 19, Abs. 3 in Dolzer R./Vogel K. (Hrsg.), Bonner Kommentar zum Grundgesetz, Dez. 1999.

106

юридическим лицам гарантий, установленных Конституцией РФ. В постановлении от 12 октября 1998 г. ¹ 24-П он указал, что, поскольку конституционная обязанность платить законно установленные налоги и сборы распространяется на всех налогоплательщиков, на государственные предприятия — юридиче- ские лица распространяются и конституционные принципы, и гарантии в той степени, в какой эти принципы и гарантии могут быть к ним применимы.

По рассматриваемому критерию основные права и конституционные гарантии могут быть применены к юридическим лицам лишь ad hoc, т.е. лишь в целях защиты их прав в конкретной ситуации, для того чтобы оградить его от произвола государственной власти.

В-третьих, вмешательство в деятельность юридического лица со стороны государства может затруднить реализацию прав и свобод неопределенного круга лиц.

В данном случае конституционные права граждан не могут быть эффективно осуществлены, если будет ущемлена свобода юридических лиц, участвующих в механизме реализации этих прав. Речь идет не только о правах граждан — учредителей юридического лица, но и о правах его работников, а также о правах потребителей его услуг. Так, невозможно осуществить право на получение информации в отсутствие гарантий свободы прессы, право на образование — в отсутствие свободы преподавания и отделения школы от церкви.

Л.А. Грось считает, что «в деятельности любого юридического лица можно обнаружить реализацию одновременно конституционных прав граждан, например, права на труд (любое юридическое лицо обладает правоспособностью работодателя); права на объединения, включая право создавать профессиональные союзы для защиты своих интересов»1.

Рассматриваемый критерий давно используется в судебной практике. Право юридических лиц на свободу выражения, в особенности применительно к средствам массовой информации, признается уже не одно десятилетие. Подтверждение этому — решения Европейского суда по правам человека от 28 марта 1990 г. по делу Гроппера (Groppera) против Швейцарии, от 22 мая 1990 г. по делу Отроник (Autronic) против Швейцарии. Свободу печати за юридическим лицом признал также Верховный Суд

1 Грось Л.А. К вопросу о соотношении понятий: юридические лица, коммерче- ские организации, субъекты предпринимательской деятельности, хозяйствующие субъекты // Экономическое правосудие на Дальнем Востоке России. 2004. ¹ 3.

107

Нидерландов (решение от 24 января 1969 г.)1. Вмешательство в деятельность юридического лица может нанести ущерб конституционным принципам и ценностям, и поэтому защита юриди- ческого лица при помощи основных прав направлена на обеспе- чение публичного интереса2.

Безусловно, нельзя создать свободное экономическое пространство, не защитив свободу предпринимательства в различ- ных ее аспектах, и обеспечить народовластие, политическое и идеологическое многообразие, не гарантировав свободу деятельности политических партий и свободу массовой информации. Право на судебную защиту юридических лиц как коллективных субъектов и носителей прав, свобод и интересов их учредителей является достаточно эффективной, а подчас и единственной возможностью их обеспечения и восстановления.

Конституционный Суд РФ исходит из того, что необходимо соблюсти баланс между интересами, признанными на конституционном уровне.

Так, в постановлении от 24 февраля 2004 г. ¹ 3-П Суд отметил, что «предпринимательская деятельность в организационноправовой форме акционерного общества затрагивает интересы большого числа лиц — акционеров, инвесторов, а также публич- ные интересы. Осуществляя регулирование порядка создания и правового положения акционерных обществ, прав и обязанностей их акционеров, а также обеспечивая защиту прав и интересов акционеров, государство действует в определенных Конституцией РФ пределах, исходя из того, что оно не вправе лишать акционерные и другие хозяйственные общества их правомочий, составляющих основное содержание конституционного права на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской деятельности.

В постановлении от 10 апреля 2003 г. ¹ 5-П Конституционный Суд РФ пришел к выводу о том, что «закрепленное в ст. 34 (ч. 1) Конституции Российской Федерации право служит основой конституционно-правового статуса участников хозяйственных обществ, в частности, акционеров акционерных обществ — юридических лиц...». Конституционные гарантии их прав «направлены на достижение таких публичных целей, как привлече- ние частных инвестиций в экономику и обеспечение стабильности общественных отношений в сфере гражданского оборота».

1 Pocketbooks II. NJ, 1969. 316.

2 Ñì.: Bergamin R. Op. cit. P. 106.

108

Безусловно, далеко не все основные права физических лиц проецируются в деятельности юридических лиц, и здесь необходимо определить как критерии, на основе которых юридическое лицо может быть признано носителем основных прав, так и существо самих прав. Конечно, к числу таких прав не могут быть отнесены личные права, такие как право на жизнь, на физиче- скую неприкосновенность, на достойное обращение, на определение своей национальной принадлежности. В то же время Конституционный Суд РФ в определении от 22 апреля 2004 г. ¹ 213-О указал, что по своей природе могут принадлежать как физическим, так и юридическим лицам право на поиск, получе- ние, передачу, производство, распространение информации (ч. 4 ст. 29 Конституции РФ), право на обращение в государственные органы (ст. 33), право на защиту своих прав всеми способами, не запрещенными законом (ст. 45). Также на юридические лица распространяется право на использование своего имущества для предпринимательской и иной экономической деятельности (ст. 34), право собственности (ст. 35) и право на судебную защиту как гарантия всех прочих конституционных прав (ст. 46) (см. определение КС РФ от 1 марта 2001 г. ¹ 67-О).

Российская судебная практика пока не выработала четких оснований, по которым юридическим лицам может быть отказано в защите их основных прав. В то же время такие основания есть в доктрине Европейского суда по правам человека, и в практике национальных органов конституционного контроля европейских стран. Среди таких оснований традиционно указывается то, что юридическое лицо является корпорацией публич- ного права.

Понятие корпораций публичного права свойственно европейской правовой системе. Под ними обычно понимают государственные и муниципальные образования, государственные предприятия и учреждения, политические партии, а также религиозные организации (церкви). Такие корпорации, как правило, не могут считаться носителями основных прав и, соответственно, обращаться с конституционными жалобами. Такова, в частности, позиция Федерального Конституционного Суда ФРГ1.

Но на практике этот критерий уточняется, и при определенных обстоятельствах основные права все же распространяются на корпорации публичного права. Это происходит в тех случаях,

1 См., например: BverfGE 21, 362 (368 ff); 68, 193(206) — процитировано Crones L. Grundrechtlicher Schutz von juristischen Personen im europeischen Gemeinschaftsrecht. Baden-Baden, 2001. S. 70.

109

когда корпорации не действуют в качестве «продолжения» государства, а, напротив, независимы от него и противостоят ему, отмечает немецкая ученая Л. Кронес, рассматривая проблемы конституционной защиты юридических лиц1. Однако они пользуются основными правами лишь в определенных пределах, связанных со спецификой их деятельности. Носителями основных прав, например, являются государственные университеты и про- чие научные и образовательные учреждения2, предприятия связи и т.д.

Отмечается, что в российском законодательстве понятие корпорации публичного права не получило закрепления. В то же время термин «корпорация частного права» использовался Конституционным Судом РФ применительно к аудиторской организации (постановление от 1 апреля 2003 г. ¹ 4-П). О юридических лицах публичного права практически не упоминается в специальной литературе. В.Е. Чиркин полагает, что этот вид субъектов публичного права не чужд российской правовой системе и что общие основы правового статуса таких юридических лиц следовало бы закрепить на конституционном уровне. Им предложено понимание юридических лиц публичного права — от государства и государственных органов до государственных учреждений и общественных объединений3.

До настоящего времени вопрос о том, могут ли такие юридические лица быть носителями основных прав, не получил однозначного разрешения в юридической науке. Ряд авторов счи- тают, что государственные и муниципальные унитарные предприятия не могут быть носителями субъективных прав и не обладают правом обращения за их судебной защитой для реализации прав граждан, закрепленных в ст. 34 и 35 Конституции РФ4. В то же время следует признать обоснованным подход Конституционного Суда РФ по расширению возможности судебной защиты и признания права на обращение в конституционный суд юридических лиц. Так, в постановлении от 12 октября 1998 г. ¹ 24-П он применил конституционные гарантии права собственности к государственным унитарным предприятиям. Имеется практика защиты Конституционным Судом прав населения

1 Ñì.: Crones L. Op. cit. S. 80.

2 Burkens M.C. Algemene leerstukken van grondrechten naar Nederlands constitutionel recht. Zwolle, 1989. P. 58.

3 Чиркин В.Е. Юридические лица публичного права. М.: Норма, 2007. С. 94 и след. 4 Кузнецов В. Конституция и права юридических лиц // Российская юстиция. 1997. ¹ 4; СПС «Консультант Плюс».

110