Собрание сочинений в десяти томах. Том третий. Тайные милости. Роман
.pdfТАЙНЫЕ МИЛОСТИ
На бурке под тенью чинары Лежал Ахмет Ибрагим, И, руки скрестивши, татары Стояли молча над ним, —
вдруг вспомнилось ему полусонному, а потом почему-то сразу, без перехода:
Не дождаться мне, видно, свободы, А тюремные дни будто годы;
Иокно высоко над землей,
Иу двери стоит часовой!
Стем он и уснул. Ему снилась Катя. Сначала они куда-то шли босиком вдоль морского берега, куда-то далеко-далеко, а потом прилегли на песке — теплом, почти горячем; он нежно и властно обнял
ееи прошептал на ушко:
— Катя, Катя, кажется, я люблю тебя, Катя! — Что? Что ты сейчас сказал! — вдруг раздался
голос жены — испуганный, полусонный.
Он открыл глаза. Серый предутренний сумрак, уголок платяного шкафа, свет в широком окне за спиной жены, и в этом сером, выморочном свете склонилось над ним ее безглазое лицо:
— Какая Катя?
— Что? — переспросил он, выигрывая время. — Что ты вскочила?
— Ты обнимаешь меня, а говоришь, что я Катя! — Надежда Михайловна села в постели. — Боже мой, я так и знала, я так и чувствовала в последнее время, что у тебя завелась другая женщина! Боже мой... — Она обхватила руками простоволосую голову. — Боже мой, что же теперь будет!
Георгия неприятно покоробило то, что жена сказала о Кате «завелась», как будто она насекомое.
261
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
— О чем ты говоришь? Опомнись, что ты мелешь?! — грубо оборвал он ее.
— Не ври, только, ради бога, не ври! Сейчас ты обнимал меня, а объяснялся в любви какой-то Кате.
Ты назвал ее трижды, сначала я не поняла спросонья, а в третий раз слышала совершенно отчетливо, понимаешь...
— Ну что за глупости, — как можно равнодушнее зевнул Георгий. — Правильно говорит Толстяк: «Бабо — оно и в Африке бабо!»Он сел в постели, нащупал босыми ногами тапочки, накинул халат и, не вступая с женою в спор, пошел в туалет, якобы пошатываясь со сна, а на самом деле напряженно соображая, как ему быть, как выкрутиться, что придумать... И он придумал.
— Слушай, а тебе никогда не снится молодость? — бодро спросил Георгий, возвратившись в спальню.
— Не снится.
— Значит, ты еще молодая, а я старый. Мне снится. Сейчас приснилась Катя.
— Какая Катя?
— Ну, моя первая любовь, не помнишь, что ли? Я ведь тебе сто раз рассказывал. Катя... из Челябинска. Когда я ездил поступать в МГУ, я там влюбился, не помнишь?
— Не помню... — Надежда Михайловна начинала что-то припоминать...
— Да, приснилась, — все больше входя в роль, рассказывал Георгий, — как будто идем мы с ней по песочку, где-то берегом речки, странный сон. Значит, говоришь, я ей объяснялся? Удивительно. Ну что ты, Надь! Зря на меня грешишь, я и лица ее не помню толком... так — смутное пятно.
262
ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ
— Не знаю, не знаю, — неуверенно пробормотала Надежда Михайловна, вспоминая свою первую школьную любовь, своего мальчика Витю, напрасно силясь восстановить в памяти его лицо. Силилась, силилась, да так и не смогла. Эта деталь склонила ее к примирительной мысли, что, может быть, муж и не врет, может, и вправду ему снилась молодость. — Не знаю, не знаю, — пробормотала она на всякий случай, — кому что снится, мне — работа, а тебе — бабы. У голодной куме — хлеб на уме...
— До чего ты, оказывается, ревнивая, прямо Кармен! Это небось новая шубка поддала тебе жару, а?! — чувствуя, что убедил жену, перешел в наступление Георгий. — Пить меньше надо! — закончил он со смешком.
— Ладно уж, спи, — разрешила Надежда Михайловна, — все вы одинаковые, вам только дай волю.
Георгий промолчал, делая вид, что умащивается поудобнее, чтобы доспать, и, как ни странно, уснул почти в ту же минуту, как будто упал в мягкую теплую яму с душистым первым сеном, и снилось ему какое-то шоссе, какой-то грузовик...
А Надежда Михайловна так и не сомкнула до утра глаз — то, что муж уснул, уверило ее окончательно в его невиновности, но она соображала теперь на будущее: как ей быть, если Георгий начнет изменять?.. Что делать? Неужели разводиться?.. И на душе у нее было так тревожно, так нехорошо, что она встала раньше обычного времени и затеяла стирку своих и Лялькиных мелочей, рубашек Георгия, — словом, всего того, что она не отдавала в прачечную.
263
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
XVIII
— Когда я могу доложить о Новом водоводе и вообще по всей проблеме? — спросил Калабухова Георгий по внутреннему телефону.
— А вы готовы? — вопросом на вопрос ответил шеф, как показалось Георгию, с металлом в голосе.
— Да, — уверенно ответил Георгий, с неудовольствием замечая, что, судя по тону, по тому, что Калабухов сказал ему вместо обычного «ты» холодное «вы», тот не в духе и, наверное, не стоило бы сейчас вылезать со своим докладом.
— Значит, говоришь, готов, ну-ну, — с какой-то странной угрозой в голосе переспросил шеф.
— Да, — подтвердил Георгий. Отступать ему было некуда. И не хотелось.
— Что ж, жду в одиннадцать. — Шеф положил трубку.
В одиннадцать, аккуратно сложив в бежевую папку свои заметки по водоснабжению города, Георгий вошел в кабинет Калабухова.
— Подводишь ты меня. — Шеф выпил свой традиционный стакан воды, вытер пухлой ладонью бескровные губы. — Еще не запрягли, а ты уже постромки рвешь...
— Не понял? — чувствуя, как каменеют скулы, сказал Георгий.
— Говорят, на планерке по Новому водоводу ты вел себя вызывающе, нагрубил Прушьянцу, велел ему бывать на трассе каждую среду. А он ведь, этот Прушьянц, не пальцем сделанный. Так что
впятницу получил я за тебя от Первого нагоняй. — А-а, — облегченно вздохнул Георгий, — вон
вчем дело, уже нажаловался. Грубить я ему не грубил, а только заметил, что, как генеральному
264
ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ
подрядчику, ему не мешает быть в курсе дела. Не филонить, не втирать очки!..
— Ну-ну, не кипятись, — ворчливо прервал Калабухов, — рассказывай все по порядку, у тебя сорок минут.
— По порядку не выйдет, порядка там нет. Если разрешите, я буду по существу.
Алексей Петрович промолчал. Ему нравилась запальчивость будущего преемника, он верил в его искренность и видел по лицу Георгия, что тот уже в некотором смысле наказан за свою недостаточную дипломатичность в отношениях с людьми: понял это и, что называется, намотал на ус. К тому же замечание за обиженного Прушьянца Калабухов получил не от Первого, а от Второго, — это существенно меняло дело. Но главное, что радовало шефа, что согревало сейчас его душу, — что он вот так, ненароком, натравил Георгия на своего старого заклятого врага Прушьянца. Ах, сколько крови попортил ему этот жулик, а он так и не смог его одолеть! Может, это окажется по плечу Георгию, может, он его доломает, тем более что сейчас у Прушьянца в пуху не только рыло, а и весь он — с головы до ног. Правда, пока мало кто об этом знает... но, кажется, это дело уже не замнешь, не замотаешь, не спрячешь под сукно...
дай бог, дай бог...
— По сводкам, трасса Нового водовода готова на девяносто пять процентов, что формально соответствует действительности. На сегодняшний день смонтировано пятьдесят семь километров трубы, но эти километры уложены по ровной, как стол, степи. А на оставшиеся три километра падает пять разрывов, да таких, что нужно сооружать специальные укрепления, рвать скалы, возводить мосты, строить акведуки. К тому же
265
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
Новый водовод не может быть пущен в строй без сооружения двух резервуаров, каждый емкостью по пять тысяч кубических метров: один в начале водовода — у насосной станции, а другой в его конце — у очистных сооружений. Резервуары готовы примерно на тридцать процентов. Можно сказать, что над сооружением Нового водовода в настоящее время никто не работает.
— А ты меня радуешь, — саркастически улыбнулся шеф. — И какие же выводы?
— При условии четко налаженной работы в три смены, при бесперебойном обеспечении сооружений Нового водовода строительными материалами и техникой работы могут быть закончены через четыре месяца.
— Ну-ну! — Шеф улыбнулся не предвещавшей ничего хорошего ласковой улыбочкой и стал говорить тихим голосом каждое слово в отдельности: — Ты меня радуешь. Ты меня радуешь. А ведь у нас обязательство закончить Новый водовод к концу этого месяца, сдать в эксплуатацию. Этого... соображаешь?
— Закончим мы его завтра или через четыре месяца — для обеспечения города водой это не имеет ровно никакого значения, — как можно суше и равнодушнее сказал Георгий.
— Это еще почему? — Глаза Калабухова побелели. Рушились все его планы, все надежды на скорый отъезд.
— Потому что у нас нет даже на бумаге людей, которые могли бы обслуживать этот Новый водовод. Здесь нужны технически грамотные, подготовленные кадры, и не так уж их мало требуется — по самым скромным подсчетам, тридцать шесть человек. А если уж говорить серьезно — городу вообще не нужен Новый водовод. Это несвое-
266
ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ
временная затея. — Георгий замолчал, наблюдая, какое впечатление произвели его последние слова на Калабухова.
Но тот держал паузу, и Георгий был вынужден продолжить свой доклад.
— Помимо всего прочего, в настоящее время водопроводная сеть города, которая находится
всостоянии крайней ветхости и нескоординированности, не может быть поставлена под дополнительную нагрузку — это все равно что лить воду
врешето. Так что тут Новый водовод ни при чем, по моим подсчетам — он может понадобиться городу не раньше чем к двухтысячному году. — Георгий замолчал, делая вид, что собирается с мыслями (научился у шефа его же приему — держать убийственную паузу).
— Ну-ну, дальше, — дрогнул Калабухов, — какой выход из положения?
Добившись своего, Георгий улыбнулся шефу своей замечательной, признанной улыбкой и продолжалровным,словнобыбесстрастным,голосом:
— Дело в том, что мы не используем те огромные резервы, те огромные тайные милости, которые у нас есть. Мы их просто не замечаем. В настоящее время город потребляет шестьдесят тысяч кубометров воды в сутки, притом половина идет на нужды промышленных предприятий. Семнадцать тысяч кубов в сутки подается в очистные сооружения из Старого водовода, семнадцать — из Студенческого озера, ровно столько же идет из этого озера, минуя очистные, лишь после хлорирования около девяти тысяч кубов дает старая система стекающих с горы родниковых источников. Вот и все шестьдесят тысяч, такой расклад.
— А при чем здесь резервы? — напряженно спросил Калабухов.
267
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
— Сейчас скажу. — Георгий окончательно справился с волнением и, прежде чем заходить с козырей, вынул из кармана пиджака тщательно отутюженный носовой платок, вытер лицо, откашлялся. — Гм, как вы знаете, у нас есть озеро Дальнее, когда-то оно, может, и было дальним, а теперь в черте города. И именно в этом районе города находится большинство промышленных предприятий. Заводы и фабрики, прилегающие непосредственно к озеру Дальнему, расходуют
всутки на свои нужды восемнадцать тысяч кубов. А между тем вода этого озера совершенно не используется ими, ее берет только домостроительный комбинат, да и тот всего пятьсот кубов в сутки.
При упоминании о домостроительном комбинате по лицу Калабухова скользнула двусмысленная ухмылка, но Георгий не придал ей значения.
— В воде озера Дальнего есть незначительное содержание аммиака, что не позволяет использовать ее для нужд населения. Но для предприятий она вполне пригодна. Вот первые восемнадцать резервных, тайных тысяч. К слову хочу добавить, что заводы и фабрики по закону не имеют права потреблять воду из городской сети, а они только ее и потребляют. Получается, что мы заливаем
вмашины питьевую воду, специально для них очищенную. По закону все более или менее крупные заводы и фабрики обязаны иметь резервуары, обязаны держать свои запасы воды, а имеет такой запас только хлебозавод, да и то всего на двое суток. У нас ведь часто левая рука не знает, что делает правая. Вот я сегодня сам отменил распоряжение ТЭЦ врезаться в трубу водовода, что идет вдоль Большого шоссе.
— А кто такое распоряжение давал?
268
ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ
— Я, — твердо, взглянув в лицо шефа, сказал Георгий, — я давал, я и отменил. Когда давал — был не в курсе проблемы.
— Ну-ну, — ободряюще проговорил шеф — по всему было видно, что такой поворот дела начинает ему нравиться.
— Начальный объем нашего Студенческого озера был миллион кубометров. В настоящее время, по документам, — семьсот тысяч. А на самом деле — не больше пятисот. Я там недавно был: озеро поросло камышом, заилилось, земснаряд не работает. Но думаю, что недельки через две там будет относительный порядок. Я прослежу. Таким образом, восстановив озеро в первоначальном объеме, мы получим возможность добывать из него еще тридцать четыре тысячи кубов воды
всутки. Старые родники разрушены, вода из них
восновном уходит в землю. Приведя их в порядок, можно надеяться получать не девять, как теперь, а восемнадцать-двадцать тысяч кубометров родниковой воды. В связи с тем, что в городе нет резервуаров, на ночь очистные сооружения прекращают забор воды, а если будут у нас резервуары и очистные сооружения будут работать, как им и положено, круглые сутки, это даст еще семнадцать тысяч кубов. Так что, по самым скромным подсчетам, в резерве у нас уже на сегодняшний день воды больше, чем мы ее расходуем. Расходуем шестьдесят тысяч кубов в сутки, а можем расходовать сто сорок тысяч. Этого хватит, если даже население города увеличится в два раза. Я уж не говорю о не закрытых круглые сутки водопроводных кранах, о подтечках и прочем, о том, что у нас огромное количество разведанных подземных вод, — город буквально стоит на водной
269
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
подушке, а мы задыхаемся без воды. Пробурить несколько скважин — дело нехитрое...
— А у тебя башка работает, — хмуро сказал Калабухов, — работает. — Он побарабанил короткими пухлыми пальцами по зеленому сукну стола, видно, что-то обдумывая, собираясь принять какое-то важное решение. — Вот что, возьми-ка свои цидульки, иди, и чтобы через полтора часа была у меня на столе по этому делу докладная записка. Кратко, четко, с цифрами, с фактами, с предложениями. Да, а куда девать уложенную нитку Нового водовода, ты об этом подумал?
— Зачем ее куда-то девать? Нужно доделывать потихоньку, без горячки. Потом пустить Новый водовод, а Старый переключить с очистных сооружений на орошение — он ведь идет по безводной степи, вдоль большой дороги. Просто грех не построить там пару-троечку овощеводческих совхозов — весь город будут кормить круглый год.
— Об этом тоже напиши, прожектер, — грубо буркнул шеф, — и все как можно короче, чтобы не больше трех страничек на машинке, понял?
— Понял, — улыбнулся Георгий, хотя ему было понятно только одно: раз шеф бурчит и хмурится, значит, он попал в точку, значит, тот доволен его работой, его докладом.
Когда ровно через полтора часа Георгий положил на стол перед Калабуховым докладную записку, тот сухо кивнул и продолжал заниматься своими бумажками, показывая, что эта записка не очень-то ему и нужна. А еще через десять минут Георгий увидел в окно своего кабинета, как шеф садился в машину с его бежевой папочкой в руках.
Георгий не уследил, когда шеф вернулся на работу, и был очень удивлен его звонку.
270