Социально-психологический анализ медиасферы. Учебное пособие

являются доказательными…» Различие скорее заключается «в готовности не только убеждать другого человека, но и быть убежденным им» [Там же: 589]. «Позицию разумности можно охарактеризовать следующим образом: «Мне кажется, я прав, но я могу заблуждаться, и вы можете быть правы. Во всяком случае, давайте спорить…» [Там же].

Рациональное (научное) мышление в идеале должно обладать значительной толерантностью. Данный тип мышления зиждется на принципе существования истины как соответствия между образом реальности и самой реальностью. С точки зрения такого миропонимания истина и субъективная уверенность в своей правоте — ​разные вещи, и человек часто не знает, какая из предложенных идей соответствует действительности. Научная рациональность предполагает признание права на свободу мысли и высказывания, что подразумевает уважительное отношение к иному мнению. Однако на практике коммуникативные стратегии, выбираемые представителями научного сообщества, демонстрируют разные, часто очень высокие, степени конфликтности. Эта особенность проявляет известную в социальной психологии закономерность — ​отсутствие однозначной зависимости между когнитивными установками, убеждениями и поведением, в данном случае поведением дискурсивным.

СПА мифотворчества в медиа

Задачей СПА в плане изучения потоков ментальности является исследование конструктивных и деструктивных интенций, присущих рациональному и иррациональному дискурсам.

Вряду «феноменов массового сознания» миф представляет собой наиболее сложное явление. Как известно, миф — ​это сложное сплетение рационального и иррационального, в котором отсутствует грань между фактом и вымыслом, в нем нет стремления

кверификации.

Вмедиасфере распространено расширительное употребление концепта «миф». Многие нарративы, которые сегодня называют мифами, настолько примитивны, что с ними не ассоциируются те свойства,­ о которых писал А. Ф. Лосев в труде «Диалектика мифа» [Лосев, 1991].

Всовременной культуре мифом принято называть любую идею, образ или сюжет (рассказ), которые не подвержены серьезной научной рефлексии, но включают дискурсивное мышление.

81

Такая трактовка мифа сближает его с понятием художественного образа, но в отличие от последнего он не заявлен как художественный. Подобного рода мифы и мифологемы — в​ отличие от явно мистических, волшебных — будем​ называть немистическими. «Мифологема» означает смысловую единицу мифа, содержащую мифологическую идею. На основе конкретной мифологемы могут быть созданы разные сюжеты. Близким к мифологеме является концепт архетипа.

Следует уточнить, что в данном случае понимается под архетипом. В текстах медиа этот термин употребляется нечасто, его автор К. Г. Юнг называл архетипами образования архаического характера, включающие по форме и содержанию мифологические мотивы. К. Г. Юнг считал архетипы проявлениями коллективного бессознательного, переходящими от поколения к поколению путем наследования [Юнг, 1994: 31; Юнг, 1998: 76]. Судя по сложившейся языковой практике, в архетип не вкладывается все то содержание, которое имел в виду его автор. Данный концепт полезен тем, что содержит отсылку к природе человека. Она заявляет о себе наличием устойчивых образов, символов, мифологем, существующих с древности практически у всех народов. Архетипы передаются обычным для всех культурных феноменов путем, минуя наследственность. В случае разрыва преемственности они пересоздаются, сохраняя родство с древними «образцами» благодаря сходству условий жизни человека и единству человеческого рода. Миф включает архетипы массового сознания, в которых зафиксированы некие базовые представления и ценности, отражающие природу человека.

Концепт архетипа в конце 1990-х гг. стал применяться уже в ином значении в связи с набравшей популярность в медиа «теорией поколений» Н. Хоува и В. Штрауса. Архетипические образы поколений, названные ими «пророками», «кочевниками», «героями» и «художниками», уже не отсылают к древности, но считаются исторически устойчивыми психотипами [Ожиганова, 2015].

Впостсоветской инфосфере изменилось положение мифа.

Вменталитете советского времени было немало мифологического, даже в системе официальной идеологии, но этот факт большинством граждан не осознавался. Отношение к мифологии как таковой было либо враждебным, либо снисходительным. Теперь миф претендует по меньшей мере на равенство, если не на первенство, в общественном сознании.

82

По мнению многих исследователей, «мифологическое начало — ​неустранимый элемент культуры и психической жизни современного человека, поэтому ориентация в обществе и в понимании мотивов поведения людей обусловлена необходимостью учитывать возможности и предпосылки влияния этого начала» [Бучило, 2011: 15].

СПА медиа в отношении мифов, особенно мистических мифов, подразумевает выяснение: 1) причин их популярности; 2) приемов мифотворчества; 3) объектов и практик, являющихся героями мифов; 4) эффектов их воздействия на сознание аудитории.

Рассмотрим эти позиции подробнее.

1. Причины популярности, или мотивация аудитории, определяющие успех такого рода текстов

Прежде всего отметим очевидное: многие мифы служат вполне утилитарным целям. Они предлагают средства решения проблем здоровья, средства обретения уверенности в себе и т.п.

В природе человека среди его духовных запросов есть потребность испытывать удивление и страх перед непонятным. Популярность мифотворчества можно объяснить интересом к новому и необычному. Но это не исчерпывающее объяснение, так как возникает вопрос: почему не наука, которая постоянно предлагает новое, странное, удивительное знание?

Кроме того, наряду с новыми мифами в медиа циркулирует множество старых. Например, в разных редакциях постоянно воспроизводится мифологема, смысл которой заключается в том, что древние народы и культуры являются носителями некоего эзотерического знания, недоступного современному человеку. Из этого же смыслового ряда — ​миф о способности цыган предсказывать судьбу и др.

ПРИМЕР

«The Pyramid Code» — название​ фильма переводится как «Секретный код египетских пирамид», режиссер Г. Боултер («Россия–­Культура», 17.10.12). Это история о том, что древние египтяне владели высокими технологиями, которые потом оказались забытыми.

Пирамиды, — ​пожалуй, самый частый герой подобного рода сюжетов. В последние несколько лет популярны новые мифы: «Нетленный Итигелов», «Алтайская принцесса», «Целебная сила

83

челябинского метеорита». Если метеорит обещает исцеление, то первые два мифа служат самоидентификации народов. По мнению С. Сергеева, миф необходим и «мифологическое представление — ​это то, чем народ себя хочет ощущать» [Сергеев, 2007: 22].

Новый контент появляется порой так своеобразно, что критически настроенное мышление задается вопросом: «Где это новое до сих пор пряталось?». Как, например, 146-метровая каменная статуя в Африке или боснийские пирамиды.

ПРИМЕР

Сюжет называется «Невероятные артефакты цивилизации землян», режиссер — А​ . Петросян («Россия–­Культура», 02.09.18). Фото каменной статуи высотой 146 метров — явный​ фотошоп, причем плохого качества. О «пирамидах» в Боснии сказано: «Выглядят они как горы, но это определенно пирамиды». Из аргументов в тексте приводится только «аргумент к авторитету»: в конце фильма экспонируется портрет Т. Куна — автора​ теории научных революций.

По-видимому, в отношении мифов, не связанных с прагматической мотиваций, можно предполагать особый мотив, назовем его «понятная тайна». Людям нравится переживать ощущение таинственности, но при этом она не должна быть слишком сложной. Большинство тайн современной науки данным качеством не обладает. Чтобы им насладиться, нужно прилагать интеллектуальные усилия, на что не у всех реципиентов есть желание и возможности.

2. СПА основных приемов мифотворчества

Для мифотворчества пригодны все методы и приемы, имеющие цель обеспечить убедительность, кроме тех, которые требуются при создании научного текста. Один из востребованных приемов — ​аргумент к авторитету науки. Его можно квалифицировать как прием «ассоциированная добродетель» [Халперн, 2000: 242]. Это сам по себе знаменательный факт: дискурс, противопоставляющий себя науке, присоединяется к ней, используя ее имидж объективного дискурса.

ПРИМЕР

В сюжете о куклах на канале «Россия–­Культура» (03.12.17), где много мистики и метафизики, есть апелляция к психологическим фактам.

84

Прием «ассоциированной добродетели» дает эффект переноса значения. Это происходит, когда в связке произносят «гипнотизеры и ясновидящие» с расчетом на то, что на ясновидение «падет свет научности» от близости с гипнозом («Русские сенсации», НТВ, 08.09.07). Прием нехитрый и виден при критическом восприятии текста, но, как известно, существует периферийный путь воздействия, рассчитанный на расслабленное мышление и рассеянное внимание. Яркий пример «переноса значения» и еще многих других ложных доводов дает программа «Военная тайна» («РенТВ», ведущий — ​И. Прокопенко).

Поразительно, с какой доверчивостью переживания отдельных личностей и разного рода психоделический опыт принимаются в качестве надежных аргументов существования паранормальных явлений.

ПРИМЕР

В лекции искусствоведа Б. В. Аверина на тему «Память как собирание личности» в цикле передач «Академия» («Россия–­ Культура», 13.09.12) применяется, вероятно неосознанно, «прием» переноса значения с понятия воображения на понятие памяти. Ссылаясь на опыт ранних воспоминаний, лектор аргументирует тезис о наличии родовой памяти. Многие из тех феноменов, которые он относит к памяти, психолог академического направления называет воображением, но тогда пропадает интрига. Утрачивается обаяние загадочной новизны, присущее данному дискурсу.

Миф о семье Рерихов дает пример не просто мифотворчества, а сотворения целостного мистического культа. В его создании задействованы все основные архетипические образы: книга «Агни Йога», священный камень, лестница как образ духовного восхождения, встреча с Учителями, пророчества, магия чисел «3» и «7», знамя, признание «сильными мира сего», ученики… В числе приемов не последнюю роль играют слабые аналогии, ложная многозначительность и выводы из сомнительных посылок. Сошлемся на один (хотя их создано несколько) документальный фильм о Рерихе, прошедший на канале «Культура» 9 октября 2004 г. Авторы фильма уделили много внимания супруге художника Елене Ивановне, в особенности ее дару предвидеть будущее. Она якобы знала, как закончится Русско-­Японская война,­ чем обернется для России Первая мировая и что революция принесет много бед ее

85

семье. Первые два предсказания (если они вообще были) делались тогда многими современниками событий, не говоря уже о предчувствии трагических последствий революции. В создании мифа о Рерихе большую роль сыграли медиа, но если бы не талант художника и не тематика его творчества (восточная мистика), едва ли этот миф обрел популярность и стал основой мистического культа.

3. СПА медиа относительно тематики и смысла мифотворчества

То, какие социальные сферы, какие практики являются прообразами мифотворчества, свидетельствует о состоянии общественного мнения и настроения. Список наиболее популярных тем достаточно однообразен и отражает устойчивые ценности социума, причем реальные, а не декларируемые ценности. В этом ряду мифы о жизни «звезд», мифы о власти, мифы об Учителях и Спасителях и т.д.

Рассмотрим мифотворчество, связанное с образом власти. Разным парадигмам объяснения сущности власти соответствуют разные мифы.

Психоаналитическая парадигма создает «глубинные» объяснения вроде некрофилии Гитлера и садомазохизма Сталина [Фромм, 1994]. Для так называемой социокультурной модели власти родной миф «Деньги решают все». Если сказано, что «за этим политическим решением стоят большие деньги», то кажется, все этим объяснено. На самом деле с подобного предположения настоящий анализ только должен начинаться. Неверным в данном случае является сам подход: легкость, с которой «аргумент денег» возникает, и быстрота, с которой он ставит точку в объяснении. «Суггестивная концепция» власти создает мифы о всесилии манипуляторства и коварстве имиджмейкеров [Нескрябина, 2008: 81].

Технологические революции не могут радикально менять структуру и уровень менталитета общества. Во всяком случае, до настоящего времени миф демонстрировал способность к ассимиляции достижений научно-­технического прогресса и новых информационных технологий. Пусть эта ассимиляция и выглядит поверхностной с позиции научной рациональности, она устраивает заинтересованную публику. Эпоха глобальной Сети породила собственные мифологемы, в частности такую, как онтологическая особость виртуальной реальности [Нескрябина, 2004].

86

4. Эффекты воздействия мифотворчества на сознание аудитории

Не вызывает сомнений социокультурное значение мифологии как силы, способной сплачивать социум и разъединять его. Является ли также амбивалентным и влияние мифа на психическое благополучие человека? Обосновано ли опасение, что мифотворчество в медиа превращает человека в существо некритичное и зависимое? Решать эти дилеммы альтернативно вряд ли возможно.

Отметим тот вредный эффект, который видится нам достаточно ясно. Речь идет об этике отношения к личности. Если героем документального жанра является исторический персонаж, то неэтично придумывать его историю, дополнять биографию, как это происходит, например, с В. Мессингом.

ПРИМЕР

В. Мессинг в программе «Календарь» (ОТР, 10.09.18) представлен как телепат, ясновидящий, предсказатель будущего. Никаких данных, подкрепляющих эти характеристики, не приводится, да и формат программы к этому не располагает. Но таких данных нет нигде, и об этом авторам эфира следовало бы сказать. В приведенном примере критика относится не собственно к мифу, а к этическисомнительнымсредствамегопостроения.Какследуетоценивать мифотворчество с позиции ментального здоровья человека?

ПРИМЕР

В одной из программ о Стране восходящего солнца («Россия–­ Культура», 30.05.13) ведущий сказал, что японцы верят в бога горы вулкана, совершают посвященные ему обряды и в то же время верят в научное объяснение и предсказания извержений. Хотя не было уточнения, но можно предположить, что речь идет об одних и тех же людях. И тогда это пример двойственной­ истины.

Учение о двойственной­ истине традиция приписывает средневековому философу Ибн Рушду (Аверроэсу). Идея такова: на один и тот же объект возможет взгляд с позиции истины и с позиции веры. Двойная­ истина логически недопустима, но психологически возможна, и когнитивный диссонанс при этом может не возникнуть. Эта ментальная и эмоциональная особенность, по-видимому, не является общей для всех людей, однако и не так редко встречается. Возможно, эта особенность не распространяется на все мнения и убеждения человека, т.е. не является генерализованной

87

личностной чертой. Ясно одно: в психологии человека заложено умение соединять рациональное и иррациональное. Поэтому вряд ли серьезны опасения, что ментальный «микс» в инфосфере ведет к раздвоению сознания и опасен для душевного здоровья.

Представляет опасность скорее не двойственность,­ а монополия. Нежелателен тренд на господство мистики в пространстве медиа, тем более если мистика представлена масскультным вариантом. Необходима работа по поддержанию баланса разных типов ментальности, что предполагает соответствующий СПА медиатекстов и дискурсов. Подчеркнем, что баланс не есть компромисс, не следует идти на уступки и отказываться от разграничения истины и веры, речь идет о мирном сосуществовании разных типов мышления и миропонимания.

Немистические мифы в медиа

Рассмотрим одну из разновидностей мифа — немистический​ миф. Одна из особенностей современных медиа — ​большое количество мифологических сюжетов «вторичной», т.е. неархаичной мистической мифологии и немистических мифов.

В современных медиа популярна мифологема конца. Говорят о конце тела и наступлении эры киборгов; о конце чтения

инаступлении времени комиксов; об исчезновении национальных языков и т.п. «В эпоху виртуального, — ​пишет Р. Дебрэ, —​ обильны дискурсы конца…» [Дебрэ, 2009: 315]. Симптоматично название статьи И. С. Лопихиной «Конец эпохи «нельзя»» [Лопихина, 2005]. В статье речь идет о разрушении языковой

иэтической нормы. Интересно было бы узнать, когда началась эта эпоха. Похоже, человечество всегда живет во времена разрушения этических норм. Об угрозе языковой катастрофы пишет в учебном пособии по журналистике В. Третьяков [Третьяков, 2004: 190].

Видимо, это архетипическая черта культуры, коренящаяся в особенностях ПЧ, в осознании конечности его бытия. Старшему поколению присуще ощущение, что с ним уходит какая-то важная часть «общей энергии жизни».

ПРИМЕР

«Нынешнее зрелое поколение исследователей последнее, которое еще может отследить модификации, привнесенные в сенсорные системы человека, в мир личности общением, опосредованным

88

телевидением», — пишут​ авторы исследования психологии телевизионной коммуникации [Матвеева и др., 2002: 36].

Контрарным к этой мифологеме является ощущение начала бытия, присущее молодости: «жизнь стала другой», «у нас все будет по-другому»… Суждение или мнение «новое — ​значит лучшее» также широко распространено в инфосфере. Можно сказать, что каждое время хочет называть себя «новым временем», но поскольку это имя уже «занято» конкретной исторической эпохой, говорят «новая рациональность», «новая ментальность» и т.п.

Мифологемы конца и начала объяснимы и конструктивны, поскольку они помогают людям принять неизбежное в одном случае и придать уверенности — ​в другом. Не столь полезны, а то и вредны мифологемы заговора и судьбы. «Теория заговора» утверждает, что все, происходящее в обществе: война,­ безработица, нищета, дефицит — ​является результатом умысла некоторых обладающих властью индивидов или групп [Поппер, 2004: 565]. При этом субъект зла мыслится как внешняя сила. На российском ТВ эта «теория» представлена столь же ярко, сколь и бездоказательно. Много ее следов в информационных интернет-­ресурсах.

ПРИМЕР

В материале о влиянии СМИ на девиантное поведение подростков автор ставит вопрос: «Как же произошло, что все российские СМИ стали таким образом чудовищно воздействовать на молодежь?».

Далее следует очень определенный ответ: «В настоящее время вполне уместно говорить об идеологическом захвате российской культуры, и, как ни грустно это осознавать, мы находимся в состоянии агрессивной культурной интервенции со стороны США и стран Западной Европы» [Влияние СМИ на социализацию подростков, 2016].

Обсуждая «теорию заговора», сделаем оговорку: нет сомнения в том, что заговоры существуют и представляют большую опасность. Но когда во внешней силе видится главная или даже единственная причина наших несчастий и пороков, то это явно служит цели психологической защиты, стремлению снять с себя груз ответственности.

Мифологема судьбы опасна тем, что может запустить механизм «Эффекта Эдипа» — ​так называют эффект самоосуществления

89

прогноза. Если человеку нагадали дату несчастья, может случиться так, что память об этом «пророчестве» подорвет его эмоциональную энергию, замедлит реакции, ослабит способность быстро принимать решения.

СПА должен выявлять эти предрассудки и вредные мифы, с тем чтобы разъяснять их лукавую природу, соединяющую вроде бы явную полезность и замаскированную вредность.

Всфере медиа активно культивируется мифологема, которая выражается в следующих вариантах: «мысль материальна»; «понять проблему — значит​ устранить ее»; «осведомлен — следова​- тельно, вооружен» и т.п. В этих слоганах заключен большой смысл, однако стоит помнить, что вооруженность — это​ еще не победа

ичто информированность должна превратиться в деятельность, иначе не будет никаких изменений. Установка на то, что объяснение заменяет воздействие, имеет поддержку в лице классического психоанализа и таких направлений психологии, которые можно назвать психологией заклинаний, например НЛП. Словесная магия проникает и в эти весьма трезвомыслящие сферы. Она дает о себе знать, когда для решения какой-то проблемы предлагается создать специальную структуру: комиссию, комитет, отдел по борьбе с… и т.п.

Винфосфере бытует немало суждений, которые также можно назвать немистическими мифологемами. Вот несколько утверждений, которые фактически и теоретически не обоснованы, но упорно воспроизводятся в публичной полемике:

«Известно, что большинство открытий делается во сне»; «Талантливый человек талантлив во всем»; «Гениев при жизни не признают»; «Все люди от природы талантливы»;

«Талантливый человек — ​человек со странностями»; «Мысль материальна».

Этот далеко не полный список составлен из таких суждений, которые выполняют важную психологическую функцию — ​они служат психологическими защитами от неуверенности, дают ощущение собственной значимости. Но в ряде случаев излишне серьезное отношение к подобным мифологемам может иметь деструктивные последствия. Это в особенности относится к последней из перечисленных идей, когда она является смысловым элементом пропаганды нетрадиционной медицины.

90