Психологические факторы развития и стагнации демократических реформ

Типичный вариант индустриальных революций и инноваций в России

пребывало в неком латентном состоянии, безусловно, сыграло определенную позитивную роль, но это «движение» не могло стать массовым и носило, скорее, подражательный характер, не лишенный определенного негативизма, как и при любом другом варианте принуждения. Кроме того, это принуждение сверху адресовалось преимущественно боярской элите, которая не бедствовала и не вполне понимала, а для чего ей нужно менять традиции и привычный уклад жизни, да еще и вкладывать свои капиталы в какие-то европейские придумки?

Так что, капитализм, насаждаемый сверху — не такое уж

новое изобретение.

Об этом не так уж часто упоминается и еще менее ясно понимается, что существует качественное отличие индивидуальной раскрепощенной предприимчивости и навязанной, предписанной властным указом или распоряжением, да еще реализуемой крайне избирательно. Повторю еще раз: предприимчивость не зарож-

далась в недрах масс и, соответственно, не выдвигала на ключевые позиции общества наиболее предприимчивых и

инициативных, как это происходило в западной Европе.

Наоборот, она насаждалась сверху и реализовывалась предпринимателями-назначенцами, преодолевая сопротивление и насильственно принуждая к развитию не только не подготовленные к этому массы, но и состоятельных людей.

Капиталисты новой формации

Ситуация качественно изменилась в течение второй половины XVIII и XIX веков, когда созрели внутренние ментальные императивы и появился качественно новый тип предпринимателей — из народа. Можно было бы привести несколько исторических примеров капитали­ стов новой формации: выходцев из крепостных крестьян,

101

Часть первая. Психологические прогнозы 1995–1996 годов

мещанской и купеческой среды — крупнейших российских фабрикантов Федора Гучкова, Василия Кокарева, Савву Морозова, Василия Прохорова и многих других. Здесь уместно подчеркнуть существенное и качественное различие двух типов предпринимателей: одно дело получить казенный завод или фабрику в управление, и затем («подзаработав») легко расстаться с обременительным хозяйством (к которому никогда «не лежала душа»),

иответственностью перед казной; и совсем другое: десятилетиями копить — копейка к копейке, а затем реализовать свою мечту о собственном деле. Эта проблема, как

имногие из упомянутых выше, также имеет множество современных проекций.

Замкнутый круг?

Потом была Первая мировая война, индустриализация, а точнее — очередной этап мобилизационного типа развития, Вторая мировая, ликвидация послевоенной разрухи — опять же — в мобилизационном варианте. Затем попытка Перестройки, и с 1991 начался, вроде бы —

новый этап развития, но, фактически, в том же петровском варианте. Фабрики и заводы раздавались приближенным, им же предоставлялись налоговые и таможенные льготы, приватизация целых отраслей осуществлялась за государственный счет, казна разворовывалась, свободное предпринимательство то поощрялось, то ограничивалось

государственным контролем и переделывалось на российский лад. Ряд крупных компаний приобретали характер государственных учреждений с установкой на монополизацию своего сегмента рынка или производства, при одновременном подавлении малого и среднего бизнеса. Постоянное вмешательство государственных структур в дела двух последних, налоговый прессинг, мелочная регла-

ментация и строгий надзор постепенно отвращали ини-

102

Глава 1

Что происходит

спарламентаризмом

идемократией?

Введение

В октябре 2002 года в Санкт-Петербурге был проведен интерактивный опрос о доверии к парламентариям, и оказалось, что лишь 5 % населения считают, что депутаты всех уровней идут в политику, преследуя общественные интересы, а 95 % уверены, что исключительно личные. Еще пять лет назад соотношение было близко к 50 на 50. Эта специфика изменения общественного мнения проявляется и в хорошо известном снижении электоральной активности за последние годы, и эта, безусловно, печальная динамика может иметь много ситуационных причин и объяснений, но, возможно, здесь следовало бы сделать попытку взглянуть на проблему более широко.

А именно: «Что происходит с парламентскими институтами?» Неоднократно пытался найти ответ, но не могу сказать, что нашел его. Поэтому все, изложенное ниже, носит дискуссионный характер.

Идея парламентаризма

Каждый общественный институт имеет какое-то символическое выражение или идею, лежащую в его основе. Таким символическим выражением идеи современного

Доклад на Международном семинаре «Конституционный статус верхних палат Парламентов», Москва, Совет Федерации РФ, 17–18 октября 2002 г.

107

Часть вторая. Россия в современном мире

парламентаризма стал в свое время лозунг: «Свобода, равенство, братство» .

Позволю себе напомнить, что этот принцип общественного устройства был выдвинут и обоснован французскими просветителями Руссо, Вольтером, Дидро и др. еще в XVIII веке. И со времен Французской революции (1789–1794) стал стержнем новой мировой идеологии — идеологии Нового времени, и хотя мы с вами живем в Новейшей истории, эти принципы пока никем не пересматривались, а обозначение нашей эпохи в качестве «Новейшей» фактически подчеркивало преемственность или наследование принципов Нового времени.

Идеалы Нового времени

В то, уже давнее, Новое время (на фоне привилегий высших сословий, деспотического контроля государства и духовного гнета церкви) свобода воспринималась как настоятельная необходимость. Более того, в обществе сложился идеал ничем не ограниченной свободы, которая, как считалось, отвечает естественным потребностям человеческого духа и естественному порядку вещей. Естественность, разум и свобода духа становятся основными идеалами эпохи Просвещения. И хотя эпоха Просвещения закончилась к началу XIX века, но идеалы остались и продолжали определять общественные мнение и общественное устройство в Новейшей истории.

Понятие свободы трактовалось в этот период в нескольких смыслах, но прежде всего — в экономическом, политическом и этическом. В экономическом смысле свобода означала резкое снижение зависимости лично­

Мы здесь не будем касаться демократических принципов Древней Греции, где демократия носила исходно элитарный характер, а также особенностей английского парламента, который строился на принципиально иных основаниях.

108

Что происходит с парламентаризмом и демократией?

сти от государственной власти. В политическом — она понималась как право поступать по собственной воле. В этическом — по сути, предлагало новую веру: в величие свободы духа и свободной личности.

Возможно ли всеобщее равенство?

Выдвинутые французскими просветителями идеи и лозунги априори предполагали естественное (или природное) равенство всех людей, а все имеющиеся формы неравенства рассматривались как искусственные, обусловленные сложившейся в обществе несправедливостью, пережитками и предрассудками, а также воздействием морально устаревших социальных институтов. Считалось, что достаточно освободиться от этих институтов, как человек проявится во всем величии своих духовных

ифизических сил (отчасти именно эти идеи лежали в основе всех революционных потрясений в России и других странах в начале прошлого века).

Издесь было первое и глубочайшее заблуждение, ибо, как убедительно доказано современной наукой, а также всем историческим и социальным опытом Человечества, люди не равны по своим физическим, интеллектуальным

идуховным качествам, и с этим, как отмечал даже Карл Маркс, «ничего нельзя поделать». Тем не менее, на протяжении двух последних столетий критерием развития европейской цивилизации оставалась апелляция к тем правам и свободам, которые были записаны сначала во французской революционной «Декларации прав человека и гражданина», а затем, уже в середине ХХ века, — во «Всеобщей декларации прав человека».

Либеральная идея равенства

И хотя провозглашенные принципы «свободы, равенства и братства» фактически никогда не пересматрива-

109

Часть вторая. Россия в современном мире

лись, в ХХ веке они претерпели существенные изменения. Но пока — не были переосмыслены. Либеральная идеология, появившаяся как преемница идей Просвещения и провозглашающая приоритеты прежде всего — экономической свободы (следствием чего стало еще более явное неравенство), закономерно привела к появлению социалдемократических, а затем и коммунистических идей.

Причина достаточно очевидна — дегуманизация идей Просвещения, из которых постепенно «выхолащивались» «равенство и братство» и, по сути осталась только идея экономической свободы, обретшая новое звучание в иллюзорно-спекулятивном лозунге «равенства возможностей». В результате на смену идей «всеобщего равенства и братства» появились идеи «пролетарской солидарности», «пролетарского братства», «социали­ стического единства» и т. д. Эта попытка регуманизации общественных отношений (в форме социалистических и коммунистических идей) вначале получила огромную поддержку в первой половине ХХ века, а затем была по­ следовательно профанирована «социалистическим строительством»… И это естественно. Прежде всего потому, что природному неравенству людей ничего не было и не могло быть противопоставлено.

Новая мораль

Вряд ли уместно напоминать, сколько братской крови было пролито «под знаменами» этих идей. Казалось бы, они уже не так важны. Но в результате этих воинствующих идей и страха их повторения в мировом сообществе была сформирована новая мораль — мораль силы, без­ апелляционная и беспощадная. Мы хорошо помним ее по периоду холодной войны, когда сформулированный еще в XVII веке принцип «цель оправдывает средства» давал право на все.

110