Собрание сочинений в десяти томах. Том третий. Тайные милости. Роман

ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ

шие, в среднем двести рублей в месяц, но люди не идут, считается — грязная работа. Сейчас нам отпустили дополнительные средства, чтобы мы организовали ремонтно-строительный участок. Организовали, но работают там всего тридцать человек. А нужно минимум сто. Тогда бы кое-что могли делать. Я просмотрел отчетность за последние десять лет, мы не осваиваем деньги, которые нам отпускают, даже на пятьдесят процентов.

Ачто делать? Работников нет. На работу приходят с похмелья, и выгнать не выгонишь. В один день, чтобы ликвидировать только по звонкам десять засоров и утечек, нужно человек шестьдесят, а обычно у нас работают около двадцати. Ночью дежурят только человек шесть-семь — на случай аварии.

— А в каком состоянии подземное хозяйство города? Или вы еще не ознакомились? — спросил Георгий словоохотливого инженера.

— Почему же, ознакомился. В плачевном. Давность укладки большей части водопроводной сети свыше пятидесяти лет, что и характеризует

еесостояние, то есть почти полную ветхость и изношенность. Отсюда и беспрерывные порывы в сети, аварии. По документам, только за последние пятнадцать лет уложено сто двадцать километров новых труб, а все одиночное протяжение уличной водопроводной сети без водоводов и вводов составляет девяносто километров. Так что получается, как в анекдоте у вашего Моллы Насреддина: «Если это кошка, то где же плов?

Аесли это плов, то где же кошка?!»

— Как вы думаете, почему в городе в одном месте вода идет с напором, а в другом с песком? — значительно потеплевшим голосом спросил Георгий.

211

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

— Потому что трубы уложены наспех, через пень колоду, не закольцованы как следует, — отсюда и огромные утечки. Потому что трубопроводы имеют разность диаметров труб по всей длине. Там, где диаметр трубопровода соответствует потоку пропускаемой воды, напор всегда есть. Когда же трубопровод слишком большого диаметра, напора не хватает, и вода поднимается только до первого этажа, трубы заиливаются, а когда вдруг хлынет, то и получается вода с песочком. Виноватого сейчас не найдешь, трубопроводы строились без элементарной координации, так сказать — ша- ляй-валяй, и из того, что подвернется под руку.

Георгий открыл было рот, чтобы сказать, в порыве непонятной ему самому откровенности, что инженер не совсем прав, что виновные живы и здоровы: последние десять лет командует Водканалтрестом его нынешний начальник Гвоздюк, а перед этим командовал теперешний начальник треста Горстрой Прушьянц. Хотел сказать, но промолчал, не стал ронять перед новым главным инженером ни авторитета его непосредственного начальника Гвоздюка, ни авторитета Прушьянца.

— Соответствует имеющаяся у нас сеть нуждам города и современным требованиям? — спросил он вместо всего этого.

— Конечно, нет. До современных требований нам как до Киева рачками.

Георгию понравилось, что инженер сказал не «вам», а «нам», — значит, уже чувствует и свою ответственность. «Толковый парень, — подумал о нем Георгий, — вот его и надо поставить на место Гвоздюка. И притом немедленно. Завтра же переговорю с шефом, чтобы он провел это дело под свой уход, как бы между прочим».

— Когда у Водканалтреста будет своя база?

212

ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ

— База строится замечательная. Я ездил, смотрел — большой административный корпус, громадный двор, мастерские, кузня, все честь честью, но, говорят, все это строится уже двенадцать лет. Я говорил начальнику, что нам надо все бросить на эту стройку и закончить ее своими силами до осени, но он что-то не согласен, говорит — вы не разрешите.

— Разрешим.

— Это хорошо. С базой дело пойдет, а иначе ничего у нас не получится.

— Как вы думаете, решит ли нитка Нового водовода наши проблемы?

— Нет.

— Почему?! — оживленно спросил Георгий. — Часть причин я уже назвал — городская водо-

проводная сеть не готова принять воду. Она как решето. А потом, ведь и людей, которые должны обслуживать Новый водовод, нет даже на бумаге.

— Как?!

— Так. Нет их. Не запланированы они. Если даже случится такое чудо, что Новый водовод сдадут, то его некому обслуживать. А тут нужны опытные, технически грамотные люди.

— М-да... Когда же будет в городе вода в достаточном количестве и хорошего качества?

— Не знаю.

«Не знаю». Как ни странно, такой ответ главного инженера еще больше расположил к нему Георгия, и он окончательно утвердился во мнении, что Гвоздюка надо снимать, а на его место ставить вот этого парня из Норильска, — его знание дела и реальный взгляд на вещи вполне компенсируют отсутствие административного восторга.

213

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

— Надеюсь, мы с вами сработаемся, — значительно сказал ему на прощанье Георгий. — Был рад познакомиться.

— Посмотрим, — флегматично пожал плечами инженер. — Спасибо на добром слове. — И даже не пошел проводить Георгия до ворот, до машины, где томился на жаре шофер Искандер.

XIV

Утром следующего дня Георгий как бы мимоходом сказал жене:

— Так я посижу сегодня вечером у бабы Миши. Давно ему обещаю.

— Посиди, — миролюбиво согласилась Надежда Михайловна.

— А как с Лялькой? — растерянно спросил Георгий, хотя ответ на этот вопрос был у него давно готов. — Слушай, давай-ка я ее быстренько приведу домой, а сам вернусь к бабе Мише.

— Зачем? — удивилась Надежда Михайловна. — Посиди с ней, что ты, век там будешь сидеть? Выпьете, закусите, поговорите час-полтора...

— Нет-нет, это неудобно, — прервал ее Георгий, — ребенок помешает.

— Да с Лялькой и тебе лучше, и бабе Мише — будет у вас хоть тема для разговора...

— Нет-нет! — горячо возразил Георгий. Оставаться с Лялькой на руках ему было нельзя — он ведь договорился с Катей! — Я ее привезу. День рождения у человека! Надо его уважить, посидеть с ним как следует, основательно, сколько я обещаю! Потом выпьем, туда-сюда, зачем ребенку все это видеть?!

214

ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ

— Как хочешь, — пожала плечами Надежда Михайловна, она еще не вполне оправилась после недавней вспышки Георгия и боялась ему перечить.

Отработав таким образом алиби, Георгий провел весь день в радостном возбуждении: все звонки, которые он осуществил, были полезны, все вести, которые услышал, — благоприятны, все дела ладились и решались с такой легкостью и удачей, какие обыкновенно настораживают людей более опытных, «битых», вселяют в их сердца неуверенность в близком будущем.

К концу рабочего времени в кабинет Георгия заглянул Толстяк.

— Слушай, Георгий Иванович, — начал он доверительно, — там на базу завезли лисьи шубы, твоей не нужно?

— Дорого?

— Нет, по-божески, они вроде уцененные, контейнер попал в аварию. Шубы индийские, говорят, хорошие.

Предложение Толстяка застало Георгия врасплох: шуба конечно же была необходима Надежде Михайловне, какой женщине не нужна хорошая шуба! В прошлую суровую зиму она даже как-то упрекнула Георгия: «Холодрыга такая! У меня пальто на рыбьем меху, а ты боишься взять на базе шубку, карьерист несчастный!» — на что он тогда, помнится, ответил примерно следующее: «На базах я и для себя ничего не беру и для тебя не буду. Ты такие дела, пожалуйста, устраивай сама, но не от моего имени. Неужели не понимаешь...» Она все понимала, но от этого ей было не легче...

И вот теперь пришел Толстяк и наступил Георгию на больную мозоль.

— Хорошо, я спрошу, — равнодушно отвечал ему Георгий, — до завтра ждет?

215

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

— Ну что ты, Жора! — улыбнулся Толстяк. — Для тебя всегда ждет. А на всякий случай, какой у нее размерчик?

— Кажется, сорок шестой, третий рост. — Георгий стал озабоченно листать вопросник по воде, который ему таки прислал новый главный инженер Водканалтреста.

— Заметано. Ну, будь здоров! — игриво сказал Толстяк и с неопределенной улыбочкой на губах вышел из кабинета.

Георгий не сомневался в том, что Толстяк немедленно закажет шубу для Надежды Михайловны. Но вот брать ее или нет? От чистого сердца предложил Толстяк или тут зарыта собака? Может, его хотят «подставить», как подставили два года назад одного парня, который так же, как и Георгий, крепко шел наверх и которому пришили, что его жена таскается по базам и, «прикрываясь авторитетом мужа», вымогает дефицитные вещи?

Так и не уяснив для себя, брать шубу или лучше воздержаться, Георгий поехал за Лялькой.

В чисто подметенном, тесном дворике, где кроме бабы Маши и бабы Миши жили еще одиннадцать хозяев, сидел на сухом чурбаке дед Ахат и перебирал толстыми, распухшими пальцами зеленые яшмовые четки.

— День добрый! — поздоровался с ним Георгий. Дед приветливо кивнул ему белой, коротко стриженной головой и сказал, щеря в улыбке

пустые десны: — Молодэс!

Дед Ахат знал совсем мало русских слов: «молодец», «спасибо», «Марусам» (Маруся — так звали его жену), «замес», «мука», «вода», «тесто» — вот, пожалуй, и все. Долгие-долгие годы проработал дед Ахат тестомесом в пекарне — он делал такие

216

ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ

лаваши, каких ни до него, ни после никто не делал. В прежние времена дед отличался неимоверной силой, еще лет десять назад они с Михаилом Ивановичем любили, бывало, здесь же, во дворике побороться рука на руку, и дед Ахат никогда не уступал своему более молодому двухметровому соседу. Правда, и склонить к столу руку Михаила Ивановича деду тоже не удавалось; так и сидели они часа по два кряду, только дубовый стол поскрипывал, а в его досках образовались от их локтей две лунки, и немаленькие, — после дождя воробьи пили из них воду.

Лет восемь назад у деда стало совсем худо с ногами, и теперь он в основном лежит в кровати. Изредка выведет его жена посидеть на чурбак — вот дед Ахат и рад каждому человеку.

Михаил Иванович еще не пришел с работы, и по всему было видно, что Георгия здесь не ждали, — не поверила баба Маша, что он придет.

— Лялька! — позвал Георгий, входя из коридорчика в тесную комнатку. — Нет Ляльки, где же Лялька?!

— Лялька ушла на базар, — сказала баба Маша, — а ты ее не повстречал по дороге?

— Нет. Надо же, и где запропастилась эта девчонка?

— Да говорю тебе — ушла на базар.

— Вот она, Лялька! Вот она! — приоткрыв свисающее почти до пола покрывало кровати, радостно вскрикнул Георгий.

— Вот она я! Вот она я! — захлебываясь от восторга, закричала Лялька, пятясь задом из-под кровати.

— Ай да Лялька! Ну, молодец, как спряталась! Вот это Лялька! — подхватывая дочь на руки, приговаривал Георгий. — А где баба Миша? Тоже под

217

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

кроватью баба Миша? — И он заглянул, уже с Лялькою на руках, под кровать. — Нет бабы Миши?!

— Он у себя в холодильнике, ты что, не знаешь! — важно сказала Лялька. — Скоро придет.

— Ладно, поехали, — сказал Георгий дочери

идобавил, обращаясь к бабе Маше: — Сейчас я отвезу ее домой и вернусь к вам, будем праздновать день рождения Михаила Ивановича.

Выходя у своего дома с Лялькой на руках из машины, Георгий сказал, протягивая деньги шоферу:

— Искандер, пока я с ней поднимусь, мотнись в магазин, купи пару бутылок водки. А потом отвезешь меня туда, откуда приехали, — день рождения сегодня у мужа нашей няни.

— Есть! — козырнул Искандер, радостно сверк­ нув черными, словно натертыми бараньим жиром, глазами, — поручение его взволновало, еще ни разу Георгий не давал ему подобных поручений. А когда начальник велит купить водки — это не такое уж дурное предзнаменование, это кое о чем говорит: Искандер знал толк в восточных тонкостях.

Он мгновенно ринулся в ближайший магазин

ивзял с черного хода не водку, а предназначенную на экспорт украинскую горилку с плавающим в бутылке стручком перца. Он так и сказал завмагу: «Для хозяина». А когда тот отказался принять деньги, ткнул их ему за ворот рубахи со словами: «Бери, бери, кому нужны эти мелочи! Стыдно!» — «Слушай, надо ящик, возьми, да!» — воскликнул перепуганный завмаг. «Попробуем, если понравится — через час заеду», — строго пообещал Искандер

иважно удалился из магазина.

— Спасибо, Искандер, ты меня выручил, — принимая в машине горилку и перекладывая ее в свой портфель, сказал Георгий, не в силах даже и вообразить, что благодаря его поручению шо-

218

ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ

фер нажил ящик этой водки и походя обеспечил себе у завмага кредит на долгие времена.

Михаил Иванович одобрил горилку, слов он для этого дела не тратил, просто показал Георгию большой палец величиной с огурец.

Закусывали квашеной капустой, салом — и то

идругое было у бабы Маши свое, а не базарное, чем старуха очень гордилась и за что ее полагалось хвалить.

— Капуста у вас, баба Маша, первый сорт, ни у кого такой не ел! — привычно врал Георгий, а если уж говорить правду, то действительно хорошую капусту квасила его мама — Анна Ахмедовна, вот у нее получалась капуста так капуста! А бабы Машина отдавала бочкой, и была пошинкована слишком крупно, и не хватало ей крепости, какую дает вишневый лист, и маловато было в ней моркови, и солила она ее мелкой магазинной солью, а надо бы солить крупной — у крупной соли другой вкус.

— Я тебя тот раз ждал, законно. Три бутылки купил. Ну, две заглотнул, терпеть не мог, законно, — с легкой укоризной говорил баба Миша Георгию.

— Так получилось, Михаил Иванович, я сам очень хотел к вам прийти, но не смог вырваться — работа собачья!

— Работа, да... везде, — кивнул баба Миша, наверное, имея в виду свою работу, свои трудности. А они у него, несомненно, были.

Михаил Иванович работал бригадиром грузчиков на городском холодильнике. Там его в глаза

иза глаза звали «хозяином». Тачки у его бригадников всегда были смазаны, ватные спецовки подогнаны по росту, рукавицы подшиты кожей, никто из его людей никогда не бывал пьян на работе, никто не отлынивал за спиной товарищей, сам

219

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

бригадир работал за пятерых, и люди тянулись за ним каждый в полную меру своих сил. «Работай как для себя, законно, — говаривал Михаил Иванович, — остальное не касается...» Он не разрешал своим бригадникам выносить в мотне за ворота больше полукилограмма продукта, какого — это не имело значения, главное — не больше полукилограмма. «Для семьи — всегда, — говорил Михаил Иванович, — для пьянки не имеешь...» Все уже давно привыкли к тому, что Михаил Иванович не договаривает до конца фразы, все понимали, что, например, в данном случае он имел в виду — «не имеешь права». Своей хорошей работой бригада Михаила Ивановича сберегала столько продуктов,

ивсем был так хорошо известен наказ бригадира о полукилограмме, что охранники стыдились обыскивать их на проходной.

Кпьянке Михаил Иванович относился как к неизбежному злу, с которым нужно бороться во все будние дни, от получки и до аванса, но которому следует уступить именно два раза в месяц — не больше и не меньше, — такой уж он был человек, во всем любил порядок и определенность.

В аванс Михаил Иванович пил с бригадой, а в получку — с женой, по-семейному. С бригадой пить ему было неинтересно — скидывались по пятерке,

иприходилось пить наравне со всеми, что-то по пол-литра на брата. С одной бутылки бабу Мишу «не забирало», даже закусывать не хотелось, и он без удовольствия слушал разговоры про футбол, про хоккей, про то, кто сколько может выпить

икакая будет завтра погода. Аванс баба Миша не любил, другое дело — получка. С получки он стремглав летел домой, радостно отдавал бабе Маше деньги, крепко мыл руки с мылом и садился за столик в коридорчике — к заботливо охлажден-

220