Социально-психологический анализ медиасферы. Учебное пособие

дефицита критического мышления даны в работах Д. Андерсона, Р. Солсо, Д. Халперн, А. Шумана и др. [Шуман, 2004: 30].

Недостатки критического мышления и логические ошибки могут иметь причины в некогнитивной сфере. Часто они являются порождением мотивационных факторов и так называемых психологических защит. В современной науке широко трактуется концепция механизмов психологической защиты, показано отличие этой трактовки от фрейдистской традиции [См.: Хьелл, Зиглер, 1997]. В наших целях достаточно привести те виды защит, которые наиболее явно проявляют свое действие в медиатекстах

идискурсах.

•Вытеснение (подавление) — ​процесс, в результате которо-

го неприемлемые для индивида мысли, воспоминания, переживания изгоняются из сознания, забываются. Близок вытеснению механизм отрицания.

•Отрицание — ​устранение, игнорирование травмирующих восприятий реальности. В медиасфере этот вид защиты представлен ранообразными процессами — ​от искажения информации участниками и свидетелями событий до самоцензуры журналистов и редакторов.

•Проекция означает приписывание другим людям соб-

ственных чувств, желаний и личностных черт, в которых человек не хочет себе сознаваться. Эта защита отвечает за образование предрассудков, стереотипов, слухов и объясняет некоторые особенности самосознания медиаспециалистов.

•Регрессия — ​форма ухода от действительности, возврат на более раннюю стадию развития, к более примитивным формам поведения или мышления. Проявляется в «черно-­белом» восприятии реальности, агрессивности, жажде экстрима, игромании, медиазависимости.

•Рационализация — ​приписывание логических или благо-

видных оснований поведению, мотивы которого социально или лично неприемлемы; оправдание перед другими или перед самим собой своей несостоятельности. Проявления рационализации разнообразны: обоснование агрессии необходимостью защиты неких общезначимых ценностей, объяснения предрассудков

исоциальных фобий и многое другое.

•Замещение — ​перенос эмоции или действия с недоступ-

ного объекта на доступный или менее угрожающий; например, вымещение недовольства на социально незащищенных группах.

51

Говоря о психологических защитах, следует иметь в виду, что суждения о субъективных феноменах по их коммуникативным проявлениям могут быть только более или менее правдоподобными, что соответствует требованиям вероятностной логики. Современная логика представляет собой сложную систему, так что правильнее говорить о разных логических системах, о многих логиках. Кроме формальной (аристотелевской) есть логика математическая, логика норм, неформальная логика.

Неформальная логика должна быть ближе к нашему предмету — ​анализу медиатекстов, поскольку ее теоретической базой является теория речевых актов Дж. Остина, Д. Серля и др. Высказывания, которыми пользуются люди в своей повседневной практике и в медиакоммуникации, отличаются от тех выражений, которыми пользуется математик или физик. «Вывод в случае речевых актов не всегда строится эффективно, т.е. с использованием конкретного алгоритма, отсылающего к каким-то аксиомам и правилам вывода» [Шуман, 2004: 245]. Однако «неформальная логика» очень сложна для изучения и применения, что понятно, так как создать формализованную схему неформализованного процесса — ​задача по определению гораздо более сложная. Теория речевого акта имеет сложную топику — ​это горизонтальное пространство развернутого во времени процесса: иллокуция, локуция, перлокуция и уровневое «надпространственное» образование, включающее языковой, психологический, социально-­психологический аспекты коммуникации.

В отличие от логики, где главное внимание уделяется условиям правильности умозаключений, психология делает акцент на мотивации логических процедур, а социальная психология —​ на их коммуникативной эффективности. Логическая правильность — ​необходимое, но недостаточное условие истинности суждения. Не любое рассуждение поддается разложению на простые логические операции.

ПРИМЕР

На канале «Енисей» в качестве анонса акции «Следи за здоровьем, помогай тем, кто страдает» 29.05.16 прошла следующая информация: в Красноярске примерно в два раза больше онкологических заболеваний, чем в среднем по стране, поэтому надо чаще обследоваться…». Действительно ли этот вывод сделают зрители

52

или он будет другим? Можно ведь вывести из этой посылки и такое заключение: «Из Красноярска надо уезжать».

Существует ли для этого случая правило, которое может направить мышление по одному определенному пути? По-види- мому, нет. Логичность и убедительность не всегда хорошо уживаются друг с другом. Верно, что убеждение основано на логике по сравнению с внушением (суггестией), основанном на психологическом воздействии. Если критика обнаруживает нарушение законов или правил логики, то это лишает текст убедительности. Но из этого не следует вывод: чем более логичен текст, тем более он убедителен. Слишком сложные по структуре умозаключения

ислишком большое количество аргументов способны убавить риторические качества текста.

Казалось бы, чем больше приводится аргументов в защиту тезиса, тем убедительнее его доказательство. На практике это не всегда срабатывает. Психология предъявляет свои, отличные от логических, требования. Наращивание количества доводов создает эффект повтора и привыкания, при этом утрачивается новизна

иснижается эмоциональность воздействия доказательства.

Каузальная атрибуция (КА)

Одна из важнейших операций СПА медиа — установление​ причинных связей «внутри» и «во вне» текстов и дискурсов. «Внутри» — это​ анализ аргументации текста, оценка обоснованности его суждений и выводов. «Во вне» — ​ответ на вопросы: почему и зачем (целевая причина) данный текст был создан; почему он оказывает (или не оказывает) ожидаемое воздействие на аудиторию; чем объясняется выбор средств воздействия, используемых автором, и др.

Особенности причинных объяснений социальных взаимодействий обобщены в так называемой теории каузальной атрибуции. Каузальная атрибуция означает суждение о причинах поведения другого человека в том случае, когда информация об этих причинах отсутствует [Андреева, 2007: 122]. Причиной конкретного поступка может быть либо конкретная ситуация, либо личностные факторы субъекта. Как правило, полная причина образуется из сочетания внешних (ситуативных) и личностных факторов.

Значимость причинного объяснения в социальном познании столь велика, что одно только слово «потому что» способно создавать иллюзию аргументации.

53

ПРИМЕР

«В условиях маркетизации культуры меняется не столько содержание ценностей, сколько само их функционирование… Отныне ценности не вырабатываются внутри социума, а внедряются в него… Слава создается манипулятивно, с помощью СМИ и за деньги. А поскольку наибольшим рекламным потенциалом обладает такая деятельность, как спорт, то футболисты оцениваются на порядок в большие суммы, чем артисты и художественные произведения» [Тульчинский, 2011: 104–105].

Данный фрагмент оставляет впечатление обрыва каузальной (причинной) связи. Напрашивается вопрос: почему спорт обладает большим рекламным потенциалом? Если на него ответить, то истинность данного утверждения окажется под сомнением.

Важной чертой объяснения является то, что оно дается после того, как событие произошло, что мешает воспринимать социальные процессы как вероятностные. Реализованная возможность, т.е. событие уже случившееся, уничтожает другие возможности. Это не значит, что они не имели шансов осуществиться, но кажется, что не имели.

ПРИМЕР

В книге «Криминалистическая психология» приводится такой случай: присяжные вынесли смертный приговор убийце, как они считают, потому, что на них произвели впечатление слова матери жертвы. Присяжные таким образом объяснили причину своего решения. Однако это еще не значит, что они пришли бы к иному решению, если бы эти слова не были сказаны.

Данная сложившаяся мотивация не исключает, что возможны были иные ее варианты. Поведение человека обладает свой­ ством эквифинальности в отношении своей мотивации и организации. Объясняя мотивы «задним числом», мы выбираем одну схему, отбрасывая иные возможности. В социальной психологии эта черта называется «игнорирование информационной ценности неслучившегося». Подобная особенность мышления проявляется в дискурсе на тему о путях развития России, об оценках исторических деятелей и т.п.

Общие суждения в социальной аналитике

Одна из самых простых логических операций — ​обобщение или индукция.

54

У Дэйла Карнеги есть наблюдение: самое приятное для слуха человека — ​это звук его имени. И даже такое простое и понятное утверждение в общем виде ошибочно. Представим чувства ученика, не знающего ответ, когда его вызывает учитель, или чувства подозреваемого, вызываемого на допрос.

Публичная речь изобилует обобщающими суждениями: «особенности отечественной аудитории», «специфика журналистского мышления» и т.п. Подобные утверждения, взятые в отдельности, малоинформативны, поскольку отечественная аудитория (как и журналистское мышление) очень разная. Подобные обобщения наполняются смыслом, если далее развертывается аргументация, их поясняющая.

ПРИМЕР

Рассматривая СМИ как фактор социализации, следует иметь в виду, что непосредственным объектом воздействия потока их сообщений является не столько отдельный индивид (хотя и он тоже), сколько сознание и поведение больших групп людей, составляющих аудиторию того или иного конкретного средства массовой коммуникации… (Из материала «Влияние СМИ на социализацию подростков». Центр координации образования и физического развития.)

Создается впечатление, что сказать об отдельном индивиде авторам текста кажется недостаточно. При этом в теоретических текстах общим местом является утверждение, что СМИ должны осуществлять индивидуальный подход. Когда делается оговорка «не только индивид, но и группа, общество…» и при этом не добавляется, что конкретно привносит «общество», чего нет на индивидуальном уровне, то можно заподозрить, что «аргумент к обществу» содержит не столько когнитивный, сколько психологический смысл.

Отсылка к общему не является в строгом смысле неким особым видом психологической защиты, однако может ограждать от эмоций, мешающих познанию, таких как ощущение недостаточности знаний, неуверенность в аргументах и т.п. В качестве защитного механизма обобщение, во первых, придает больший вес событию. Как известно, масштаб оправдывает. Во-вторых, рассказ о событии в общих выражениях снижает эмоциональную значимость слов, защищая таким образом от негативных эмоций.

55

Операция обобщения — ​индукция — одна​ из самых простых, обыденных и коварных. С ней связаны многие, притом не лучшие, особенности публичной полемики. Одна из них — обилие​ споров, ведущихся по поводу абстрактных понятий, таких как «либерализм», «индивидуализм», «коллективизм», «патриотизм» и др. Примеры тому дают многочисленные интеллектуальные ток-шоу на теле- и радиоканалах.

По большей части причина споров кроется в различии политических ориентаций дискутантов. Но дело не только в этом. Мотивы, рождающие различие в подходах, соединяются с особенностями мышления, ответственными за неоднозначность когнитивных процессов. Разногласия в таких спорах часто происходят из-за неоднозначного понимания терминов. Понятия высокой степени общности индивидуализированы за счет уникального образного наполнения и, видимо, за счет интуиции. Обнаружить особенности индивидуализации можно, «спустившись» на более низкий уровень абстракции. Ярким примером сложного соотношения генерализованности-­индивидуализации являются вероучения. В философских аспектах религиозных представлений много содержания, общего всем вероисповеданиям. В особенности это касается сущности этического ядра мировых религий [Шихирев, 1999: 358]. На среднем уровне абстракции — ​в догматах и культовых практиках — ​велики культурно-­исторические различия.

Как избежать словесных споров в публичной полемике? Практика показывает, что тактика прояснения понятий дает результат далеко не всегда. Более продуктивной полемической тактикой является переход с уровня общих понятий на средний логический уровень, т.е. на конкретизацию понятия и работу с его функциональными проекциями.

Существует еще одна возможность выхода из логического лабиринта — ​использование так называемого инструментального подхода к определению понятий. Он сводится к выяснению вопроса о логических следствиях из принятия того или иного значения термина. Каковы будут последствия, если условиться, что, к примеру, «нация» и «этнос» — ​разные понятия, и что изменится, если мы примем другое толкование терминов? Как это продвинет нас в понимании реальности? Данный подход основан на логике здравого смысла, однако он слабо себя проявляет в медиадискурсе. Дело тут и в логике, и в мотивации мышления.

56

Принимая значение какого-то исходного термина, субъект тем самым принимает смыслы, которые из этого значения вытекают. Трудность состоит в том, что в мышлении нет точки, которую можно назвать «началом». Так что благое намерение — сначала​ договориться о понятиях, а потом уже вести полемику — ​редко удается осуществить.

Одна из особенностей обыденного сознания состоит в склонности к быстрым и поверхностным обобщениям. Склонность

кобобщениям является также особенностью когнитивного стиля. В зависимости от того, к чему больше склонен индивид —​

кобобщению или к анализу, — выделяются​ когнитивные стили генерализаторов и аналитиков. Для аналитиков познание представляет собой поиск отличительного признака изучаемого явления. С их точки зрения, важнее определить специфику данного объекта, чем его принадлежность общему — ​классу или типу.

Кроме роли обобщения в познании индивидуальную выраженность имеет количественный фактор. В зависимости от количества информации, необходимой для опознания образа, выделяют объединительный и дифференцирующий индивидуальные когнитивные стили. Оба эти стиля имеют плюсы и минусы. Те, кто достраивает образ до целого на небольшой базе данных, выигрывают во времени, но проигрывают в точности и надежности распознавания. Такая стратегия характерна для журналистского познания, из чего проистекают некоторые когнитивные риски. Одна из причин профессиональных ошибок — ​спешка.

Темперамент, мотивы, волевые качества являются активными участниками интеллектуальных процессов. Когнитивные стили представляют собой индивидуальные особенности мышления, сплавленные из логики, психологии и риторики в самых разных сочетаниях и пропорциях. Иметь представление об интеллектуальных стилях полезно, так как от индивидуальных особенностей мышления зависят качества человека как источника информации, его аналитические способности и умения вести интеллектуальную полемику.

Суждение, занимающее в мышлении место аргумента, имеет логическую и внелогическую — ​психологическую — ​составляющие. Рассмотрим некоторые типичные логические ошибки, появляющиеся вследствие психологических причин. Кроме психологических защит этими причинами могут быть эмоции, связанные с процессами познания и общения.

57

В риторике и логике сознательно используемые логически неправильные (ложные) доводы называются софизмами. «Софизмы — ​логически несовершенные рассуждения, выдаваемые за правильные и доказательные» [Ивин, 2003]. Распространенной логической ошибкой (ложным доводом) выступает подмена тезиса. В медиадискурсе она проявляется подменой либо предмета разговора, либо его субъекта.

Подмена субъекта мышления бывает малозаметной и аудитории, и автору текста. Данная ошибка проявляется в том, что журналист додумывает мысль за своего респондента, как бы вкладывает свои мысли и чувства в партнера по общению. Психологически этот процесс является противоположностью внушению, поскольку он характеризует психические изменения не респондента, а субъекта воздействия — ​корреспондента. Чтобы обнаружить и ликвидировать подмену субъекта, требуется долгое

ивнимательное общение, в ходе которого уточняются исходные позиции, фиксируются промежуточные итоги, делаются четкие

иразвернутые выводы. Форматы медиа чаще всего не благоприятствуют такому общению. Можно сказать, что «думание за…» —​ когнитивная черта, проистекающая из особенностей медийной коммуникации. Журналистам об этом стоит помнить, хотя додумывание встречается в любом дискурсе, в научном в том числе. Если подмена субъекта допускается осознанно, тогда это не ошибка, а манипулятивный прием.

Весьма распространенным ложным доводом является перенос с части на целое — и​ наоборот. При его использовании автор текста предполагает, что суждения, верные для целого, верны также для всех его частей, а суждения, верные для частей, верны также для целого.

ПРИМЕР

Сравнительно недавно широко и эмоционально обсуждался

вСМИ скандал с карикатурами на пророка Мухаммеда сначала

вдатской газете Jyllands-­Posten в 2005 г., а десятилетием позже —​ во французском таблоиде Charlie Hebdo.

Впубликациях на эту тему было много рассуждений о жанре карикатуры, о праве на сатиру, о смеховой культуре… Хотя с логической точки зрения ситуация представляется достаточно ясной: налицо ошибка переноса с части на целое, в результате особенному признаку придается всеобщий характер. Особенный

58

признак не входит в общее по определению. В данном случае этим особенным признаком является экстремизм. Правда, не исключено, что авторы карикатур понимали, что допускают логически неправомерное действие.

Разумеется, в таких эмоционально и ценностно критических ситуациях логические аргументы мало что значат для его активных участников — ​авторов карикатур и их противников из лагеря радикальных исламистов. Адресатом медиакритики в данном случае выступает аудитория СМИ, а задачей журналистов является создание правильного представления ситуации и формирование адекватного отношения к конфликту и его участникам.

Ложный довод «переноса с части на целое» играет заметную роль в создании и трансляции предрассудков — этнических,​ гендерных, религиозных. Это одна из причин его востребованности, поскольку предрассудки способствуют поддержанию чувства «Мы» за счет противопоставления в чем-то менее привлекательным «Они», что помогает справляться с комплексами неполноценности.

Прием «слабое звено» часто применяется в публичной полемике, касающейся актуальных научных и политических проблем.

ПРИМЕР

В программе «Теория невероятности» (ОТР, 22.02.14) доктор биологических наук утверждал, что теория эволюции неверна, что виды возникают сразу, что человек и обезьяна не имеют общих предков. В качестве аргумента привел тезис: теория Опарина о происхождении жизни оказалась ошибочной.

Программа построена явно манипулятивно. Один «эксперт» говорит о всей теории эволюции, ассоциируя ее со слабым звеном — ​так называемым учением Опарина, его и звеном-то трудно назвать. Ни появление в 1970-х гг. этой «теории», ни ее дискредитация никакого влияния на концепцию эволюции не оказали. В данном примере использован не только ложный довод «слабое звено», но также и прием оглупления оппонента — ​упрощение и искажение современной эволюционной теории.

Одним из основных способов в логике правдоподобного рассуждения является умозаключение по аналогии. Схема рассуждения такова: сопоставляются два предмета, и оказывается, что они сходны в каких-то своих признаках. Это их сходство распространяется и на другие признаки, т.е. знание, полученное

59

из рассмотрения одного предмета, переносится на другой менее изученный предмет. «Аналогия обладает слабой доказательной силой. Продолжение сходства может оказаться поверхностным или даже ошибочным. Однако доказательность и убедительность далеко не всегда совпадают» [Ивин, 2002: 146]. Иными словами, мы должны признать, что логически малодоказательное может быть вполне убедительным, что еще раз напоминает о том, что логика и психология мышления не одно и то же.

Сложность применения приема аналогии состоит в том, что его корректно применять только к аналогичным свойствам,­ процессам, состояниям. Возникает логический круг — ​сначала нужно обосновать возможность аналогии и уже потом ее применять.

В предыдущем параграфе пособия было оговорено правило: следует различать разные типы текстов и не переносить суждения автоматически с одного на другой. Но именно такая ошибка характерна для некоторых умозаключений о возможностях медиавоздействия.

ПРИМЕР

Когда в доказательство тезиса о том, что реальность неотличима от вымысла, что при помощи медиа можно конструировать любой образ событий, приводят пример с фильмом «Хвост виляет собакой» (русский вариант названия культового фильма режиссера Барри Левинсона), то при этом происходит: во первых, перенос с художественного текста на документальный; во вторых, степень доверия к информации, к которой аудитория не имеет ни доступа, ни серьезного интереса, переносится на всю медийную информацию.

Еще один пример сомнительной аналогии: «80 % впечатления реципиент получает от внешнего облика ведущего и 20 % —​ от того, что ведущий говорит» — подобные​ утверждения не опираются на опытные данные. Они создаются способом аналогии —​ свойство­ общей формулы получения информации переносится на восприятие ведущего.

В медийной полемике нередко нарушается правило, обязывающее приводить аргументы в защиту высказываемого тезиса. В традиционной логике это правило известно как закон достаточного основания. Оно нарушается не только в случае, если аргументы вообще не приводятся, но и когда фактические или теоретические доводы подменяются риторическими приемами.

60