Собрание сочинений в десяти томах. Том третий. Тайные милости. Роман

ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ

Молоденький начальник участка доложил собравшимся, что из тринадцати пунктов намеченных на неделю работ не выполнено... тринадцать. Он оправдывался тем, что крановщика вызывали в город — в военкомат, что не было цемента, что у него с городом нет никакой связи, нет даже машины.

— Не ехать же на бульдозере? — спросил он вызывающе, вспоминая, что две недели тому назад рабочие также гоняли бульдозер в город за водкой.

Слушая своего подчиненного, Прушьянц задумчиво черкал в блокнотике, а когда молодой инженер закончил доклад, Прушьянц деловито поправил очки и спросил строгим, хорошо поставленным голосом:

— Какие будут мнения, товарищи?

— Какие могут быть мнения, если участок не работал всю неделю? — вопросом на вопрос отвечал Георгий и тут же добавил: — Прошу записать: бывать здесь каждую среду начальнику треста Горстрой Прушьянцу для знания дела.

— Я не могу оставлять трест, что вы говорите? — всполошился Прушьянц. — Человек же вам объясняет, почему не работал.

— Кому нужны эти объяснения... Скоро пойдут дожди. Вы сейчас по сухому не работаете, а потом будете здесь в грязи на тракторах лазить?!

Прушьянц угрозу Георгия не принял. На его смышленом бровастом лице словно было написано крупными разборчивыми буквами: «Мне лично за воротник не капает».

— Надо усилить участок техникой, что инденьтично, — подал голос начальник ОКСа.

— Экскаватор угоняют! — вбежал в вагончик рабочий в тельняшке, тот самый, что бил что-то заступом — Приехали угонять в город!

251

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

Все кинулись отбивать экскаватор, и на этом планерка оборвалась. Один Георгий остался в вагончике. Невольно взглянув в забытый Прушьянцом блокнотик, он увидел там целый ряд изящных ножек — хорошо рисовал Прушьянц и, видимо, знал толк в женских ножках.

Экскаватор отбили. Молоденький начальник участка не скрывал своей радости, что в нужный момент под рукой у него оказалось все начальство.

— Иначе б угнали, иначе б дважды два! — возбужденно благодарил он Прушьянца.

По дороге в город, глядя на мелькавшую вдоль обочины трубу Нового водовода, Георгий вспомнил слова главного инженера Водканалтреста Кошкина, приехавшего из Норильска: «Если даже случится чудо и Новый водовод сдадут, то кто его будет обслуживать? Этих людей нет даже и на бумаге, а тут нужны опытные, технически грамотные люди».

Что ж, о Новом водоводе он составил себе весьма четкое представление. Был готов Георгий для доклада шефу и по более широкому кругу вопросов — у него уже почти сложился реальный план обеспечения города водой. Почти сложился... но еще нужно было кое-что прояснить, доработать.

Нужно еще недели две времени.

XVII

Ирочку отправляли в пионерский лагерь первый раз, и уезжать из дому ей совсем не хотелось. Она стояла на балконе, целовала себе руки и пригова ривала тихонько: «Бедная Ирочка! Бедная Ирочка!»

252

ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ

— Ирина, иди посмотри, куда я кладу тебе зубную щетку и мыло, — позвала ее из гостиной Надежда Михайловна, собиравшая дочь в дорогу.

Но девочка ее не слышала, продолжала оплакивать свою горькую участь: Лялька остается дома, подружка Галя остается дома, а она должна ехать неизвестно куда с чужими, незнакомыми детьми.

Из кухни, где Георгий пил чай перед работой, было хорошо видно, как целует себе руки Ирочка, и это умилило его, растрогало почти до слез.

— Ирина! — сорвалась на крик Надежда Михайловна. — Как всегда! Как всегда!

Георгий вышел на балкон, обнял дочь, погладил ее по мягким русым волосам. Она уткнулась лицом в его живот и громко заплакала.

— Папочка, не отпускай меня, папочка! Георгий взял дочь на руки.

— Ну, что ты, маленькая, там ведь будет тебе хорошо!

— Мне здесь хорошо!

— Ирина! — взвилась Надежда Михайловна. — Из-за тебя я не успею отвести Ляльку!

— Я отведу ее сам, — Георгий вошел в гостиную с дочерью на руках.

— Сколько можно лизаться? Как только не стыдно, уже большая девочка!

— Надя, ну что ты говоришь! — Георгий строго взглянул на жену, и, памятуя о недавнем скандале, та прикусила язык. — Веди Ляльку, а Ирочку отведу я сам, мне по пути. Они ведь будут отъезжать со стадиона?

— Со стадиона, — холодно буркнула Надежда Михайловна.

Все бы обошлось, да тут заявила о себе во весь голос молчавшая до тех пор Лялька.

253

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

— Я с папой, я с папой! — заорала она визгливо с закипевшими на глазах слезами, бросила куклу и, подбежав к отцу, обхватила его ручонками за ноги.

— Иты-ы! — оскорбленная вероломством Ляльки, вскрикнула Надежда Михайловна.

От возмущения она не знала, что делать; быстренько захлопнула Ирочкин чемодан, защелкнула его на замки, выбежала в ванную, чтобы разрыдаться; но тут ее взгляд сразу уперся в зеркало, и она поняла, что если даст волю слезам, то немедленно потекут ресницы, покраснеют глаза, набрякнут веки и тогда... как она тогда пойдет на работу? А если и пойдет, то как будут хихикать над ней приятельницы, как будут передавать друг дружке под большим секретом, как сочувствовать: «Досталось ей, а?!» Взвесив все это в сотую долю секунды, Надежда Михайловна наступила на горло собственной песне и, тронув лицо пуховкой, вышла из ванной как ни в чем не бывало.

— Ладно, тогда отведи их ты, — сказала она Георгию и бесстрастно чмокнула в щеку Ирочку, затем Ляльку. — Я побежала, у нас сегодня с утра актив.

Смотри, как только приедешь, сразу же напиши письмо, — велела она на прощанье Ирочке.

— Ладно, — согласилась Ирочка, довольная тем, что провожать ее в пионерский лагерь будет отец, что она выбила себе хоть какое-то послабление.

Когда они пришли втроем к месту сбора, не- жданно-негаданно для себя Георгий вдруг заработал репутацию «замечательного отца». Среди провожавших детей в пионерский лагерь было много жен его подчиненных и несколько жен его косвенных начальников. Все они отметили появление Георгия с двумя дочерьми и, наблюдая за

254

ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ

ним пристрастными женскими глазами, поняли, как искренне любят его дочери, и перешептывались об этом друг с дружкой, а вечером, дома, укоряли Георгием своих мужей. «Вот это настоящий мужчина! Вот это настоящий отец!» — говорили они мужьям, и тем было понятно, что они не только плохие отцы, но и мужчины никудышние. Кое-кого из мужей это обидело, и они затаили неприязнь к Георгию. Зато жена Первого, которая провожала в лагерь внучку, нашла в своем муже полное понимание и сочувствие. «Да, есть и среди молодежи самостоятельные ребята, — сказал он печально, видимо, думая о своем шалопае зяте. — А этот Васильев мне давно нравится; пожалуй, Калабухов прав, пора выдвигать парня на самостоятельную работу. Такие люди нам нужны. Молодой, но серьезный, — это важно». Таким образом, будущее назначение Георгия было окончательно решено в его пользу.

Вечером Надежда Михайловна пришла с шубкой, лицо ее сияло, все обиды были забыты, она только спросила Георгия с порога:

— Ну как, отправил?

— Отправил, — радуясь ее доброму настроению, улыбнулся Георгий. Он не умел держать зла, не мог, как могла та же Надежда Михайловна, хмуриться и молчать по нескольку дней.

— Ой, Жора, твой Толстяк прямо стелился передо мной. И чего бы это значило?! — развязывая сверток, возбужденно щебетала Надежда Михайловна.

— Не знаю, — пожал плечами Георгий, — может, он просто в тебя влюблен...

— Не говори глупостей, я старая баба.

— Ну, не скажи, Толстяк у нас большой ловелас.

255

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

Во всяком случае, по его словам, он понимает толк в женщинах, а они любят его все поголовно.

— Жора, выйди пока в другую комнату, — попросила Надежда Михайловна, желая показаться мужу во всем блеске.

Георгий послушно прошел из гостиной в кабинет и от нечего делать взял в руки стоявшую

вуглу книжного шкафа отцовскую карагачевую палку, полюбовался в который раз ее элегантной простотой, таившей в себе словно живую силу.

— Прошу внимания! — крикнула из коридора Надежда Михайловна и троекратно хлопнула

владоши.

Шубка сияла чистым свежим мехом, в ней с первого взгляда угадывалась подлинность дорогой вещи.

— Ну как?! — прохаживаясь перед Георгием по длинному коридору своей квартиры, словно по «языку» демонстрационного зала, вертясь с ноги на ногу, приговаривала Надежда Михайловна. — Ну и как, а?! — победно спрашивала она, почему-то приподнимая плечи и вытягивая нос, — видно, последнее как-то смыкалось в ее уме с представлением о великосветскости, о шикарных женщинах избранного круга.

— Отлично, — искренне сказал Георгий, думая о том, как хороша была бы в этой шубке Катя.

— Спасибо тебе громадное! — обняла и поцеловала его в губы Надежда Михайловна.

Он настолько не ожидал этого ее порыва, что едва удержался на ногах и невольно вытер украдкой губы тыльной стороной ладони, все еще продолжая думать о том, как хороша была бы в этой шубке Катя...

Собирая к ужину, Надежда Михайловна вдруг вытащила из морозилки жестом факира бутылку

256

ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ

водки (когда она ее туда спрятала, Георгий и не приметил), обтерла чистым полотенцем, торжественно выставила на кухонный стол.

— Такую шубку надо обмыть, иначе носиться не будет, а?! — стрельнула она в Георгия яркими, помолодевшими глазами. — Я и на базар успела забежать, купила всяких острых штучек — соленого еврейского перца, маринованного чесночка, ты ведь любишь под водочку!

— Да, вроде люблю, — удивленно улыбнулся Георгий, — но ведь жара.

— Ничего, жара не холод, — браво сказала Надежда Михайловна тоном Али-Бабы, — водка не вода — мало не выпьешь... кажется, так говорит твой Алик?

Георгий кивнул, еще не в силах примениться к новой роли своей жены, а она, будто нарочно не давая ему опомниться, хлопнула рюмку водки и замахала ладошкой с ярко накрашенными ногтями перед накрашенным ртом:

— Тьфу ты, черт, горькая до чего! Не зря я ее раньше не пила!

— Ну, ты даешь жизни! — засмеялся Георгий. — А где же Лялька? Слушай, ты забыла Ляльку?!

— Не забыла, — хитро улыбнулась Надежда Михайловна, — она внизу, во дворе, играет с девочками.

— А-а, — промямлил Георгий, не решаясь сказать вертевшуюся на языке фразу о том, что давно пора отпускать Ляльку играть во дворе, что нечего ей томиться вечерами в квартире.

Потом они выпили по второй, по третьей. — Слушай, может, тебе хватит? — испуганно

спросил Георгий.

257

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

— Это почему? — возразила захмелевшая Надежда Михайловна. — Гулять так гулять! Мне понравилось...

Все-таки Георгий настоял на чае.

— Я тебе заварю крепенького, — видя, как посоловели у нее глаза, ласково сказал Георгий, — а то сейчас Лялька придет.

— Пускай не приходит, изменница, — усмехнулась Надежда Михайловна, и было не совсем понятно — в шутку она это или всерьез. — Ты для них хороший, а я плохая, — грустно добавила она, смахивая набежавшую слезинку.

— Ну что ты, Надь... — Георгий подошел к ней, прижал к себе ее голову. — А шубка замечательная, примерь-ка еще разок!

— Да ладно...

— Примерь, примерь. — Он силой поднял жену с табурета и, подталкивая в спину, отправил в гостиную, туда, где лежала на софе шубка.

Заставляя себя не думать о том, как подошла бы эта шубка Кате, Георгий еще раз полюбовался женой, еще раз сказал о том, что новая шубка ей к лицу и что теперь хорошо бы достать такую же шапку.

— Обязательно найду! — пообещал он в искреннем порыве мужней заботы.

За чаем поговорили о матери Георгия, решили, что ее нужно навещать почаще всей семьей.

— Это я виновата, все-таки мне нужно было уступить, ты прости меня, Жора, — подразумевая свои отношения со свекровью, горячо сказала Надежда Михайловна.

— Ну что ты, это я виноват, — миролюбиво возразил он, — это мне сразу нужно было поставить все на свои места.

258

ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ

Одним словом, порешили на том, что мать

уГеоргия одна, и надо бы приучать к ней внучек, и вообще не злобиться друг на друга, не накапливать мелочные обиды, а помогать друг другу жить-поживать на белом свете, — «ведь один раз живем, и не до трехсот лет»...

Ночью Надежда Михайловна целовала Георгия отвыкшими от ласк жесткими губами и говорила, как она ему благодарна не только за шубку, но и вообще за всю прошедшую жизнь, какой он добрый, благородный, замечательный и какая она озабоченная, вздорная, порой излишне суровая с детьми, «хотя им и нельзя давать садиться на голову». Слушая все это, Георгий, как сказала бы сама Надежда Михайловна, никак не мог взять в толк «существо вопроса», не мог объяснить вдруг происшедший слом в характере его неколебимой прежде жены.

Потом он вспомнил о холодильнике, не финском «Розенлефе», что стоял на их нынешней кухне, а о маленьком «Севере», работавшем на жидком аммиаке. Тогда они снимали квартиру

упорта, вернее — комнатушку с отдельным входом.

Надежда Михайловна сразу же и наотрез отказалась жить у свекрови, убежденно говоря, что настоящую семью можно создать только в том случае, когда молодожены живут отдельно от родителей. Ирочка родилась на редкость беспокойная, кричала как резаная ночи напролет, а они ходили, одурманенные постоянным недосыпанием, и уже начали злобиться друг на друга, по пустякам повышать голос, раздражаться ни с того ни с сего; уже казалось, что разрыв неминуем, близок... Вот тут-то и купили холодильник «Север» — это была их первая крупная покупка, настолько крупная, что чуть ли не месяц они сидели на макаронах

259

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

и кашах на постном масле. Зато холодильник внес в их молодую жизнь заметное потепление, они вдруг сплотились воедино, и кризис миновал как-то сам собой — вскоре Георгия повысили по службе и дали ему хотя и совсем крохотную (одиннадцать квадратных метров), но зато свою комнату. А теперь, на новом витке их жизни, они сплотились при покупке лисьей шубы...

Неужели все повторяется? Повторяется ли это?..

Этого Георгий пока не знал, но было очень похоже, что повторяется. В глубине души его это радовало — как человек миролюбивый по натуре, он не хотел ни с кем враждовать, а тем более со своей женой, это утомляло его безмерно.

Георгий принужденно ласкал жену, говорил, что не обижается на нее, что она не такая уж плохая, как хочет себя сейчас представить, что во всем виновата суматошная жизнь, и прежде всего он сам, потому что он — мужчина, а от мужчины все и должно зависеть.

— Нет, — убежденно ответила она, — в семье, Жора, все зависит от женщины. Это даже я понимаю, хотя и дура.

— Ну что ты, ну что ты говоришь... Надя. Ты молодец, что ты! Зачем на себя наговариваешь...

Минут через десять она уснула глубоким тихим сном, а Георгий, высвободившись из ее объятий, стал думать о Кате и о том, как удивительно устроен человек, — вроде бы он не дает никаких поводов, а жена чувствует, что дело неладно; и почему такая странность — послеродовые побежалости на животе жены раздражают и кажутся ему чешуей, а точно такие же на животе Кати не только воспринимаются вполне нормально, но даже и умиляют его. Странно...

260