Социально-психологический анализ медиасферы. Учебное пособие

современного анализа социума, популярность которого связана с его многозначностью.

Идентификация выполняет несколько мотивирующих функций: она служит средством удовлетворения потребностей в принадлежности группе — «Мы​–мотивация»; она служит реализации и прямо противоположной личностной тенденции — ​потребности самоутверждения — ​«Я–мотивации».

Эта ипостась идентификации выражается стремлением присоединения к лидеру, к авторитету идеи (национальной, религиозной и т.д.)

Многоликая идентификация проявляется в желании стать участником публичной сферы. Медиасфера и СМИ как ее часть кроме своих основных функций — ​информировать, развлекать, обеспечивать групповую сплоченность — выполняют​ функции возмещения. Медиа в какой-то мере (пусть в иллюзорных формах) восполняют недостаток общения и самоутверждения в общении. Они дают частичную компенсацию за подчинение, несвободу и непризнание.

Природе человека присуща высокая степень индивидуализации и большой диапазон индивидуальных различий. В исследовании, проведенном методом глубинного интервью на факультете журналистики Санкт-Петербуржского государственного университета, о своем желании проявляться в медиа заявила примерно половина респондентов. 47 % равнодушны к появлению на экране; 54 % читателей не станут звонить на ТВ программы; половина читателей индифферентна к выражению своего мнения в эфире радиостанций; 36 % читателей не считают нужным выражать свою позицию в Интернете [Павлушкина, 2014: 36].

Эти данные опубликованы в статье, посвященной медиатворчеству читательской аудитории. Автор статьи дает им следующую оценку: «Согласно данным проекта, для читателей в целом характерно индифферентное отношение к публичному выражению собственного мнения и отстаиванию позиции по тому или иному вопросу» [Павлушкина, 2014: 36–37]. А нам представляется, что приведенные данные свидетельствуют о высоком (около половины) уровне потребности в публичности. Можно предположить, что положение «около половины» конгениально природе человека, ее двойственности,­ широкому диапазону индивидуальных различий, принципу «нормального распределения признака», о чем говорилось в главе 1 пособия.

101

Особенно показательно отношение к Интернету. Мы разделяем мнение тех исследователей, которые отмечают рост уровня интерактивности. Этот рост свидетельствует о том, что коммуникация имеет тренд на равновесие полюсов — адресантов​ и адресатов.

Данное явление противоположно тому, о чем писал С. Московичи, в работе «Век толп», ставшей классикой медиологии, где утверждал, что существует тенденция поляризации коммуникаций в обществе. По мере того как массмедиа развиваются, они вытесняют разговоры. «Отношения взаимности между собеседниками превращаются в отношения невзаимности между читателем и его газетой, зрителем и телевидением. Он может смотреть, слушать, но не имеет никакой возможности возразить» [Московичи, 1998: 237]. «Каждый остается один на один с газетой, телевизором и в одиночку реагирует на их сообщения и внушающие воздействия», — пишет​ С. Московичи [Там же].

Время вносит поправки в наши представления. Согласно исследованиям, проведенным Е. И. Прониным и Е. Е. Прониной, телевидение и Интернет в действительности по-разному влияют на личность. И если активное пользование Интернетом приводит к росту независимости и стремлению к самодетерминации, то интенсивное телесмотрение, напротив, ослабляет эти качества [Пронин, Пронина, 2012]. Можно сказать, что интернет-­ активность сводит «на нет» эффект поляризации.

СПА манипулятивной коммуникации

Концепт «манипулятивное воздействие» (МВ) — ​один из самых популярных в инфосфере и в теоретической рефлексии по ее поводу. Словом «манипуляция» часто обозначают всякое влияние на сознание адресата. В научных текстах манипуляцию обычно определяют как скрытое воздействие. Оригинальную трактовку понятия дают авторы учебника «Политические коммуникации». «…Манипулирование — форма​ управления мышлением и поведением реципиента, противостоящая его самостоятельному выбору и ведущая к его неосознанному или малоосознанному подчинению коммуникатору» [Петрунин и др., 2004: 114]. В предложенной дефиниции манипулированием фактически предлагается считать не просто скрытое, а удавшееся скрытое воздействие.

Специфика манипулирования проявляется в сравнении с убеждением. «Убеждение — ​речевое воздействие, оставляющее

102

адресату возможность выбора: соглашаться или нет с авторской концепцией; манипуляция — ​речевое воздействие на адресата без осознания им этого воздействия…» [Клушина, 2007: 79]. Убеждение эксплицируется в речи с помощью аргументации, манипулирование носит имплицитный характер и базируется в большей мере на эмоциональном воздействии, прибегает не столько к аргументам, сколько к различным уловкам [Там же]. В данных логически верных рассуждениях нет признака, при помощи которого можно идентифицировать манипулятивные приемы, поэтому автор приведенных строк делает вывод, что отграничить убеждение от манипуляции не представляется возможным. (Автор употребил, на наш взгляд, точное слово: все приемы манипуляции можно назвать уловками.)

Важно обратить внимание на следующие моменты: не всякое манипулятивное воздействие можно считать скрытым воздействием и не всегда оно связано с подсознанием. МВ — ​это множество разных по своей психофизиологической организации процессов, которые объединяет одно общее качество — все​ они являются уловками. Это значит, что манипуляция имеет место тогда, когда у автора сообщения есть намерение навязать какую-то идею или эмоцию, которую без применения специальных приемов адресат бы не принял. Выделенный в тексте прием не может быть квалифицирован как манипулятивный, взятый в отдельности, поскольку свойством­ манипулятивности он чаще всего не обладает.

Если считать, что МВ — ​это воздействие скрытое, то каким образом его можно анализировать? Получается, что исследованию поддаются лишь неудачные манипуляции. Это затруднение примерно того же свойства,­ которое появляется при изучении любых ошибок — ​врачебных или судебных. Суждения о них основаны не на всех ошибках, а только на тех, которые были обнаружены.

Часто пишут и говорят в эфире, что МВ — это​ воздействие на подсознание. Полагаем, следует внести уточнение в понятие о манипулятивном воздействии как скрытом и воздействующим на подсознание.

В прямом смысле скрытых воздействий не так много — это​ приемы, рассчитанные на подпороговое восприятие (например, 25-й кадр). Такого рода влияния не столь существенны для применения в инфосфере по той причине, что манипулятивный прием не должен быть замечен, но при этом быть достаточно

103

сильным раздражителем. В противном случае не будет достигнут психологический эффект. Техники, рассчитанные на подсознание, должны балансировать на грани между откровенным внушением, с одной стороны, и слабым воздействием — с​ другой. Первое вызывает сопротивление, последнее не воспринимается, поскольку недостаточно сильно для преодоления сенсорного порога.

В информационной сфере то, что обычно называют манипулятивными приемами, воздействует не собственно на подсознание. Часто это приемы, мешающие процессу обработки информации, в результате чего искажается реальная картина события. Например, приемы создания информационного шума или многообразные приемы отвлечения внимания от тех частей сообщения, которые адресант намерен скрыть. Вряд ли все эти маневры можно считать воздействием на подсознание.

ПРИМЕР

Студентка дает 50 верных ответов, при этом ее показывают на красивом фоне, и те же 50 ответов — ​с показом на негативном эмоциональном фоне. Те, кто наблюдал первый вариант, оценивают ее ответ положительно, те, кто второй, — фиксируют​ внимание на ошибках. Эмоциональный фон дает «отсвет» на вербально выражаемую оценку [Майерс, 2009: 45].

В данном случае фон воспринимается вполне осознанно. Но у испытуемых нет понимания того, как в этом случае взаимодействуют эмоции и мышление. Не осознавать часто означает не знать, не понимать или не придавать значения.

Информация может быть подана так, что в ней трудно разобраться. Как в случае использования приема «слепой текст». Тут тоже дело не в подсознании, а в затрудненности обработки сообщения.

Согласимся с теми авторами, кто предпочитает говорить о МВ как об уловках. Можно выделить по меньшей мере три разных типа МВ: 1) приемы, действующие на подсознательном уровне; 2) приемы, мешающие правильной обработке информации; 3) так называемые ложные доводы — ​приемы, использующие человеческие слабости, провокативные приемы. Возможны интегральные варианты.

Важной задачей СПА медиа является обнаружение МВ. Как отделить приемы манипуляции от средств выразительности,

104

применение которых необходимо для создания качественного журналистского текста? Универсальных и надежных способов отделения не существует. Их различает мотивация. В случае манипулирования целью воздействия является формирование у адресата мысли или образа, в чем-то не соответствующего реальности. Бывает, что само сообщение подается неискаженным, но если при этом скрывается источник информации, оно фактически становится дезинформацией.

Художественный текст изначально заявлен как суггестивный, а журналистский текст обладает «презумпцией объективности», его заявленная цель — ​информационная. Включенность приема в манипулятивный контекст — еще​ один способ атрибуции манипулятивности. При этом возникает призрак герменевтического контура, но это неустранимая трудность социальной аналитики.

Итак, манипуляцию специфицируют не столько приемы, сколько мотивация, включенность в манипулятивный контекст и отношение к истине. Поэтому будет правильнее говорить, что существуют логические, риторические, психологические, художественные приемы, которые могут быть использованы в манипулятивных целях.

МВ подразумевает управление поведением человека, осуществляющееся помимо его воли, хотя, возможно, в его интересах. Неважно, удалось ли скрыть манипуляцию, важно, что манипулятор рассчитывал на это.

Если сложно идентифицировать МВ, то еще сложнее определить его эффективность. Обычно, говоря о силе манипуляции, выносятся суждения на основании агрегированных данных. Оценить действенность отдельного приема в конкретном тексте — практически​ нерешаемая задача.

В целях СПА медийной информации целесообразно исследовать все основные параметры манипулятивной ситуации, а именно:

1)мотивацию субъекта и объекта манипулирования;

2)тип коммуникации: прямую, игровую, манипулятивную;

3)приемы воздействия;

4)конкретный объект воздействия в психике респондента: мотивы, эмоции, интеллект, убеждения, волю и пр.;

5)способы оценки результата манипулирования, предвидение качества реакции объекта манипуляции;

6)силы сопротивления манипулированию.

105

В медиологии анализу сопротивляемости разного рода внушениям уделяется сравнительно мало внимания, что понятно. Желание влиять на аудиторию естественно для профессионалов медийной сферы. В дискурсе на тему «СМИ нами манипулируют», чтобы убедить общество в огромных возможностях внушения, применяется много манипулятивных приемов [См. Нескрябина, Палиева, 2011: 121–129].

Приемы медиавоздействия

Невозможно перечислить все приемы или способы манипулятивного воздействия, которые используются для того, чтобы воздействовать на мнения людей. В научных текстах и учебных пособиях можно найти множество вариантов списков. Все они даются, как правило, с той оговоркой, что в них приведены наиболее часто употребляемые приемы или способы влияния [Cм.: Грабельников, 2001; Чалдини, 1999; Халперн, 2000 и др.].

По определению убеждение отличается от внушения тем, что убеждение предполагает апелляцию к рациональному мышлению и воздействие посредством логики аргументов. Внушение использует внелогические средства. Различие между убеждением и внушением в идеале провести можно, а в реальных процессах передачи информации они часто нераздельны. Сообщение по форме может быть убеждением, а по характеру воздействия оказывается суггестивным. Это значит, что эффект воздействия определяется не содержанием аргументов, а уверенностью информатора и его привлекательностью, количеством аргументов, порядком их представления и т.п. В литературе, посвященной воздействию медиаинформации, такое воздействие называют периферийным, или окольным, в отличие от прямого воздействия, рассчитанного на осмысленное критическое восприятие [Аронсон, 2003:51]. На окольном пути получатель сообщения мало внимания уделяет обработке информации и почти не затрачивает на нее усилий. Примерами могут служить просмотр телепередач, совмещенный с какими-то другими делами, или прослушивание дебатов по проблеме, которая вас не очень волнует, и т.п.

Все же логика является сильным средством воздействия, нередко склоняя мышление к выводу: «если логично, значит, истинно», на чем основан прием «подведения к выводу». Психологическое воздействие некоторых аргументов основано на эффекте соответствия ожиданиям. При прочих равных условиях более

106

благоприятный эмоциональный отклик вызывает то сообщение, которое совпадает с прогнозом респондента. Этот эффект добавляет логике ее убеждающую силу.

Преднамеренно неубедительные рассуждения, используемые с целью манипулятивного воздействия на мышление, называются ложными доводами (софизмами). Софизм обычно содержит нарушение правил убедительного рассуждения — ​подмена тезиса доказательства; включает неприемлемые или противоречивые посылки; посылки, не связанные с заключением; используется мнение «эксперта» сомнительной квалификации и т.п. [Ивин, 2002: 124].

Рассмотрим несколько приемов, они не столь популярны у авторов учебных пособий, но используются в целях манипулирования.

Прием, который можно назвать «затратным», так как существование какого-то явления аргументируется стараниями, положенными на его создание. Затраты могут быть самые разные: время, деньги или психическая энергия (эмоции, внимание, воображение и пр). Фокус в том, что эти усилия могут быть потрачены зря.

Разновидностью затратного метода выступает аргумент «чем больше методов решения проблемы, тем больше гарантирован результат». Данный аргумент является софизмом, так как если средств решения много, то это может свидетельствовать о неэффективности каждого из них. Прием, а точнее целая стратегия создания атмосферы ментального хаоса — ​размывание границ между рациональным и иррациональным, реальным и мистическим, возможным и невозможным [Нескрябина, 2008: 92–93].

Прием подачи новой информации под видом пресуппозиции, т.е. под видом того, что предполагается как само собой разумеющееся и известное всем участникам коммуникации. Данный прием часто используется во время опросов [Шмелев, 2005: 23.] За ним может стоять мотивация присоединения к большинству или стереотип «старая и хорошо опробированная идея».

С одной стороны, людям не нравится, когда ими манипулируют. Это унижает человеческое достоинство. Но, с другой стороны, люди не могут отрицать, что они постоянно чему-то и кому-то подчиняются. Если это неизбежно, то хотелось бы, чтобы сила, которая нас подчиняет, была бы очень мощной и действовала бы «в обход» сознания. Таким образом, преувеличение возможностей манипулирования служит нашему оправданию. Это еще

107

и пример того, как проявляет себя человеческая природа, точнее, ее противоречивый характер: столкновение разнонаправленных личностных тенденций (мотиваций) рождает иррациональное.

ПРИМЕР

В разных телевизионных продуктах — ​от ученых бесед до криминальных сериалов — можно​ услышать: «психологи установили, что массу можно повести куда угодно». Однако попробовал бы кто-то толпу футбольных болельщиков убедить, что полезнее тратить время на посещение художественной выставки и повести их в музей во время ответственного матча.

Насколько сильно такого рода истории влияют на установки аудитории? Их эффект вряд ли поддается объективной оценке. Есть смысл утверждать, что рассказы о чудесах манипуляции служат симптомами, отражающими состояние менталитета и интенции. Можно предполагать, опираясь на понимание природы человека, что ее пластичность, адаптивность достаточна, чтобы эти воздействия нивелировать или хотя бы минимизировать.

Среди средств МВ особое место занимает провокация. Представьте, что вы бежали к отходящему междугороднему автобусу. Водитель видел вас, но отъехал. Один человек на остановке ругает водителя и предлагает вам писать жалобу, а другой жалеет вас и утешает. В каком случае вы будете больше злиться (пусть молча), т.е. агрессивность будет возрастать? Правильный ответ: если человек находится в ситуации фрустрации, то попытки провокации агрессии приводят к уменьшению агрессии, а жалость и симпатия — ​к увеличению агрессивности.

Стремление к самостоятельности суждений и действий можно обернуть против себя самого. Например, такие известные приемы провокации: «Неужели вы подпишете этот документ?! Не вздумайте это делать» и т.п.

Провокация бывает завуалированной. Так, в полемике один из участников выражает сочувствие своему оппоненту, рассчитывая вызвать агрессию и вывести из эмоционального равновесия. Однако часто провокативное действие легко распознается. Расчет в этом случае на то, что объект, хотя и понимает, что его провоцируют, не сможет оказать сопротивление.

В литературе, посвященной психологии рекламы, отмечается, что информатор, который свидетельствует против себя, вызывает доверие аудитории. В данном случае создается впечатление,

108

что человек выдает истину вопреки своим интересам. На этом эффекте работает аргумент, который можно назвать «дозированный цинизм». Создается он с помощью сниженной лексики. В этом аргументе задействуется также эффект присоединения: «ничто человеческое мне не чуждо». Например, вместо слов «профессиональный долг» используется «моя работа».

Когда по отношению к нам применяют ­какой-либо из манипулятивных приемов, мы можем почувствовать что-то неладное, но не всегда в состоянии распознать уловку. Такое полузнание-­ получувствование вызывает раздражение и дестабилизирует психическое состояние. Многие риторические приемы на самом деле воздействуют не на разум и даже не на определенные чувства — они​ призваны вывести психику из равновесия.

Эмоции и провокации

Состояние фрустрации может проявляться в чувстве обиды. Встречается мнение, что обида является деструктивной и агрессивной по своей психологической подоплеке реакцией. Она соединяет подчеркнутую жалость к себе с не всегда осознаваемыми мстительными побуждениями. Обида будто бы является неадекватной реакцией, выражающей инфантильную природу «страдальца» [Куницына, 2001: 403]. Полагаем, подобные суждения не что иное, как дань психологическому предрассудку. Суть его в том, что астенические (подавляющие) эмоции, такие как тревога, смущение, обида, стыд, вина, свидетельствуют о слабости личности, о том, что человек не справляется с ситуацией. Этот предрассудок легко может быть использован в целях провокации.

В недружественной полемике он применяется с целью ослабить противника, «вывести из себя». На самом деле обида — есте​- ственная реакция. Мало того, следует признать, что за «предрассудком недостойных чувств» кроется столь же древняя, как и этически сомнительная, идея о том, что демонстрация психической силы является свидетельством правоты: если верно: «Юпитер — ​ты сердишься, Юпитер — ​ты не прав», то верно так же и обратное. На самом деле неверно ни то, ни другое.

Несколько похожая ситуация сложилась в отношении эмоций зависти и ревности. Здесь можно говорить о существовании культурных стереотипов. Ситуация сходна в том, что они считаются недостойными, будучи при этом естественно присущими человеческой природе. По понятным причинам в них не любят

109

сознаваться, поскольку они возникают в ситуациях, когда обнаруживается превосходство «другого». Стоит сказать о различии. Почему в одном случае мы говорим о психологическом предрассудке, а в другом — ​о культурном стереотипе? В отличие от обиды ревность — чувство​ «наступательное», дающее энергию агрессивным реакциям. В христианской культурной традиции такие эмоции не принято поощрять.

Вцелях манипулирования можно использовать эти чувства,

атакже любые свойства,­ если они дают предсказуемую реакцию. Предел манипулирования, граница его возможностей — ​непредсказуемость поведения. Она может основываться на творчестве — ​творчество непредсказуемо, — ​а также на том, что многообразные свойства­ психического реагирования часто действуют так, что взаимно гасят или усиливают друг друга. Например, за влияние на восприятие «спорят» эффект новизны и эффект повтора. Не всегда можно предугадать, которое из свойств­ повлияет на человека в данных обстоятельствах.

Манипулятивное воздействие гетерономно, т.е. включает раз­ ные по психофизиологическому механизму процессы, что создает сложности как для его обнаружения в медийной информации, так и для теоретического осмысления.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

1. В чем отличие манипулирования от принуждения

иубеждения?

2.В чем различие между игровой и манипулятивной коммуникацией?

3.Ответьте, почему не создан полный перечень приемов манипулирования?

4.Существуют экспериментальные данные, свидетельствующие о том, что люди хотят верить в возможности влияния на подсознание [Аронсон, Пратканис, 2003: 310]. Подумайте, как это желание можно объяснить.

5.В разного рода рекламных (и не только рекламных) текстах используется «цифровая магия». Если в тексте нет объяснения, как получена цифра, то можно предположить, что она просто «взята с потолка». Но почему-то уловкой служат именно цифры в интервале 70–80. Например: «Данная методика в 80 % случаев дает положительный результат».

− Как можно объяснить пристрастие к такой «математике»?

110