Собрание сочинений в десяти томах. Том третий. Тайные милости. Роман

ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ

— А садик очень хороший, — взглянув на спящего в кроватке сына, сказала Катя, — и как вам удалось его туда устроить?!

Георгий промолчал. Видимо, она не вполне осознавала его возможности, и он не стал ей их объяснять.

— Ты мне звони, — сказал он на прощанье. — Когда позвонишь?

— Когда скажешь.

— Позвони в понедельник, во второй половине дня. Хорошо?

— Хорошо.

Они поцеловались в дверях мазанки, и Георгий шагнул на волю — легкий, обновленный, победительный, доброжелательный ко всему окружающему его миру. И пошел берегом моря у самой кромки ласкового наката, у тихо шипящих песком, почти плоских приливных волн. Отойдя на приличное расстояние от домика, он присел на корточки, умылся морской водой — на всякий случай, чтобы смыть Катин запах, — вытерся носовым платком и мимо сидящей на перевернутой лодке парочки стал подниматься на железнодорожную насыпь, за которой лежал засыпающий в этот полуночный час город.

Поднявшись на насыпь, к рубиновому огню семафора, он вдруг обнаружил, что забыл у Кати портфель. «А что в портфеле? Кажется, ничего нужного. Тогда пусть остается у нее до понедельника. А если спросит Надя, скажу, что забыл на работе. Хорошая примета, — порадовался Георгий, — значит, я еще вернусь к ней!»

По дороге домой он уже в который раз размышлял на свежую голову, почему Калабухов выбрал себе в преемники именно его? В чем тут дело — только в одной доброй воле и личной

241

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

симпатии... или есть еще какие-то неведомые ему подводные течения? Дело, видно, решенное, вон уже и Толстяк прибежал услужить с шубкой для Надежды Михайловны. До чего скрытный человек шеф — молодец! И ему, Георгию, надо бы учиться быть таким же — молчанье золото, а даже и золотое слово — серебро.

Надежда Михайловна еще не ложилась, пила чай на кухне. Георгий приготовился к бою местного значения, а жена встретила его улыбкой:

— Ну, как отпраздновали?

— Нормально. Приветы тебе передавали старики! — бодро соврал Георгий.

— На что мне их приветы, — улавливая фальшь

вего голосе, усмехнулась Надежда Михайловна, — слава богу, каждый день видимся.

— Ну и что ж, — не сдавался Георгий, — хоть и видитесь, а они все равно передавали. Привет со дня рождения — особый привет!

— Спасибо, — добродушно буркнула Надежда Михайловна...

АГеоргию показалось, что она что-то заподозрила, и он поспешил сказать:

— Да, если тебя интересует лисья шубка, позвони Толстяку, он сделает.

— Лисья?! — Глаза Надежды Михайловны испуганно вспыхнули молодым светом. — Наверное, очень дорого...

— Толстяк говорит — по-божески. Шубка индийская и какая-то уцененная, контейнер попал

ваварию, вот их и пускают в оборот. Но там все нормально, не думай, что это какая-нибудь рвань...

— Понятно, — обрадовалась Надежда Михайловна. — Чайку не выпьешь?

— Выпью, — с готовностью согласился Георгий и сел за стол.

242

ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ

— А у тебя аппетит — как будто не со дня рождения, а с пахоты, — посмеялась Надежда Михайловна, глядя, как уминает он за обе щеки хлеб с маслом.

— Но ты же знаешь, чем они кормят: капуста — сало, сало — капуста, — парировал Георгий.

И, кажется, она поверила, что он проголодался в гостях у бабы Миши и бабы Маши. Да простят ему старики ложь во спасение! Еще бы ей не поверить, когда все мысли заняты теперь шубкой.

— Ой, Жора, лучше бы ты утром про нее сказал! — вырвалось у Надежды Михайловны. — Спать не буду.

XVI

Не первый год слышали горожане: «Вот вступит в строй Новый водовод, и тогда не то что на втором, а даже на пятом этаже будет в домах вода!» Дело это волновало многих — некоторые любили мыться в ваннах, некоторые мечтали поменяться на другой город, а кому из другого города нужна квартира без воды? Словом, «вопрос стоял так остро», что им занимались многие организации области, одних только крупных начальников было подключено к трубе Нового водовода не меньше двадцати номенклатурных единиц.

Георгий и раньше бывал на трассе Нового водовода, но не один, а с Калабуховым. Сопровождая его и не имея по этому поводу хотя бы незначительных поручений, что меняло существо дела, Георгию нужно было в этих поездках только одно — «не лезть поперек батьки в пекло», и это ему удавалось. В последний раз они были здесь с шефом нынешней весной, тогда Георгий обра-

243

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

тил внимание, что добрая половина труб еще не уложена в землю, а через балки, дороги, речки линию еще и не начинали монтировать. Основное внимание уделялось монтажу самой нитки, если можно так назвать трубу диаметром в метр с лишним, — ее сваривали из отдельных прогонов, обматывали специальной изоляцией, смолили, укладывали в траншею. На ровных участках дело спорилось. А там, где были препятствия, их обходили. Проводку трубы через речки, балки, овраги, дороги монтажники оставляли себе «на закуску». Считалось, что сооружение водовода идет форсированными темпами; считалось, что строители перевыполняют план, а на разрывы покуда закрывали глаза, вроде бы их никто и не видел. В ту весеннюю поездку Георгий насчитал таких разрывов на линии двадцать два. Он хотел было сказать об этом шефу, да потом решил, что у того ведь тоже глаза есть, — зачем же учить ученого...

Теперь Георгий насчитал лишь пять разрывов. Но зато какие это были разрывы! Здесь нужно было и рвать скалы, и строить акведуки, и возводить специальные укрепительные сооружения. Каждый разрыв стоял как крепость, которую на ура не возьмешь. Понимая это отлично, монтажники применяли кое-где метод, который по-русски называется: «Лишь бы сдыхать, а там хоть трава не расти!» Так что фактически разрывов было не пять, а гораздо больше.

Молча проехав всю шестидесятикилометровую трассу, на обратном пути Георгий велел Искандеру остановиться у одного из таких форсированных на скорую руку разрывов. Вслед за Георгием вышел из своей белой «Волги» подрядчик, грузно вылез из своей черной начальник Водканалтреста Гвоздюк, высыпали на дорогу из машин и другие

244

ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ

сопровождавшие Георгия в поездке начальники различных подразделений. Скоро все они сгрудились за его спиной на берегу маленькой горной речушки.

Сейчас, в сухое время года, речушка была настолько маленькая, что ее как бы и не существовало. Но Георгий-то знал, что в паводок эта скромница обретает силу тысяч тигров, несет, как щепки, вырванные с корнем деревья. И вот поперек русла этой реки была уложена труба Нового водовода. Уложена и закреплена, для проформы, несколькими бетонными нашлепками килограммов по семьсот каждая, таких нашлепок было девять штук — Георгий не поленился их сосчитать. А между тем, он хорошо это помнил, в проекте, который Георгий смотрел утром накануне поездки, было ясно указано, что по руслу данной речки трубу следует закопать на глубину три метра

исверху, чтобы не размыло, укрепить девятью бетонными скрепами — каждая по полторы тонны весом. Скрепы были в два раза легче, а закапывать трубу вообще не сочли нужным.

Георгий долго, внимательно смотрел на пересохшее русло речки, на трубу, на скрепы, как будто вспоминал что-то и не мог вспомнить. Смотрел

имолчал. Слушал, как нарастает за его спиной якобы недоуменное сопение ражего подрядчика в голубой рубахе, еще молодого, краснощекого парня.

— Пойдут дожди, эти ваши скрепы перевернет, как страницу книги, трубу водовода вывернет с корнем и выкинет вон туда, на берег! — не оборачиваясь к подрядчику, ориентируясь по его сопению, тихо сказал Георгий.

— Да мы хотели как лучше, ведь надо форсировать, — выступая из-за спины Георгия и застенчиво

245

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

хмурясь, сказал подрядчик. — Мы же закрепляем, куда она денется...

— Пока не будет сделано грамотно, по проекту, работу не примем.

— Да что вы, Георгий Иванович, мы и главного инженера проекта вызовем, подумаем...

— Нечего его вызывать, нечего терять время. Налицо грубое нарушение технического проекта. Есть проект — углублять на три метра в землю. Почему вы кладете сверху?

— Ну, мы форсируем, каждый день только и говорят: «Форсируйте, форсируйте!» Мы еще бетоном зальем получше, в общем — сообразим что-нибудь...

— Нечего здесь соображать! Соображайте согласно проекту. Ваш расчет — дотянуть до холодов! Завтра пойдет дождь, вы что здесь будете делать по горло в грязи?

— Ну, мы тут доработаем, мы что-нибудь придумаем, — с неискоренимой надеждой в голосе продолжал канючить подрядчик. — Мы посоветуемся...

— О чем тут советоваться, все лето бездельничали...

— Как же бездельничали, все-таки пятьдесят семь километров лежат. Как-нибудь уладим. — В голосе ражего подрядчика миролюбие, необидчивость и уверенность опытного строителя, что он свое все равно проволынит и все равно будет так, как быстрее и выгоднее ему, а не заказчику.

— Эти пятьдесят семь километров лежат по ровной, как стол, степи.

— Да, но все-таки лежат, все-таки план...

— Это очковтирательство — знаете не хуже меня. Так работают на чужого дядю.

246

ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ

— Выдержит, куда она денется, — продолжал свое подрядчик.

Георгий взглянул на него косо, зрачки метнулись, как будто перезарядили затвор винтовки,

ион вдруг легко побежал вниз, к трубе, к стоящему рядом с ней бульдозеру, работавшему на холостых оборотах.

Из-за шума двигателя свите Георгия не было слышно, о чем говорит он с бульдозеристом, стоявшим рядом со своей машиной. Только было видно, как тот пожал плечами и отошел в сторонку, протягивая обе руки к машине, как бы приглашая самого Георгия сесть за рычаги. Так оно и было. На приказание Георгия бульдозерист ответил:

— Я не буду. Вам надо — садитесь и делайте. Хозяин — барин.

Георгий проворно вскарабкался в кабину бульдозера, и не успел никто ничего сообразить, как он развернул мощный, тяжелый бульдозер на месте

ив минуту своротил трубу водовода, — бетонные скрепки подались легко, без натуги. Своротил, поставил двигатель на холостые обороты, выпрыгнул из кабины, поклонился бульдозеристу, — дескать, спасибо — и пошел наверх, к своей свите.

— Видите, как она легко подалась? — подражая шефу, ласково спросил Георгий подрядчика.

— Так бетон же еще не взялся, — покрываясь красными пятнами, пробормотал ражий подрядчик. Хотел было нагрубить, у него так и вертелось на языке: «Самодур! Ты за это ответишь!» — или что-нибудь в таком же роде, но вовремя вспомнил, что у Георгия «рука наверху», и прикусил язык.

Стем они расселись по машинам и поехали кавалькадой дальше по трассе водовода в сторону города. Они ехали параллельно действующему

247

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

Старому водоводу, и Георгий велел Искандеру остановить у одного из четырех его колодцев.

Теперь очередь отвечать была начальника Водканалтреста Гвоздюка, теперь он сопел за спиной Георгия.

Крышка колодца — огромная бетонная плита — валялась рядом с зияющей ямой, из темной глубины которой пахло падалью.

— Безобразие! — принюхиваясь, прошептал Георгий. Но был услышан.

— Я давненечко здесь не побывал, но тут у нас задвижки, так что в том смысле, что в водовод ничего не проходит, — промямлил Гвоздюк, потупившись, будто не выучивший урок школьник.

— Еще бы все это проходило в водовод! Тогда бы я сегодня же отдал вас под суд!

— Ей-богу, не проходит, что вы, Георгий Иванович, клянусь честью...

— При чем здесь ваша честь, и откуда ей взяться, если вы не выполняете свою работу? У вас здесь есть люди? Чем они занимаются?

— Есть, двое: по штату двое, но фактически как бы один — второй все время в город ездит, просит прибавку к зарплате.

Георгий внимательно оглядел Гвоздюка, как будто видел его в первый раз: высокий, грузный, он годился ему по возрасту в отцы, а вели ему сейчас проскакать на одной ножке вокруг колодца, и он проскачет, лишь бы миновал начальственный гнев. «Ему бы кабанчиков колоть, — подумал Георгий, глядя на мясистые щеки, нависающие над тонкогубым ртом Гвоздюка, на его большой нос, на маленькие тусклые глазки, на толстые складки на низком лбу, — натуральный забойщик, а он “руководить людями”... и уж который год, считай — всю жизнь, его так и бросают с одного

248

ТАЙНЫЕ МИЛОСТИ

места на другое». Это о нем, о Гвоздюке, рассказывала курьерша тетя Леночка: «Селедку едять, воду пьють и руководять — ужасти!» В те времена Гвоздюк был у них начальником ОКСа. Уж он поруководил, уж он понастроил, а все как с гуся вода.

От злополучного колодца поехали к головным сооружениям Нового водовода — по проселочной дороге наискосок через выжженную солнцем степь к речке, где строились резервуар и насосная станция. Поехали на планерку, которая проводилась здесь раз в неделю под руководством генерального подрядчика — начальника треста Горстрой Прушьянца, а вернее, должна была проводиться каждую неделю.

В тенистом от жалюзи, чистеньком вагончике собралось довольно много народу. Первым лицом был здесь сегодня Георгий, а за ним теснились в дверях Прушьянц, Гвоздюк, подрядчик в голубой рубахе — начальник СМУ, которого только что отчитывал Георгий за трубу, начальник ОКСа, тот самый,чтоговорит«исключительнозамечательно», «инденьтично» и «крупелезно», начальник участка — совсем еще молоденький паренек с лиловыми хотимчиками на нежных щеках, видно, только что окончивший институт. А за вагончиком в пяти персональных автомобилях томились пять шоферов.

Расселись за длинным свежевымытым столом из сосновых досок на таких же свежевымытых скамейках. Прушьянц откашлялся, достал из замшевого футляра очки, надел их, сказал, что предоставляет слово для «доклада обстановки» начальнику участка, снял очки и аккуратно положил их в замшевый футляр.

Молоденький начальник участка краснел, запинался, ковырял ногтем доски стола, совсем как тот студент, что забыл, откуда взялась планета

249

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

Земля, хотя — «знал точно», забыл то, чего никто до сих пор не знает. По всему было видно, что ему впервойтакоескоплениевысокогоначальстваичто того же Прушьянца он видит едва ли не в первый раз. Слушая его вполуха, Георгий набрасывал у себя

вблокнотике схему трассы с примечаниями. Схема была проще некуда: прямая линия с двумя кругами на концах, обозначавшими резервуары емкостью

впятьтысячкубическихметровкаждый,—безэтих резервуаров не могло быть и речи о пуске Нового водовода. Примечания к схеме тоже не отличались сложностью: когда они отъезжали от города, на сооружении резервуара, на том конце водовода, были заняты трое — две женщины что-то несли на носилках и что-то варил один сварщик; а то, что делалосьсейчаснаэтомконцеводовода,Георгиюбыло хорошовидновокошковагончика:какой-топарень

втельняшкебилчто-тозаступом,двеженщинысно- силкамичто-тонесли,иблизнецтогосварщика,что былотсюдазашестьдесяткилометров,варилчто-то внутрирезервуара,посверкиваяголубымиострыми вспышками. Георгий подвел итог: на объекте протяженностью в шестьдесят километров в разгар рабочего дня, в одиннадцать часов, умственным трудом было занято двенадцать человек (он отнес сюда и томящихся в пяти персональных машинах пятерыхшоферов),афизическим—восемьчеловек (Георгий отнес к этим восьмерым и того бульдозериста на речке, что отказался выполнить его приказ и наверняка сейчас дремлет в тени бульдозера, обеспеченный благорасположением своего непосредственного начальника).

Видя занятие Георгия, начальник Горстроя Прушьянц вынул и свой блокнотик, вытащил из замшевого чехла очки, надел их озабоченно и стал тоже что-то черкать в блокнотике.

250