Собрание сочинений в десяти томах. Том третий. Тайные милости. Роман

ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ

—Понятно. А как вы думаете, почему на водопроводных линиях у нас такой низкий напор, даже на тех улицах, что прилегают непосредственно к озеру, в чем тут загадка? — доверительно спросил Георгий.

—Какая загадка? Обыкновенное дело — трубы не те, что надо.

—То есть как? Я что-то не совсем понимаю.

—Из-за труб. Вот, например, у меня на всех шести станциях стоят насосы марки 8-НДВ, то есть диаметр горловины двести миллиметров, а

кэтим насосам уже на всасывание подключены трубы диаметром в пятьсот и в четыреста миллиметров. То же самое и на выталкивание, так что давление в трубах падает уже от насосной станции.

—Так это же грубое нарушение!

—Так-то оно так, но что делать? Двухсотмиллиметровые трубы — дефицит, их трудно достать. И потом, сделали все это давно, лет пятнадцать назад, я еще здесь тогда не работал.

— Понятно. — Георгий поймал носом запах свежей ухи — тянуло рыбным духом и разваренным лавровым листом от соседней насосной станции, что была за тополями, метрах в пятидесяти. Запах донесло до Георгия порывом ветра, к тому же обоняние было у него, как у лесного зверя. Георгий соединил в уме рыбий пузырь, присохший к штыку охранника, плохо застегнутую ширинку сопровождающего, причалившую в камышах лодку и принял решение.

— Спасибо за знакомство с вашим хозяйством,

ксожалению, опаздываю. — Георгий взглянул на наручные часы. — В другой раз продолжим разговор. А пока не буду вас отрывать от трудов...

— Что вы, что вы! — не в силах скрыть свое удовлетворение таким поворотом событий, про-

111

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

сиял начальник насосных станций. — Мы вам всегда рады! — Он проводил Георгия до машины, почтительно пожал протянутую руку, вытягиваясь во фрунт, напряг весь свой организм, от чего пуговица на ширинке, застегнутая не в свою петлю, выпятилась бугром.

— Останови, — приказал Георгий шоферу, когда они отъехали метров на триста и за деревьями их уже не могло быть видно с озера. — Подожди меня здесь. — Георгий вылез из машины и пошел назад к озеру не по дороге, а кустарником.

Подойдя к ограждающей водоем колючей проволоке, он быстро нашел лаз и через несколько минут появился, как черт из машины, в тылу честной компании, скромно доедающей на вольном воздухе под холодную водочку свежую ушицу.

— Приятного аппетита! — весело приветствовал их Георгий. — Забыл спросить, рыба у вас какая водится?

Здесь были все: и Анастасия Игнатьевна,

истаричок охранник, и сам начальник, и «приболевший» механик с земснаряда, и еще трое угрюмых мужиков — дежурных машинистов насосных станций. Сотрапезники привычно расположились в этот жаркий июньский час под сенью густой ивы за широким, врытым в землю деревянным столом, у самой воды. Мужчины отпрянули от своих стопок, вскочили и вытянулись перед Георгием, как перед генералом, и только старушка Анастасия Игнатьевна оставалась сидеть, как сидела, и продолжала держать свою стопку двумя руками, как

идержала ее раньше.

— Здесь наловили? — спросил Георгий.

— Но мы ж санитарно, — пролепетал начальник станций.

112

ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ

— Понятно. Еще бы вы устроили промышленный лов. Центнеров пятьдесят за сезон небось вылавливаете тихой сапой, а?

Все молчали.

— Ладно, не будем об этом говорить. У меня к вам деловое предложение. Даю месяц сроку. Первое — построить склад для запчастей, второе — отремонтировать хлорирующие приборы, третье — подключить ко всем насосам на всасывание и на выталкивание двухсотмиллиметровые трубы, четвертое — пустить земснаряд, пятое — подготовить общим умом предложения по реконструкции насосных станций и всей системы. У меня всё.

— Но как же мы это сделаем? — заикнулся было начальник насосных станций.

— Где, что, когда — меня не интересует. Если указанные работы не будут исполнены в срок — разгоню всю вашу малину, а многих отдам под суд.

— Где же мы найдем трубы? — растерянно промямлил начальник станций.

— Это ваше дело, — холодно ответил ему Георгий, отмечая про себя, что с ремонтом хлоратора, с пуском земснаряда, с постройкой склада они согласны. — Приятного аппетита! — Он слегка поклонился им и пошел в сторону ворот, к лазу, через который проник на территорию.

— Этот посодит, — глядя вслед Георгию, тихо сказала Анастасия Игнатьевна, — въедливый, ох молодец!

— Толковый, — поддержал ее старичок охранник, — ловкий, стерва! Не поленился вернуться!

— М-да-а, — протянул начальник насосных станций. — Ладно, давай-ка допьем, ребята. Все говорят, что не сегодня завтра он станет хозяином, так что вертеться — тут уж ничего не попишешь! У него рука наверху! — И он показал толстым

113

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

прокуренным пальцем в небо, в просвет между ивовыми ветками.

— А трубы можно свистнуть на винзаводе, я сам видел, — сказал механик земснаряда, — им завезли двухсотмиллиметровые, зачем — неизвестно, но можно договориться с ребятами.

После дельной информации механика невольно стали обсуждать, кто достанет гвозди, доски, шифер для постройки склада, запчасти для земснаряда, кто разыщет мастера для ремонта хлораторов, — словом, занялись исполнением того, что не могли сделать в течение многих лет.

Вылезая за ограду из колючей проволоки и шагая по дороге к машине, Георгий думал с веселой грустью, что вот была у людей почти семейная, тихая, сытая жизнь, и вдруг ворвался он, и теперь эти люди должны делать то, к чему не приучены, — должны честно работать, должны напрягаться, вместо того чтобы ловить на озере рыбку, варить ушицу, беседовать под тенистой ивою о жизни, то есть заниматься тем, что начальник насосных станций называл «вертеться как белка в колесе».

«Бедняжка, три года без отпуска, а ряшку наел такую, что ее за три дня на велосипеде не объедешь.

Зачем ему отпуск, если они как на курорте! Правильно говорит шеф: “Всегда надо лично заинтересовать человека”. Вот я их сейчас заинтересовал, и все будет исполнено в лучшем виде. Всё найдут. Всё достанут. И еще будут рады, что крепко поработали, — сроки сжатые, работать им придется в поте лица своего, а такая работенка всегда облагораживает человека».

114

ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ

V

Георгий велел шоферу ехать на Дальнее озеро, а оттуда на очистные сооружения, — оба эти объекта располагались на противоположной окраине города.

— А как же обед? — неуверенно спросил Искандер.

Георгий промолчал.

— У меня язва, — сказал Искандер минут через пять медленной, нарочито унылой езды по раскаленным от полуденного зноя городским улицам.

Георгий промолчал. Всякий раз, когда он принимался за новое для себя дело, ему хотелось как можно скорее вникнуть в суть проблемы, узнать все, что можно узнать по этому поводу, объяснить все неясное, оценить, взвесить и — действовать, действовать, действовать до тех пор, пока дело не будет сделано или хотя бы сдвинуто с мертвой точки. Именноэта одержимостьпомогала Георгию делать в короткий срок то, что другие решали годами. И сейчас ему было жаль тратить время на обед.

Но когда Искандер еще раз напомнил о своей язве, он все-таки вынужден был сказать:

— Ладно, завези меня домой, но чтобы через двадцать пять минут был у подъезда.

— Через тридцать, — сказал Искандер, не упускавший даже малейшего случая выторговать для себя какое угодно, пусть самое крохотное, послабление.

— Папа! — обрадовалась Георгию Ирочка, игравшая у подъезда в «классики». Бросила свою подружку и пошла с ним наверх, в квартиру.

— А чем меня будут кормить в этом доме? — нарочито громко и значительно спросил Георгий, обнимая дочь за худенькие плечики.

115

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

— Сейчас посмотрим, — открывая холодильник, важно отвечала Ирочка. — Хочешь, разогрею борщ?

— Давай. — Георгий прошел из кухни вкоридор, снялпиджак,мелькомглянулвзеркало—изсмутной глубины вдруг стрельнули в него темные Катины глаза, в сердце толкнула радость, и он удивился, что ни разу не вспомнил о ней до сих пор. «Интересно, что она делает сейчас? Ходит с Сережей по своим “клиентам” или отсыпается на жесткой кровати? Я-то спал, а она за всю ночь, наверное, так и не сомкнула глаз. Хорошенький вчера к ней явился! А может, и не вчера, может, уже после полуночи? Значит, сегодня. Какой длинный день!»

— Па, а руки? — строго спросила Ирочка, когда он уселся за обеденный стол на кухне.

Георгий послушно прошел в ванную, крепко вымыл руки, вытер их досуха махровым полотенцем.

— Почему не наливаешь себе? — спросил он, возвратившись на кухню и видя на столе только одну доверху налитую борщом тарелку.

— Неохота.

— Ты замечательно разогрела, молодец! Ирочка покраснела от отцовской похвалы,

смущенно пожала плечиками и тут же добавила назидательно:

— Пожалуйста, ешь с хлебом.

Он ел, а дочь сидела напротив, по-старушечьи подперев кулачком подбородок, и смотрела на него с заботливой нежностью и тем удовольствием, которое бывает обычно на лицах молодых матерей, когда их малыши не страдают отсутствием аппетита.

Обе дочери были похожи на Георгия и лицом, и характером, и теми повадками, которые пере-

116

ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ

даются непостижимым образом. Последнее было особенно заметно на старшей, Ирочке. Она так же, как и отец, в трудные минуты жизни почесывала большим пальцем левой руки переносицу, так же приподнимала одну бровь, когда ее что-то удивляло, так же, как и он в детстве, любила гримасничать перед зеркалом.

— Хочешь в лагерь? — Не-а.

— Но дома скучно.

— Не-а. Мы с Танькой в «классики» играем, а завтра будем шить куклам платья.

— Они же одеты, зачем еще шить?

— Но им ведь хочется что-нибудь новенькое. — А-а.

— Па, ты обещал достать фломастеры. — Забыл. Извини, пожалуйста, сегодня же

спрошу. — Георгий грустно подумал, что вот девчушке всего девять лет, а она уже говорит «достать», уже вошло в ее сознание, что все нужно «доставать». — Замечательным борщом накормила, спасибо тебе!

— На здоровье, — польщенно улыбнулась Ирочка. — Сегодня поздно придешь? А то я вчера ждала, ждала...

— Постараюсь пораньше. — Сегодня по телику мультики! — Да-а?!

— Ага. Ты приходи.

— Постараюсь. — Он чмокнул дочь в щеку, погладил по голове. — Мама звонила с работы?

— Звонила. Сказала, чтобы я не ходила с девчонками на море, а я и так не собиралась с ними идти.

— Понятно. — Мысленно Георгий был уже весь в делах. Он вспомнил, что не распорядился

117

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

по поводу гостиницы для Али-Бабы, что забыл приказать, чтобы сняли гирлянды ядовито-оран- жевых лампочек цвета ужаса на перекрестке, где они проходили ночью с Али. Наталкиваясь друг на дружку, всплыли в памяти разноцветным клубком еще десятки мелких и крупных дел, в том числе нужно было не забыть и про фломастеры — который день просит ребенок.

У подъезда уже сигналил Искандер. «Пунктуальный, — подумал Георгий с удовлет-

ворением, — вышколил я его. Раньше, бывало, пропадал часами и врал — то про нехватку бензина, то про поломки в пути, то про то, как он чудом избежал аварии. А сейчас боится, знает, что я могу проверить...»

На Дальнем озере делать было нечего — это стало понятно Георгию, как только они туда подъехали. Дальнее озеро было гораздо крупнее Студенческого и образовалось, в отличие от него, естественным путем в незапамятные времена. На берегах озера ничего не росло, и оно лежало голое в голой степи, сверкая на солнце, словно облитое светло-голубой глазурью огромное блюдо. Над ним и птицы опасались летать — из-за большого процента аммиака вода озера не годилась для питья, а стало быть, и для жизни.

Но можно ли эту воду использовать для промышленных нужд города? Этот вопрос интересовал Георгия живейшим образом. Он достал блокнот и записал: «Выяснить у специалистов возможность использования озера Дальнего».

— На очистные.

— Есть, — козырнул Искандер.

Главный инженер очистных сооружений оказался старым знакомым Георгия, его спарринг-

118

ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ

партнером,­ — мальчишками они занимались вместе фехтованием в детской спортивной школе.

— Как дела, Витя? — крепко пожимая его руку, по-свойски спросил Георгий.

— Дела идут, контора пишет, — по-спортивному вяло отвечая на рукопожатие, проговорил тот неуверенно, видно, соображая в уме, как ему быть: называть Георгия на «вы» или на «ты»? — Чего к нам пожаловали? Кажется, у нас все в порядке...

— У тебя-то в порядке, у меня не в порядке. Слушай, мне срочно нужна квалифицированная консультация по воде. Ты ведь и в этом деле профессор!

— Да ну, — улыбнулся главный инженер, — куда, к черту! Но что знаю — расскажу. — Ему было приятно, что Георгий не забыл прозвища «профессор», которое прилепилось к Виктору в давние времена отрочества за умение не делать на дорожке лишних движений, — не случайно он уже через два года занятий выполнил норматив кандидата в мастера спорта.

Георгий видел, что лед сломан и теперь его бывший противник по рапире расскажет действительно все, что знает: и про воду, и про землю, и про бывших когда-то общими друзей-приятелей.

— Слушай, сто лет тебя не видел. Как жена, как дети?

— А я холостяк, Жора. — Ну, ты даешь!

— Никто замуж не берет. А ты стал большой хаким!

— Какой там большой, — с наигранным смущением отвечал Георгий. — Средний.

Из рассказа главного инженера Георгий узнал, что в час водоочистные сооружения города способны перерабатывать три тысячи кубометров

119

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

воды, что в сутки город потребляет шестьдесят тысяч кубов, притом добрую половину из них съедают промышленные предприятия.

— Тысячу кубов в час мы закачиваем со Старого водовода, а вторую тысячу — со Студенческого озера. Так что, если семнадцать тысяч кубов идет из озера, минуя очистные сооружения после отстоя и хлорирования, то еще семнадцать тысяч в сутки идет от нас.

— Почему семнадцать, в сутках двадцать четыре часа?

— Ночью мы не закачиваем, ночью мы вообще вынуждены останавливать насосы.

— Как?!

— А что делать? Ни одно предприятие города не имеет резервуаров, хотя они обязательно должны быть. Даже у хлебозавода аварийный запас воды всего на двое суток, а остальные вообще никакого запаса не имеют.

— Слушай, Вить, а как ты думаешь, воду Дальнего можно использовать на промышленные нужды?

— А почему нельзя? Для питья она не годится, а для предприятий — пожалуйста, хоть сто порций. Есть положение, что все предприятия должны сами заботиться о своих нуждах, но им ведь во всех отношениях приятней врезаться в городскую сеть. Только потребность в воде промышленной зоны, прилегающей непосредственно к озеру Дальнему, восемнадцать тысяч кубов в сутки. А из этого озера берет воду один домостроительный комбинат — всего пятьсот кубов в сутки. И то потому, что оно у них под носом! А все остальные заводы и фабрики подключены к городской сети. Выходит, что мы даем питьевую воду в машины! В любой цивилизованной стране предприятия почти не потребляют воду из городской сети.

120