Психика и жизнь
.pdfЗначение импульсов для обмена и питания нервной клетки
Исследования показывают, что правильный обмен веществ в нервной клетке возможен только под влиянием постоянно притекающих к ней импульсов, т. е. при условии постоянного притока к ней энергии.
В самом деле, если перерезать двигательный нервный корешок, состоящий из нервных волокон, являющихся отростками нервных клеток спинного мозга, то вслед за этим вместе с восходящим перерождением волокна, как доказано, изменяется и клетка, в центре которой появляется измельчание ее окрашивающегося вещества; затем этот процесс переходит на все тело клетки и на ее дендриты; вместе с тем тело клетки набухает и ядро смещается к периферии. За этим первоначальным стадием, известным под названием хроматолиза, или хромолиза, если клетка не восстановляется, наступает перерождение последней, приводящее к гибели; то же приблизительно наблюдается при ампутациях с клетками спинного мозга на уровне ампутированных конечностей. Эти изменения в составе клетки объясняются, конечно, лишением последней ее естественных возбуждений, притекающих по ближайшим нейронам, как это наблюдается вообще при вторичной атрофии нервных клеток.
Таким образом, правильный обмен веществ в нервной клетке и ее питание, очевидно, находятся в самой
291
ближайшей связи с функцией, которая мыслима и возможна только при существовании постоянно притекающей энергии.
Так как вещество живой протоплазмы нервной клетки, состоя из сложных компонентов, находящихся в слабом химическом родстве друг с другом, представляет собой весьма нестойкое и постоянно колеблющееся химическое равновесие, то понятно, что уже при незначительных влияниях, притекающих извне по нервным проводникам, питание клетки подвергается колебаниям, соответствующим диссимиляции и ассимиляции.
С другой стороны, так как раздражительность есть функция нервной клетки, а функция не может не быть в тесной связи с обменом веществ, то естественно, что функционирующая клетка должна создавать для себя более благоприятные условия питания, т. е. должна устанавливаться в отношении своей формы преимущественно на всасывательный фазис. Лишь при утомлении вместе с накоплением в клетке продуктов обратного обмена нервная клетка устанавливается преимущественно в выделительной фазе, т. е. принимает более сокращенную форму.
Отсюда очевидно, что к специфическим раздражениям клетка относится неодинаково, в зависимости от их силы. Умеренные и часто сменяющиеся раздражения наиболее соответствуют условиям питания нервной клетки и поддерживают ее всасывающую фазу, тогда как раздражения более сложные и частые вызывают уже утомление клетки и, следовательно, смену всасывающей фазы выделяющей. Еще более резкие раздражения так быстро истощают клетку, что почти сразу вызывают выделительную фазу, т. е. сокращают клетку, и ее отростки, что объясняет нам наступающее при этом явление угнетения*.
* Ramon у Cajal признает также и за клетками невроглии особую подвижность. По нему, эти клетки могут втягивать и вытягивать свои отростки и изменяют свою форму; таким об-
292
Ясно, что во всех случаях реакция или раздражительность сводится к определенному изменению обмена и стоит, таким образом, в тесном соотношении с последним.
По Пржиходскому, всякая клетка, а в еще большей мере нервная, реагирует быстро на всякое раздражение усилением своего обмена, что должно обусловливать быстрые колебания абсорбционной и экскреторной фаз, приводящие к изменению ее формы. Это изменение формы, являясь выражением активной питательной функции, обусловливается самостоятельными движениями протоплазмы клетки. Со своей стороны, не отрицая возможности при известных условиях сравнительно быстрых изменений формы клетки, мы думаем, однако, что в нервных клетках при обычных условиях их деятельности дело сводится не столько к быстрым, сколько к более медленным колебаниям абсорбционной и экскреторной фазы нервной клетки, так как все существующие наблюдения говорят именно за медленность движения протоплазмы последней в нормальных условиях.
разом, невроглия является не пассивной только тканью, образующей стропила нервных элементов, но и тканью активной. Главная ее функция сводится к изоляции нервных клеток, причем невроглия своей активной деятельностью может разъединять и восстановлять контакты между нервными клетками. Особое вещество, выделяемое при деятельности нервных клеток, будто бы приводит к сокращению клетки невроглии. Надо, однако, заметить, что это мнение пока стоит изолированно в науке и потому мы не имеем возможности на него опираться.
Значение энергии организма в отношении эволюции
Равным образом и в вопросе эволюции главная роль выпадает не на пассивные отношения организма к окружающей среде, а на энергию самого организма, которая проявляет себя неодинаково в зависимости от тех условий, при которых развивается и живет данный организм. На этом вопросе мы уже останавливались выше, и теперь мы можем коснуться его лишь с точки зрения рассмотренных нами отношений. Известно, что исследования Вейсмана и Штандфуса показали, что форма и цвет некоторых бабочек могут быть изменяемы в зависимости от большего или меньшего тепла, под которым выводятся бабочки. Оказывается, что путем изменения температуры можно производить разновидности бабочек, как по рецепту*.
Так, например, бабочки, известные под названием vanessa cevana и vanessa prorsa, хотя и описывались энтомологами в виде двух особых видов, в действительности представляют собой один вид, но первая является весенним поколением, тогда как вторая представляет собой летнее поколение. Осеннее более редкое поколение также описывалось энтомологами под названием vanessa porima. Как показал опыт, эти
* Тихомиров. Что дали зоологии последние тридцать лет? // Естествознание и география. Февраль. 1903.
294
три вида бабочек могут быть выведены искусственно из одних и тех же куколок. Достаточно куколку vanessa prorsa подвергнуть разной степени охлаждения, чтобы получить из них все три разнообразных вида бабочек. С другой стороны, куколки от бабочек холодных стран при более высокой температуре дают разновидности тех же бабочек, встречающихся в более теплых странах. Не без значения на развитие бабочек оказывается также и свет, которому подвергают куколок.
Известны далее исследования над куриными яйцами Дастра, Фере и других, из которых вытекает, что если подвергать куриные яйца тем или другим влияниям, то удается вывести разнообразные уклонения
вразвитии и росте цыплят. Далее те же опыты доказывают особое влияние питательного материала на развитие организма. Исследования, производившиеся
внашей лаборатории над влиянием впрыскивания раствора спирта в куриные яйца (доктор Рейц), показали согласно с Фере, что выжившие при этих условиях зародыши оказываются значительно меньшими по размерам сравнительно с зародышами, питательная среда которых осталась без изменений.
Точно так же и опыты с различным питанием гусениц не оставляют сомнения относительно влияния пищи на рост и организацию. Доказательством тому служат опыты Арнольда и Пикте*, которые, заставляя гусениц различных бабочек питаться растениями, которыми в природе обычно они не питаются, имели возможность от одного и того же приплода получить разновидности бабочек, причем соответственно каждой пище получались и различные разновидности. О том, что растительные организмы изменяются под влиянием изменений условий питания до новых разновидностей, известно было уже давно.
* Revue scientifique. Décembre. 1902.
295
Отсюда очевидно, что разновидности получаются иногда чрезвычайно быстро без борьбы за существование и без влияния естественного подбора в зависимости лишь от изменения внешних условий. При этом ясно, какую громадную роль в происхождении не только малых, но и больших уклонений должны играть внутренние силы организма. А разве не могут эти же внутренние силы организма в зависимости от тех или других условий окружающей среды влиять также на его большую устойчивость в жизненной борьбе, на его живучесть, а ведь эти данные и должны решать окончательно вопрос о больших или меньших шансах на переживание в борьбе за существование.
Таким образом, вряд ли есть основание помимо влияния среды оспаривать значение активной роли самого организма в эволюции видов. Последняя, очевидно, должна быть поставлена в известную зависимость от того, в какой мере при тех или иных условиях могут достичь своего развития внутренние силы организма.
С другой стороны, не может подлежать сомнению значение психики в жизненной борьбе, что само по себе не может не отражаться и на развитии видов. Мы уже выше касались этого предмета и еще подробнее я говорю о том же в своей работе «Биологическое значение психики»*. Здесь поэтому нет надобности подробно распространяться по этому поводу. Достаточно сказать, что психика, благодаря которой является сознательное отношение к окружающему, является важнейшим орудием организма в жизненной борьбе
ив использовании в целях особи окружающих условий. Даже в самой элементарной форме психика является важнейшим определением отношений живого организма к окружающей его среде. «Различение и выбор
* См.: Вестник психологии, криминальной антропологии
игипнотизма. Вып. 1, 2 и 3. 1904.
296
движения, — говорю я в вышеуказанной работе, — эти два основных психических явления, свойственные каждому организму, представляют собой наиболее важное защитительное приспособление от разрушающих влияний окружающей природы. Ясно, что чем совершеннее различение и чем точнее выбор следующего за ним движения, тем больше шансов организму избегнуть вредных влияний окружающей природы и тем больше шансов использовать ее благодетельные влияния».
Но если это так, то ясно, что в жизненной борьбе вообще и в частности в борьбе за существование должны выигрывать существа, более одаренные в психическом отношении, а мы видели, что психика есть не что иное, как выражение запасной энергии центров.
Не имея возможности ближе войти здесь в рассмотрение этого важного вопроса, мы ограничимся общим замечанием, что и в основе эволюции играют существенную роль не столько пассивные силы окружающей природы, сколько энергия и ее запасы в организме.
Общий взгляд и заключение
Выше мы видели, что раздражительность живого организма есть не что иное, как внешнее проявление огромного напряжения энергии, сопутствуемое особого рода внутренними или субъективными состояниями. Эти внутренние состояния в форме более или менее общего недифференцированного самочувствия, очевидно, свойственны уже растительным организмам и простейшим, лишенным нервной системы, а в форме дифференцированного самочувствия и развившихся на его почве путем последовательного дифференцирования сложных проявлений самоощущения, достигающих высших сознательных процессов, свойственны более сложным организмам, в которых, благодаря разделению труда между различными тканями, все эти субъективные проявления составляют исключительную принадлежность нервной системы.
Общепризнано, что раздражительность, проявляющаяся внешним образом в форме движения, находится в таком тесном соотношении с самоощущением, что уже издавна раздражительность привыкли рассматривать как синоним чувствительности. Во всяком случае та особая реакция на внешние раздражения, которой выражается раздражительность живого организма, стоит в столь тесном соотношении с внутрен-
298
ними, или субъективными, проявлениями, что она в полном смысле слова неотделима от них и некоторыми признается даже за причину последних (материалисты), другими же за их последствие (спиритуалисты).
Мы не разделяем ни того ни другого взгляда, но мы полагаем, что если жизненные процессы вообще представляют особый род внутреннего молекулярного движения, приводящего к более сложным по химическому составу живым единицам или биомолекулам, то мы знаем, с другой стороны, что жизнь неразрывно связана с субъективностью*. Раздражительность далее и наиболее простейшего организма, очевидно, происходит не без субъективной реакции, а так как простое молекулярное движение как движение механическое ни в каком случае не может быть отождествляемо с психическим движением, то остается признать, что субъективное или сознание есть прямой результат особого напряжения энергии, которое мы встречаем в живых организованных телах и какого мы не находим в телах мертвой природы.
Еще Клод Бернар сказал, что «чувствительность есть до некоторой степени отправная точка жизни; она представляет главнейшее первоначальное явление, от которого происходят все другие, относящиеся как к физиологическому порядку, так и к порядку умственному и нравственному». По нашему мнению, отправная точка жизни лежит, с одной стороны, в раздражительности, с другой — в сопутствуемом ей общем самоощущении, лежащем в основе побуждения и определяющем известную потребность.
Поэтому-то раздражительность и самоощущение мы открываем везде и всюду, где только теплится жизнь, а следовательно, и в наиболее простейших ор-
* См. по этому предмету сочинение Л. К. Попова «Жизнь, как движение». СПб., 1882.
299
ганизмах, каковы амеба и vampirella spirogyra, отыскивающие себе пишу столь сложным образом, что в этом отношении движения этих микроскопических организмов вполне уподобляются действиям высших сознательных существ (Ценковский).
Надо заметить, что некоторые авторы, выходя из идеи, что ничто не создается из ничего, приходят к выводу о существовании психических отправлений в фи- зико-химических элементах организма вообще. По словам Бурдо: «Если нервный аппарат есть главный деятель
вобласти психических проявлений, то было бы ошибочно предполагать, что вне его царит совершенная бессознательность. В таком случае возникновение психических явлений внутри нервного вещества было бы чем-то беспримерным и беспричинным; рационального объяснения их нужно искать в аналогичных свойствах органических элементов. В самом деле, нервная система не создает энергию, но лишь вырабатывает ее
всотрудничестве с другими элементами, преобразует ее и распределяет. Она не из себя извлекает те силы, какие она выделяет и приводит в действие. Они являются к ней со стороны и, чтобы отыскать их начало, надо опуститься вновь на более низкую ступень». И далее: «Чувствительность далеко не представляет исключительной принадлежности нервного вещества и, напротив, является свойством всякой живой материи. Нервные клеточки обнаруживают ее, правда, с наибольшей ясностью, силой и устойчивостью, но их высокая впечатлительность не более как частный случай в весьма общем порядке вещей. Каждая клеточка в организме, каковы бы ни были ее природа и состав, форма и отправление, должна обладать некоторого рода чувствительностью уже потому только, что она живет»*.
Руководясь вышеизложенным, Бурдо в другом месте говорит: «Как душа, так и жизнь находится в оду-
* Бурдо. Op. cit. С. 48.
300